распечатать
на главную

Черный ферзь

Меня зовут Саурон:
    Часть 1
    Часть 2
Что делает валар валарами
Лезвие меча
Друг мой, враг мой…







Меня зовут Саурон

Часть 1


- Эй, ты где, криворукий урод? - зычный голос Ауле преследовал повсюду. Даже во сне он нигде не мог скрыться от голоса своего мастера.
Саурон открыл глаза. Тепло лежащего рядом тела не отпускало его от себя. Саурон спросонья ласково обнял женщину, губами коснулся соска, легкими умелыми движениями заставляя его напрячься и затвердеть. Женщина тихо застонала, просыпаясь, потянулась к нему, согретая ожившими воспоминаниями минувшей ночи.
- Где ты бродишь, ленивая скотина? - голос кузнеца прозвучал совсем рядом, у раскрытого настежь окна. Саурон вздрогнул и мигом проснулся. Это был не сон.
- Это, должно быть, меня, - сказал женщине Саурон, подпрыгивая одним движением с кровати, и удивительно быстро облачаясь в свою рабочую одежду. Он выскочил в окно обежал залитый солнцем двор и запыхавшийся выскочил из-за сарая, напоровшись за потного Ауле, в одних штанах и кожаном фартуке:
- Артано! Где ты шляешься? Я сказал тебе быть в мастерской еще утром?
- Меня зовут Саурон, - мрачно ответил парень.
- Тебя зовут Бездельник! - гаркнул Ауле так, что зазвенели стекла, - Саурон, он, Ужасный…Ужасный бездельник, вот твое имя, Артано. Во имя Эру, сейчас же иди на свое место и не выходи из мастерской пока не доделаешь эти кольца.
- Тебя зовут Бездельник, - гримасничая, передразнил Саурон в спину уходящему кузнецу, - Ненавижу кузницу.
- Что ты сказал? - переспросил Ауле.
- Конечно Мастер, я все сделаю, - поправился Саурон, вдруг чрезвычайно заинтересовавшись мозолью на своей ладони отковыривая ее обкусанным ногтем с черной каймой.
Он нехотя спустился по пяти каменным ступенькам, знакомым до боли, в пышущую жаром темную кузницу. Другие ученики великого мастера были уже на месте. Прилежно впитывая и тренируя те крохи настоящего искусства, которые им удавалось перенять в промежутках от грязной работы, которая доставалась от мастера. Ауле был гениален, и он не видел причин, чтобы дать кому-то возможность его превзойти.
- Господин Свет Высочество Артано …явился, не запылился - насмешливо окликнул пузатый рыжий мужик, один из учеников Ауле.
- А ты можно подумать, соскучился, ночей не спал, ждал когда я приду, - ехидно парировал Саурон.
- Ой, Артано, а у нее большие сиськи? - нарочно растягивая слова, насмешливо спросил Курумо. Он нагнулся, с грохотом ставя ведра, половину расплескав по полу. Саурон бросился на согнутого Курумо и со смехом обхватил его поперек торса, хватая руками за грудь, щупая ее и вопя:
- Да, побольше, чем у тебя, моя дорогая!
Курумо зарычал, борясь со смехом, пытаясь скинуть клещом вцепившегося Саурона с себя:
- Отцепись от меня, Артано! Уйди с глаз, козел безрогий!
Громкий гогот кузнецов перебил громкий бас Ауле.
- За работу, лентяи!
Невыносимо ныла поясница. В горле першило от жара, глаза разъедал рабочий пот. Полгода без роздыху. Все без толку, все. Все заклинания Ауле, вся сила, были напрасны для того, что задумал Саурон. Он все дни проводил в кузнице, ночи с книгами, пытаясь найти древний секрет эльфийской магии. Ауле сказал ему сделать кольцо-невидимку, и не понимал, почему его ученик не может справиться с элементарным заданием даже для начинающего. Саурон вынул из ведра с водой еще не остывшее кольцо и сжал его в кулаке, зажмурившись, повторяя про себя эльфийские заклинания, не обращая внимания, что жар кольца в ладони становится невыносимым. Но ничего не произошло, оно опять не работало. Капля пота скатилась по щеке будто слеза, прорисовывая бледную дорожку на покрытой сажей щеке.
- Эй, Артано, ты чего? - толкнул его в бок, проходящий мимо коротко стриженный Курумо, весь похожий на чертенка, извозившийся в плотном слое гари и сажи по самые уши так, что сверкали только белые зубы и белки глаз.
- У меня опять ничего не получилось. Я ничего не могу. Я неудачник. - Саурон в сердцах бросил в огонь очередную мертвую бестолковую безделушку.
- Брось, Артано, - Курумо положил руку ему на плечо, - брось, братец, не все получается сразу, потому мы и учимся…
- Я полное ничтожество, Курумо. Правду говорит Ауле, - тихо сказал Саурон, глядя в стену.
Курумо звонко расхохотался:
- Ауле тебе скажет, у него не заржавеет пара ласковых ни для кого. Он тебе скажет, что Эру-Отец трахает овец, ты ему тоже поверишь?
Саурон слабо улыбнулся и покачал головой.
- А что? Кто знает, друг мой, кто знает,… - он отвел руку подмастерья и вышел на улицу, на ходу срывая с себя фартук и отбрасывая его в сторону.
Надо же, он и не заметил, как настал вечер. Закатное солнце заливало равнину Валинора ровным розоватым светом. Сел на землю у стены кузницы, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладони. По сравнению с жаром кузнецы ему показалось, что на улице чертовски холодно, тем более что он был полураздет. Саурон вздрогнул, как вдруг откуда-то сверху услышал тихий вкрадчивый мужской голос:
- Значит ты, я полагаю, Саурон и есть?
Майя поднял голову прямо над ним стоял худощавый мужчина, и, улыбаясь, смотрел на него. Он выглядел старше его, уверенный в себе, элегантный, чуть насмешливый. Саурону вдруг стало стыдно своих грязных штанов и небритой чумазой физиономии.
- Что тебе нужно? - едва размыкая губы, проговорил, Саурон.
Длинные черные блестящие волосы, прямой нос, светлые глаза, излом бровей, одинаковые с ним рост, телосложение, он мог бы быть его старшим братом, если у него мог быть старший брат, подумал он. Незнакомец улыбнулся, переложил щегольскую прогулочную трость в другую руку, задумчиво расправляя на ней манжету.
- Темному Вала не привыкать к нелюбезному обращению, будучи пленником в Валиноре, - ласково проговорил он, - Так что твоя враждебность не отвратит меня от моих намерений, майя. Я давно искал тебя.
Саурон вскочил, будто громом пораженный:
- Моргот? - воскликнул он.
- Имя Мелькор кажется мне более элегантным, но, по сути, ты прав.
- Почему ты искал меня?
Глаза Мелькора сфокусировались на обнаженном смуглом торсе майя, удовлетворенная улыбка украсила тонковатые губы на его аристократичном избалованном лице. Саурону показалось, что в том месте, где взгляд Моргота попадал на его кожу, он жег ее огнем, будто неостывший металл ладонь.
- Надо же, как хорошо на тебя влияет кузнечное дело, - грудь Саурона покрылась мурашками под его взглядом, - Я искал лучшего мастера Валинора, - так же тихо и ласково проговорил Мелькор.
Саурон нахмурился:
- Так это тебе нужен Ауле, - сказал он, не сумев скрыть в голосе своего разочарования, - заходи внутрь, он в кузнице.
- Нет, мне не нужен Ауле, - ответил Мелькор, - мне нужен Саурон.
По непонятной причине слова Мелькора взволновали парня. У него перехватило дыхание.
- Но почему я?
- Пойдем, выпьем по кружечке? Я все тебе расскажу…или ты брезгуешь обществом Темного Валы? - заметив сомнение на лице парня, добавил Моргот.
- Конечно, нет, мне лестно такое внимание, - быстро сказал Саурон, - Только я хотел бы умыться сперва.

***

Таверна "Пристанище Жаждущего Валинорца" была полна народу. Нескоро им удалось протолкнуться сквозь толпу к дальнему столику, настолько маленькому, что на нем едва уместились их наполненные пивом кружки. Мелькор сделал долгий глоток бархатного эля, блаженство разлилось по его лицу, он посмотрел на Саурона:
- У тебя еще волосы не высохли,… - проговорил он, дотрагиваясь до влажной копны черных волос.
- Я торопился, - несколько смущенно проговорил Саурон.
И этот жест, и близость вала начинала его волновать. Ему кажется, или вала и вправду сел гораздо ближе к нему, чем это могла бы потребовать от него теснота многолюдной таверны? Мелькор усмехнулся, наслаждаясь его смущением еще больше чем холодным пенистым горьковатым элем в тяжелой глиняной кружке.
- Так, - поборов смущение взглянул на него Саурон, лицо его, отмытое от копоти, казалось Мелькору совсем юным, и оно просто излучало любопытство, - Ты обещал мне рассказать, темный Вала, чем я обязан твоему вниманию.
Мелькор опустил глаза в задумчивости, тонкие его пальцы забарабанили по столу, потом теплая рука нашла руку Саурона и легла сверху.
- Тебе говорит что-нибудь словосочетание Кольцо Всевластия? - улыбаясь, спросил Мелькор.
Саурон поперхнулся пивом и со стуком поставил тяжелую кружку на стол.
- Откуда ты знаешь? - рука на его руке, этот ласковый тон, чрезмерная близость вала, они мешали ему сосредоточиться, они парализовывали его волю. Он даже забыл соврать, что не понимает о чем разговор. Черт.
- Что делать скучающему пленнику Морготу на острове? Собирать сплетни да посещать библиотеку, думая о вечном. Какие красивые у тебя руки, - ответил Мелькор, медленно поглаживая кисть Саурона. Это было так успокаивающе, так приятно… Саурон вдруг очнулся и вырвал руку, недоверчиво откидываясь на спинку потертого темного дубового стула:
- И что? - холодно переспросил он.
Бровь Мелькора насмешливо изогнулась:
- Я спрашивал книгу по эльфийской магии, и добрый старик рассказал мне, что их и ждать бесполезно, потому что некий ремесленник майя их уже зачитал до дыр. Эти книги не читают просто так, Саурон. Их нельзя просто так найти. Их нельзя просто так понять.
- Я делаю кольцо, которое дает возможность быть человеку невидимым, - сквозь зубы сказал Саурон.
Мелькор расхохотался, запрокидывая голову, так громко, что остроухие светловолосые эльфы, похожие друг на друга как две капли воды, сидящие за соседним столиком испуганно покосились на него, толстый хозяин таверны нахмурился, сдувая со своей кружки высокую пену.
- Это ты скажешь своему дураку Ауле, любезный майя.
Саурон подавил злость волной накатившую на него вдруг из-за слов Моргота. Он закусил губу.
- Чего ты хочешь?
Теперь настала очередь Мелькора задуматься. Он нахмурился.
- Чего я хочу? - он медленно отпил из кружки пиво, - Ну если найти самую короткую формулировку моей цели, дорогой, то она могла бы прозвучать, я хочу тебя, Саурон.
Саурон в ярости вскочил, ногой отпихивая стул, заставляя эльфа по соседству от неожиданности его рывка опрокинуть на свой новый эльфийский костюм светло зеленого бархата рубиновое валинорское вино:
- Ты сумасшедший, Вала. Не смей издеваться надо мной, - прошипел он.
- Я и не думал издеваться над тобой, - спокойно возразил Мелькор, оставаясь сидеть, и кладя ногу на ногу, - ты нужен мне Майя. Мне нужная твоя сила, твое умение, твоя страсть, твоя обида и твоя злость. Я давно перестал чувствовать этот мир, я давно перестал желать, я давно перестал жить, я пародия на ту мощь, что была когда-то. Но это не значит, что я не значу в этом мире ничего, Эру свидетель. Я знаю гораздо больше чем они. Если ты не сделаешь это проклятое кольцо, его не сделает никто. Ты можешь сделать меня непобедимым, Саурон. Поэтому я хочу заполучить тебя. Поэтому я хочу тебя.
Саурон тяжело вздохнул, глаза его горели мрачным огнем. Он медленно оглядел посетителей таверны, потом глянул на Мелькора сверху вниз и презрительно спросил:
- А мне то какая выгода с этого?
Лицо Мелькора засияло в ответ:
- Деловой подход. Ты далеко пойдешь, мой мальчик.
- Я тебе не мальчик, - зло сказал Саурон, - Если ты будешь паясничать и дальше, я ухожу, - он повернулся и зашагал прочь.
- Хорошо, - кивнул насмешливо Мелькор ему вослед, - Уходи. Но прежде запомни одно. Я могу помочь тебе в твоей работе. Никто и никогда не научит тебя тому, что знаю я. Ты должен выбрать свою судьбу. Либо ты и дальше останешься ничтожеством, мальчиком на побегушках у Светлых Вала, либо ты станешь Властелином этого мира.
Мелькор облегченно вздохнул, когда увидел что Саурон внезапно остановился, и посмотрел на него из-за плеча, глаза его сверкнули странным огнем. Одним ему, Морготу, понятным огнем. Он не мог ошибиться в нем.
- Подумай над моим предложением, Саурон, - тихо сказал Мелькор, опуская глаза, - Мы еще продолжим наш разговор, позже.
 
Саурон долго, до темноты слонялся по улицам, размышляя. До чего же неспокойно было у него на душе. Этот странный Темный Вала просто не шел у него из головы. Чертов Моргот, он искушал его. Властью, знанием, всем чего он не мог сам достичь, всем, что не было ему дано. Но это было несправедливо. Он знал, что это несправедливо. Если Эру распорядился так, это не значит, что он не достоин ничего большего. И Моргот нуждался в нем. В том, что у него есть. И это искушало еще больше. Саурон подошел к знакомому окну и кинул него щепкой.
Условный знак.
Загорелась свеча, занавески распахнулись, тонкая женская рука кокетливым полированным ноготком поманила его.
- Дорогой, иди ко мне, Ауле не будет до утра, он опять пьет со своими подмастерьями в трактире.
- Йаванна, - одним движением майя вскочил на подоконник, перекидывая одну за другой ноги в тяжелых кожаных ботинках и чуть не уронив подсвечник со стоящего рядом с окном легкого чайного столика, - послушай, я хочу у тебя спросить,… - начал он.
- Тссс… - она, улыбаясь, прижала палец к его губам, улыбаясь, дразня блеском розовых раскрытых губ. У него перехватило дыхание от ее близости. Теплый нежный знакомый запах, будто бы ночной фиалки, раскрывшейся в жаркую, истекающую истомой ночь. Саурон подхватил Йаванну на руки и с рассмешившим ее рычанием повалил на широкое супружеское ложе Ауле, заботливо застеленное тканным кружевным покрывалом, не сводя жадных глаз с полураскрытых спелых губ. Наконец он впился в них, упиваясь их сладким соком, грубо, будто утверждая свое на них единоличное право. Легкая тонкая ночная рубашка треснула под его пальцами. Йаванна выгнулась, вздохнув. Груди ее с большими темными сосками устремились вверх, смуглые руки Саурона подхватили их, горячий рот чертил мокрую полоску по нежной коже между ними, потом на одной из них, пока пальцы дразнили напрягающийся все сильнее с каждой секундой кончик другой. Жар разлился по ее телу, пульсируя и устремляясь волной прямо между ее ног.
- Саурон, - простонала она так, что у парня встали дыбом даже волосы на руках, и отстранила его руку. Майя разочарованно нахмурился, но ненадолго, Йаванна встала на кровати на колени и стянула разорванную рубашку через голову. Бросила ее в сторону, не глядя, и оставаясь абсолютно голой, ослепляя его сиянием кожи и покачиванием тяжелых грудей в свете ночника, темный треугольник внизу ее живота притягивал взгляд Саурона намертво, заставляя и без того напряженный член впиться пульсирующей болью в жесткую ткань штанов. Он схватил руку Йаванны и положил на него сверху, заставляя теплым прикосновением погладить его и облегчить становящийся невыносимым жар.
- Ты такая красивая, - едва нашел силы простонать он, - Йаванна…
Женщина довольно расхохоталась, опрокидывая его на спину и взбираясь сверху, взмахивая копной темных курчавых волос, свободно рассыпавшихся по ее спине и груди Саурона, спешно избавлявшегося от одежды.
- Любимый мой, - она принялась целовать его кожу. Такую смуглую, теплую, пахнущую парным молоком, боже, как бы он, наверное, обиделся, если бы она сказала это вслух. Наслаждаясь перекатывающимися под ее руками, под бархатистой поверхностью, железными узлами его мышц. Все ниже и ниже, расстегивая штаны. Возбужденный член, освободившись, неловко ударил ее по подбородку. Она довольно фыркнула. Саурон приподнялся на локтях, чтобы увидеть, как его напряженная плоть то постепенно скрывается в вожделенном горячем рту, то появляется вновь, тускло поблескивая влажной поверхностью.
- Еще,…возьми еще, - простонал он, запрокидывая голову и зажмуриваясь, понимая, что не выдерживает одновременно такого зрелища и горячего прикосновения умелого рта Йаванны. Еще хотя бы минута, еще немного, он так хотел трахать ее розовый рот хотя бы чуть-чуть подольше.
- Йаванна, - он оттолкнул ее назад, - я так хочу тебя, я больше не могу… И она была готова для него, горяча как летняя ночь: - Ты вся мокрая, - все что он мог прошептать, соединяя ее губы с ее, потом входя долгими размеренными толчками, отбиравшими возможность у обоих думать о существовании чего-то еще. Он нахмурил брови, пытаясь сосредоточиться на сводящем с ума ритме. Дыхание Йаванны не поспевало за лихорадочным биением сердца, все ускоряющимся сладостными ударами чистого удовольствия, обжигающими все ее тело. Он перевернул женщину на живот, наслаждаясь полной властью над безвольным в волнах удовольствия, податливым и мягким телом. Он приподнял ее бедра и поставил на колени. Теперь движения его стали свободнее и резче, властнее и грубее. Тела их соединялись с легким шлепающим звуком, звучащим музыкой для них обоих. Йаванна стонала уже практически безостановочно.
- Давай, моя девочка, иди ко мне, - рука Саурона легонько шлепнула по круглой нежной выставленной ему навстречу попке, - доставь мне удовольствие.
Она двинулась ему навстречу, закусив губу. Возбуждение нарастало непреодолимой волной, он склонился над ней, грубо уже, не думая не о чем, только чувствуя огонь, пожирающий его тело и разум, схватил ее грудь руками, чувствуя как тело ее сжимается, обхватывая его, словно бы не желая отпускать. Йаванна задрожала по ним, закричала, и он потерял последний контроль в этом сладостном звуке. Находя долгожданное трепетное освобождение вдруг, и обнаруживая, что на свете есть что-то еще кроме горячего сцепления их тел. Это что-то, внезапно оказалось грохотом распахнувшейся двери.
Яркий свет застал их врасплох.
Саурон с Йаванной лежали, обнявшись, беззащитные, словно новорожденные котята. В комнату что-то бурча себе под нос, ввалился пьяный мастер Вала. И одеревенел:
- Что за? - медленно проговорил он, пока до его утопленных в алкоголе мозгов доходила ужасная правда, - Сау-рон, Артано!!! Сука…ты труп, - внезапно заорал он. Одним звериным прыжком Ауле кинулся на кровать, отдирая молодого парня от своей жены. Йаванна отскочила в сторону, сдирая кружевное покрывало и заворачиваясь в него. Саурон упал на пол, успев лишь сгруппироваться, прячась от ударов кованых сапог Ауле, обрушившихся на его живот и спину.
Главное найти, где тут окно, мелькнуло у него в мозгу. В ответ на мощь разгневанного Ауле, кроме окна надеятся ему было особенно не на что. Железный кулак обрушился на его ребра, с размаху съездил по скуле, заставляя звезды заплясать перед глазами. Ауле зарычал, хватая кочергу у камина и замахиваясь, готовясь одним ударом размозжить Саурону голову. Собраться. Вскочить на ноги, или ему не жить.
- Ауле! Прекрати сейчас же! Йаванна громко и пронзительно завизжала, запуская в Ауле тяжелым подсвечником. Канделябр задел рыжего гиганта и заставил его выпустить из рук кочергу и схватиться руками за плечо, потрясенно оборачиваясь в сторону своей жены. Громко залаяли во дворе собаки, в соседних домах начал загораться свет и послышались встревоженные голоса. Ауле сжал кулаки и на все лады ругая жену последним словами направился к ней, Саурон воспользовался преимуществом, вскакивая, ударил его по затылку деревянной табуреткой.
Пьяному Гиганту табуретка не нанесла ожидаемого ущерба, однако Вала был оглушен и грузно сполз на пол, тяжело охнув. Саурон ударил его кулаком в лицо, кровь из разбитого носа залила толстый подбородок его мастера. Ауле схватил его руками за шею, вновь опрокидывая на пол, пытаясь задушить и наклоняясь над ним всей своей стокилограммовой тушей, Саурон почувствовал соленый привкус крови Ауле на своих губах.
- Предатель, подлец,…будь проклят тот день, когда я узнал тебя, мразь, - хрипел Ауле наваливаясь все сильнее, и сжимая мощные тиски своих мозолистых рук на шее Саурона - Я не прощу тебе этого никогда, сукин сын, пусть меня проклянут потом, но ты умрешь от моих рук, тварь.
Саурон почувствовал, как в глазах у него темнеет, он не хотел сдаваться ему так легко, он не мог сдаться так легко, но весовое преимущество было однозначно на стороне Ауле. Что-то впилось в его бедро снизу. Уже едва соображая, он просунул руку под свою ногу и нащупал нож. К счастью они рухнули в непосредственной близости от его брошенной на пол одежды. Надежда влила в руки майя невиданную силу, и молниеносным движением острого лезвия Саурон рассек кожу на боку Вала. Ауле взвыл, моментально ослабив хватку он пронзившей его тело горячей боли упал на бок, хватаясь за ребра, нож задел только кожу и мышцы, однако кровь хлынула, мгновенно окрасив одежду, и руки его и майя. Йаванна испуганно подбежала к мужу:
- Уходи, Саурон, - крикнула она в слезах. Майя смотрел на корчащегося от боли мастера. Когда страх и ярость схватки прошли, он искренне испугался содеянного, и бросился на колени рядом с лежащим телом, пытаясь помочь ему перевязать кровоточащую рану:
- Прости, Учитель, я не хотел этого, - быстро проговорил он, - я не знаю, как это получилось.
- Уходи, - прохрипел Ауле ему в ответ, глаза его сверкали ненавистью, - Уходи и не возвращайся больше никогда, Саурон. Ты был моим лучшим учеником, ты был моей надеждой, и как ты отплатил мне за это? - он зашипел, когда Йаванна отняла его руку и отодвинула от раны ткань его рубашки, - Делай теперь что хочешь, но запомни одно - ты для меня больше не существуешь. Убирайся из моих владений, или Эру клянусь, твоя голова будет украшать мой двор водруженная на деревянный кол. Ты добился того чего хотел, змеиное отродье?
Саурон помедлил немного, глядя на то, как растрепанная Йаванна завернутая в одно лишь белоснежное покрывало с кружевами, ласково утешая мужа, помогает ему перевязать рану. Хмель и гнев Ауле прошли, и он лишь громко сопел, заставляя круглый живот двигаться в такт тяжелому дыханию. Саурон молча оделся, и направился к двери, обернувшись на пороге:
- Прости меня, - сказал он.
Ответом ему было молчание.
Да и не ждал он ответа.
Куда ему идти теперь? Ауле никогда не простит его, Ауле был героем в Валиноре, Валинор никогда не простит его за то, что он сделал с Ауле. В любом случае ученики и друзья Мастера Вала найдут его и забьют, если не до смерти, то тем хуже будет ему. Он и сам скорее умрет от позора, чем будет потом терпеть их презрение и грязные насмешки. Йаванна. Возлюбленная. И она предала его. Он любил ее, видит Эру, любил, а она даже не показала взглядом, что она с ним. Она выбрала Ауле. Все те слова, которые она шептала ему долгими ночами в горячей темноте, все это оказалось бредом, фантазией, его воспаленной фантазией. Его тщетной верой в то, что он может быть кому-то нужен. Кому-то дорог. Что кто-то может его полюбить. Он бы взял ее с собой, увез бы далеко отсюда, охраняя ее счастье и покой. Он бы положил мир к ее ногам. Покажи она, что он ей нужен. А он опять оказался лишним. Ради чего это все было? Ради чего он потерял все? Саурон застонал, закрывая лицо руками. Черт, если бы можно было вернуть время назад. Наконец, он пробрался к себе в дом. В комнате было темно. Он споткнулся о стул, чертыхнулся, зажигая светильник. Вздрогнул от неожиданности. Немой тенью за большим столом сидел Мелькор и смотрел на него.
- Как ты… - начал Саурон, однако Темный Владыка вскочил и с взволнованным выражением на лице подбежал к нему:
- Что с тобой? - воскликнул он, белоснежным кружевным платком принимаясь вытирать его лицо, - Ты весь в крови!
- Это не моя кровь, - коротко сказал Саурон, отталкивая его руку, - помоги мне умыться, ладно?
Они вышли во двор, Майя стащил с себя рубашку в пятнах крови и грязи, и наклонился над большим медным корытом. Он охнул, когда Мелькор опрокинул на него разом целое ведро ключевой колодезной воды.
- Разогрел бы, всемогущий Вала, - не удержавшись, расхохотался он, зубы его сверкнули в неярком свете, льющемся из двери в кухню, - чего тебе стоит, а?
- Снимай штаны, красавчик, - в тон ему ответил Мелькор, - я отвернусь, если ты стесня…о, ты уже их снял…
Уже поздно ночью, когда луна, круглая, большая и желтая, словно головка сыра взошла на небосвод и залила окрестности за окном серебристым волшебным светом, они сидели друг напротив друга за большим дубовым столом. Саурон, завернутый в полотенце и полураздетый темный Вала, в процессе их возни с водой так активно помогавший Саурону мыться, что промок и сам до нитки, и теперь сушил свой щегольский великолепный костюм у камина. Они опустошили уже не одну бутылку вина за разговором, Саурон и Мелькор, радуясь вдруг внезапно возникшей между ними близости.
- Так чья это была кровь? - наконец спросил Мелькор.
- Ауле, - фыркнул Саурон смущенно.
- Ты его убил? - улыбнулся Вала.
- Да, нет…ранил, случайно, он хотел меня придушить…был пьян, наверное.
Мелькор расхохотался и вновь разлил вино по бокалам и поднял свой кубок:
- За тебя. Мой гордый Майя.
Саурон взглянул на него, его обжег пронзительный взгляд прищуренных черных глаз Вала. Сквозь хмельной туман он смотрел на вдруг ставшие жесткими черты его лица. Мелькор не смотрел ему в глаза, вовсе нет. Горящий темным мрачным огнем взгляд сфокусировался, и казалось, намертво непонятной силой притянулся к его губам. Саурон смутился. С одной стороны ему льстило внимание легендарного Темного Валы, пусть даже и такое своеобразное. Тем более такое своеобразное. Однако его это и смущало тоже. Откуда ему было знать, насколько сам Вала это осознает, и если это так и есть, во что это может, в конце концов, вылиться. Эру…во что еще это может вылиться? Саурон вспомнил эту игру. Только тогда он был на его месте. Он играл в молчанку и ломал волю к сопротивлению таким же образом не у одного десятка местных миловидных девок. Усмешка исказила полные, неприлично чувственные губы Саурона, заставила ноздри Мелькора хищно затрепетать, вдыхая кислород, чтобы остановить сладкое головокружение.
Мелькор глянул на ряд пустых бутылок рядом с черноволосым парнем, и решил, что даже для Майяр он выпил предостаточно. Он вытянул руку над столом и с вожделением большим пальцем провел по влажным от вина губам. Как никогда медленно прошла секунда, затем другая, третья, Мелькор только тогда понял, что затаил дыхание в ожидании реакции симпатичного парня напротив. А тот даже не дернулся. Не вскочил. Не заорал. Не попытался отстоять свою честь, дав ему в морду. Сердце Мелькора против его воли переполнилось благодарностью за это. Он с облегчением выдохнул. Меж тем, покровительственный жест собутыльника и друга по одному Эру известной причине непривычно завел Саурона. Он был слегка пьян, возбужден уже этим. Удивительно мягкая, не знающая тяжелой работы кожа, подушечка большого пальца медленно и осторожно касаясь, гладила его нижнюю губу, вызывая мысли совсем о другом. Словно тысячи маленьких раскаленных иголочек кольнули губы, заставив тело отреагировать мгновенно.
- Ты когда-нибудь любил мужчину? - хрипло спросил Мелькор, и задохнулся опять. Греховные губы приоткрылись, захватывая палец. Язык, показавшийся пылающему Мелькору прохладным, короткими влажными бархатистыми движениями дразнил его. Внезапно железной хваткой вонзились в плоть Мелькора острые зубы. Мелькор охнул и отдернул руку. Лицо Саурона внезапно переменилось. Вмиг стало нарочито серьезным.
- Нет, - закусив губу, сказал Саурон.
- Врешь, - сказал Мелькор.
- Не хотел портить тебе игру.
- О чем ты? - переспросил Мелькор, удивленно изогнув бровь.
- Совращение невинного мальчика, по крайней мере, именно так тебе хотелось бы, чтобы это выглядело. Тебя эта игра возбуждает, не так ли? - Саурон насмешливо облизнул губы, и положил подбородок на край стакана, пытаясь отпить вино из него без помощи рук, и исподлобья наблюдая за Мелькором.
Мелькор застонал преувеличенно громко, закрывая руками лицо. Однако негодник нравится ему все больше и больше. Крепкий орешек. Он умнее, чем я думал, кроме того, что горазд пить как конь. Теперь это дело чести заполучить его себе. Он не даст ему узнать, что его задело поражение.
- Скажем так, пока один - ноль в твою пользу, Саурон, - тихо сказал Мелькор, улыбнувшись, - Впрочем, ты был так мил, что решил мне угодить…Тебе понравится мне угождать, моя прелесть. И не стоит кидать в меня бутылкой…я просто шучу.
Он встал со своего места, обошел стол и сел на деревянную скамью рядом.
- Ты мне нравишься, - Сказал Вала, горячо сжимая плечо парня, - Ты не такой, как они. Быстрый взгляд чуть раскосых серых глаз, и Темный Вала понял что выстрел угодил прямо в цель. Один - один. Ничья. Пока ничья. Мелькор провел рукой по синеватому пятну на высокой скуле черноволосого.
- Кто тебя так, родной?
- Упал, - сквозь зубы сказал Саурон.
- Опять старый перечник Ауле? - позволил себе не поверить Мелькор, - За что?
Саурон рассмеялся коротко и зло.
- Ему не понравилось, что я трахаю его жену.
Находчивый мальчик, подумал Вала. Рукой он подхватил голову парня и повернул к себе. Веки опущены, поблескивающие в тусклом свете светильника губы полуоткрыты. Само воплощение соблазна. Еще бы она могла перед ним устоять.
- Он просто завидует тебе, - прошептал Мелькор у самых его губ, - ты лучший его ученик. Поверь мне, я-то знаю, кто здесь чего стоит. Ты настолько хорош, моя прелесть, что ты давно уже угроза для него. Только я один скажу тебе правду. Ты давно превзошел своего учителя. Ты Мастер, каких не видел еще этот свет, - ему показалось, или сердце Саурона забилось быстрее от его слов? - Тебе нет равных ни в силе, ни в таланте, ни в мастерстве. Это не только мои слова. Слава о тебе давно покинула границы Валинора. Ты достоин того, чтобы весь мир лежал у твоих ног. Ты достоин того, чтобы быть Властелином этого мира. А он нарочно унижает тебя, он не хочет, чтобы ты узнал себе истинную цену, жалкий завистливый Светлый Вала.
Губы Саурона дрогнули.
- Да, - Мелькор схватил их своими губами. Упиваясь их вкусом, смешанным с терпким вином. Теплые сладкие губы. Еще не разорвав поцелуя, он уже чувствовал, что ему не хватает их вкуса. Мелькор нехотя оторвался от них:
- Иди ко мне, и я дам тебе то, чего ты достоин. Они будут трепетать при одном твоем имени. Они достойны только того, чтобы быть твоими рабами. Они будут бояться тебя, желать тебя, все будут вымаливать одного твоего взгляда, и мужчины и женщины, по сравнению с этим то, что ты имеешь сейчас, покажется тебе жалкой пародией на жизнь.
Глаза Саурона загорелись странным блеском. Вне сомнения льстивая речь Мелькора красочными картинами отражалась в его хмельном уме. Однако он не дал ему знать своих чувств, он лишь сказал, приблизив губы ближе:
- Еще, целуй еще.
Мелькор выполнил его желание. С сочным звуком их губы соединились вновь. Потом еще раз, крепче и жарче пронзая тела одной стрелой пылающего желания. Не прерывая поцелуя, Моргот сполз с лавки, становясь на колени между широко расставленными ногами Саурона. Руки обхватили бедра, подползая под полотенце. От внимания не ускользнуло то, что мышцы слегка окаменели ему в ответ.
- Не бойся, - проговорил Вала у самых его губ, - тебе понравится принадлежать мне.
- Черта лысого я испугался, - фыркнул Саурон, наматывая волосы Вала на кулак и запрокидывая назад его голову, не сводя горячих глаз с его губ, - я просто подумал, где я теперь буду делать это проклятое кольцо?
Мелькор сорвал с его бедер полотенце, хватая рукой напряженный член и с удовольствием разглядывая открывшееся ему сокровище.
- Замок...мой...и твой? - хмыкнул Вала, - И, почему ты решил, что кольцо должно быть только одно?
Эру Илуватар, рука на его затылке нетерпеливо и недвусмысленно, приказала ему склониться ближе. И еще ближе. Горячий рот вала обхватил бархатистую твердую плоть, Саурон выдохнул и впился ногтями в деревянную скамью.
- А…ага, да…точно, - непонятно к чему именно относился этот его ответ. Моргот старательно облизал головку, расширяющуюся в основании, не торопясь и наслаждаясь каждым мгновением. Рукой он поглаживал ствол, едва-едва скользя, облизал его языком, беря в рот полностью одну лишь покрасневшую головку. Потом прижал член Саурона к животу, довольно глядя исподлобья на его запрокинутую голову и полуоткрытый рот, склонился ниже, локтями раздвигая ноги майя шире, целуя и беря в рот и посасывая поочередно его волосатые яйца.
- Хорошо тебе? - насмешливо спросил вала, отрываясь на секунду от своего захватывающего занятия. Ответ майя был кратким и ни в каком виде не печатным. Однако более чем вдохновляющим для его партнера. Моргот плавным умелым движением взял его так глубоко, что и сам чуть было не задохнулся в ответ на сладострастный стон майя, которого он ласкал своим ртом. Он дернулся, было, сильные руки удержали его на месте, член вошел так глубоко, что это удивило самого Моргота, он застонал, то ли протестующе, то ли восхищенно, Саурон не потрудился уточнить, так как возникшая таким образом дополнительная стимуляция едва не привела его к преждевременному окончанию процесса.
- Еще, давай, Мелькор - почти жалобно простонал он.
Мелькор послушно ускорил темп своих движений, рот его скользил по мокрому стволу, влажными звуками пронзая разум их обоих раскаленными иглами. Теперь уже бедра Саурона нетерпеливо двигались ему навстречу. По непонятной причиной это вызвало в Мелькоре чувство, сродни нежности. Он подхватил рукой его яйца, добавляя дополнительную стимуляцию к пульсации возбужденного члена. Разумеется, это и не могло продлиться долго. Моргот лишь почувствовал, как заряд теплой спермы выстрелил глубоко в его глотке. Вала лишь отметил с непроизвольным сожалением, что почти не почувствовал ее вкуса.
Ну, ничего, по крайней мере, теперь у них есть время.

***

И, да, вот почему оно не работало, разумеется, Моргот был прав. Дело было вовсе не в самом кольце. Как он сразу не догадался? Он все делал правильно. Суть была в том, что кольцо должно было быть не одно. Его кольцо было лишь основным в цепи, и позволяло ему держать все под контролем. Их будет девять для людской расы, семь - чтобы объединить его властью гномов, и три - для эльфов. Тогда весь мир подчинится ему. Все расы, и само небо дрогнет под его мощью. Он еще покажет Валарам, чего стоит презираемый ими Майя Саурон. Он спустился в громадную кузницу и огляделся. Теперь тут, в Ангбанде, он был Мастером. Ему не приходилось выполнять грязную работу и прятаться в тени. За него работали другие, он определенно начинал получать удовольствие от всего происходящего. Орки, гномы, люди, они работали на него, на его гений, на его талант, они взирали на него с почтением, они суетились вокруг, они воплощали в жизнь все его задумки, а все что требовалось ему, это пошевелить пальцем. Душа его душа переполнялась гордостью, известной одному Творцу.
Ну, конечно, иногда приходилось за все это платить.
По сравнению с мировым господством цена была довольно умеренной.
Утро начиналось как всегда. Паршиво.
- Эй, вставай! - крикнул ему на ухо пугающе бодрый после утреннего моциона, Мелькор.
Саурон заворочался, застонал.
- У меня задница болит.
Мелькор грубо расхохотался:
- Привыкай, боец. Ты что думал, в сказку попал? Вставай, у нас сегодня куча дел.
Саурон скривился, поднимаясь.
- Как смешно, - буркнул он себе под нос, одеваясь, - Моргот, ты случайно в Валиноре с номерами не выступаешь?
- С какими номерами? - озадаченно переспросил Мелькор, нетерпеливо постукивая щегольской тростью по каменному полу.
- Ну, там, скажем юмористические сценки? Комические куплеты? - мрачно сверкая глазами, сказал Саурон, - Тебя здесь разве не за это все ненавидят?
- Сукин ты сын, - покачав головой, хмыкнул Моргот, - ну ладно, несмотря на твою неблагодарность, у меня есть для тебя сюрприз.
- Опять?
- Не опять, а пошли, - хлопнул Моргот Саурона по плечу, и вышел на улицу, направляясь в черную башню - У нас пленник. Ты особенно не переживай при виде его, мои ребята над ним слегка постарались. Его зовут Горлим, он разведчик. Его послали выведать наше расположение. Попомни мои слова, мальчик, чертовы эльфы затеяли недоброе, они всерьез готовятся к войне. Нам нужно торопиться.
- Я уже раздал кольца людям, - сказал Саурон, шагая рядом, - Их девять. Девять лучших, достойнейших и мудрейших королей. Пока они пойдут за нами, как впрочем, и их подданные.
- Ты слишком веришь людям, мой мальчик, это тебя погубит, - покачал головой Мелькор.
- Люди наивны и глупы, - пожал плечами Саурон, - с ними легко справиться.
Мелькор нахмурился:
- Глуп тот, кто так говорит, - недовольно проговорил он, поднимаясь по лестнице на самый верхний этаж черной башни.
Саурон пропустил колкость мимо ушей:
- Потому что если они не пойдут, то мы, Властью Единого Кольца все равно призовем их к себе. Так или иначе, они уже отдали свою мощь Кольцу, и отдают больше каждым часом своего существования. Я чувствую это. Я не оставил им выбора, господин Моргот.
Моргот скрыл улыбку, открывая дверь в залу и вталкивая плетущегося сзади, погруженного в свои мысли Саурона в залу первым. Саурон против желания, задохнулся от пронзившего его ужаса и жалости вдруг при виде растянутого измученного тела пленника, он вопросительно посмотрел на Моргота. Моргот пожал плечами. - Эльфийский разведчик. Саурон подошел к пленному ближе, не столько обращаясь к нему, сколько размышляя вслух:
- Что вы задумали на этот раз, ушастые твари?
Плененный эльф задергался в оковах и попытался плюнуть в Саурона.
- Убей меня, жалкий трус, я ничего вам не скажу. Саурон методично вытер лицо и, размахнувшись, ударил пленника по щеке.
- Играешь в героя? - покачал головой майя, - ну-ну, думаешь, потомки оценят?
- Я служу своему королю, - пылая ненавистью, выкрикнул эльф.
- Значит, у тебя нет потомков,… - Саурон задумчиво заправил прядь черных волос за ухо, краем глаза наблюдая, как Моргот присел на кресло при входе, закидывая ногу на ногу и поигрывая тростью, - Где твой отряд, герой?
- Я пришел один.
- Откуда ты пришел?
- Сам догадайся, Морготский шакал - насмешливо парировал пленник.
Моргот не смог сдержать короткий смешок. Саурон вспыхнул, но промолчал. Он прошелся по комнате, погруженный в свои мысли, потом внезапно остановился и ласково спросил пленника:
- Слушай, не пойми превратно мой интерес, - начал он, положив руку на бицепс разведчика, медленно едва заметно сжимая и разжимая пальцы, - Я слышал, что вы, эльфы, ну, скажем, не особенно жалуете женский пол. Что впрочем, неудивительно, вы все как на подбор сладенькие мальчики, так вы, должно быть, ревнуете внимание к любой красотке?
Горлим покраснел до острых кончиков ушей:
- Гнусная ложь. Ты не знаешь эльфиек! Лучше их, красивее, честнее и вернее тебе сроду не сыскать, ты просто завидуешь. И убери свою грязную руку от меня.
- Как скажешь, дорогой, как скажешь, - пожал плечами Саурон, - сдается мне они потому и верные, что выбора у них нету. Все больше их мальчики заняты в походе службе королю всей душой и…телом. Может, ты перестанешь набивать себе цену и ломаться, и мы не будем терять зря времени? Тебе когда-нибудь говорили, какие у тебя похотливые губки, зайчик?
Моргот снова рассмеялся у него за спиной, с интересом следя за представившимся ему шоу.
- И что? У меня в Орегионе есть жена, так и знай, гнусный извращенец.
- У тебя? У такого красавчика? Жена? - хихикнул Саурон, - Небось, с длинными светлыми волосами, яйцами на зависть боевому коню и гордым именем Берен?
- Нет!
- Да.
- Нет!!!
- Что, девочка, я ошибся? И "ее" зовут Финрод?
- Люциен!!! - обиженно выкрикнул Горлим и тут же осекся, увидев изменившееся выражение лица Саурона.
- Так, значит, у славного воина Горлима в Орегионе осталась его жена, эльфийка Люциен? - делая большие паузы между словами, проговорил Саурон, подходя к двери в залу.
- Солдаты, - сказал он громко, заставляя охрану вытянуться по струнке, - Сию минуту поезжайте в Орегион, и покажите милой даме, на что способна наша темная гвардия, а мужа ее мы пока подержим здесь.
- Нет!!! - страшным голосом закричал, забился в оковах Горлим, до которого вмиг дошла его ошибка, - Сволочь!!!
- А? - с интересом отозвался Саурон.
- Не смей!
- Заставь меня, - ухмыльнулся майя.
- Суки! Если бы у меня не были связаны руки! Я бы…я бы….
- О, да ты бы тогда нам показал, где раки зимуют, вояка Горлим, - хмыкнул Мелькор.
- Но впрочем, - тут же добавил Саурон, - Если ты все же любишь свою жену, ты еще можешь спасти ее.
- Я ни слова не скажу тебе больше, подлая Ангбандская крыса!
Саурон слегка растерянно посмотрел на Мелькора. Вала поднялся с кресла, потянулся, поправил одежду, похлопал Саурона по плечу:
- Ну, я оставлю вас здесь один на один, ребята, - сказал он, - Уж больно охота мне испробовать эльфийскую телку в деле, тем более, муж ее вовсе не против, - с этими словами он захлопнул дверь, и шаги его застучали вниз по лестнице. Саурон подошел к окну, нахмурившись, наблюдая за их отъездом, потом он сказал вслух:
- На твоем месте, Горлим, я бы так не сделал, - сказал он и обернувшись, чуть было не пожалел о сказанном. Лицо эльфа было искажено от боли и горя, он блестело от слез, он пытался сказать хотя бы слово, но дыхание его перехватывало в горле, и он лишь отчаянно открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.
- Эй, - от неожиданности, что пленник так быстро сломался, тихо, почти искренне сочувствуя, проговорил Саурон, - Просто скажи мне, где твой отряд, и как попасть в королевский дворец. Я не выдам тебя. Все останется между нами. Никто не узнает о нашем разговоре. Я сохраню тебе жизнь, и жену твою никто пальцем не тронет, я сейчас же пошлю гонца вслед солдатам. Будете жить долго и счастливо, даю тебе мое слово. По рукам?
- Да, - хрипло проговорил обессилевший Горлим, повиснув в оковах мешком, - Слушай…
Саурон отправился в кузницу, в ожидании возвращения Мелькора и так увлекся переговорами с гномами по поводу колец, что напрочь забыл о пленнике. Тем более ему удалось даже получить за свои творения от них пару корзин драгоценных камней. Он подошел к столу с ларцом, открыл его и принялся с вожделением разглядывать блестящее золотое кольцо с гладкой зеркальной поверхностью. Он сжал его в руках, и кольцо ожило, затрепетало, зашептало, гладкая его поверхность покрылась кровавого цвета буквами, эльфийскими заклинаниями.
- Наша прелесть, - проговорил он.
- Сумасшедший творец, - за его спиной послышался насмешливый голос Мелькора.
- Моргот? - очнулся Саурон, кладя кольцо обратно в шкатулку и захлопывая с грохотом, - Ты получил сообщение моего гонца?
Мелькор выгнул бровь:
- Какого гонца?…А…того, как мило, что ты его так быстро обработал, мальчик, я получил огромное удовольствие, наблюдая за твоей работой. Почти такое же, как от его жены, - рассмеялся он. Саурон похолодел:
- Но мы же договорились, что…Что с ней?
- Теперь уже ничего, - хихикнул Мелькор, - Теперь он уже свободен.
- Ты убил ее? - воскликнул Саурон, - Мелькор? Зачем? Ты с ума сошел? Он же итак все сказал, она же ни в чем не виновата! Как ты мог? Это подло….это….
Мелькор дал ему пощечину: - Не строй из себя девочку, - зло кинул он, - и забывай, что здесь приказываю я. И решаю я. И ты здесь только потому что я был так добр, что разрешил тебе это. Ты должен только благодарить меня за это. Так что заткнись, и помни свое место, жалкий майя. Ты думаешь, я позволю тебе сговориться против меня с эльфами?
- Я не пытался… - начал Саурон, рефлекторно хватаясь за щеку. Сговориться с эльфами против Моргота?
- Не ври мне, я вижу тебя насквозь, неблагодарная скотина.
Саурон вспыхнул. Пощечина Моргота задела его больше чем простая зуботычина, хотя она была и менее болезненной. Чертов Моргот пытался указать ему на его место. Валарское ничтожество. Так значит, сговориться с эльфами против Моргота. Против Валар. Мысль настолько захватила Саурона, что он перестал злиться.
- А как же Горлим? - спросил он.
- Можешь не переживать, Горлима я тоже убью, если ты трусишь, - в ярости сказал Моргот, выходя за дверь.
Что-то сломалось между ними тогда.
Навсегда сломалось.
Моргот потом пытался загладить свою вспышку шутками и прибаутками. Саурон стал все явственнее избегать его. Моргот уехал куда-то на месяц, и вернулся странный, довольный и с какими-то камнями, с которые он периодически часами рассматривал и хихикал, приговаривая, "Ну, Феанор, ну, сукин сын". И в целом полностью перестал уже интересоваться отношением к нему Саурона.
А Саурон стал бояться ночей. Он стал бояться спать. Ему снились убитые по его вине эльфы, а потом, все чаще, Йаванна.
Она звала его. И с каждым днем все настойчивее. Он видел во сне глаза Йаванны, большие испуганные, они предостерегали его, они будто бы пытались уберечь его от опасности. Он думал поначалу, что просто скучает по ней. Он думал, время это вылечит. Он думал это просто его тоска по безмятежной жизни в Валиноре. Но с каждым днем сны становились все ужасней.Он видел окровавленные тела, он видел жуткие побоища, безжалостное насилие. Он видел, что его хозяин сражен, видел его униженным, пораженным, скованным и потерявшим весь свой блеск и силу.
Иногда ему виделось, что Мелькора убивают, страшно и мучительно, а он, Саурон, вместо того, чтобы спасти его брал в руки заточенный меч и, смеясь, своими руками перерезал ему горло. Он вскакивал в холодном поту, обнаруживая рядом жизнерадостно храпящего Мелькора, и долго на разные лады ругал себя за постыдную слабость.
Так и в эту ночь он вскочил, вытер пот со лба. Неведомая сила заставила его подняться и выйти на балкон. Белая женская фигура мелькнула меж залитых лунным светом деревьев. Саурон охнул и кубарем скатился по лестнице, на ходу накидывая на себя одежду, и выбегая в сад. Туманная фигура манила его за собой, увлекая все дальше и дальше в темную гущу леса. Он бежал за ней, спотыкаясь о корни деревьев, не замечая, что выскочил босиком, и как ветки деревьев хлещут его по лицу. Наконец он настиг ее.
- Йаванна!
- Саурон…
- Родная моя, жизнь моя, - он бросился к ней, сжал в объятиях, целуя волосы, руки, соленые от слез щеки. Она прижалась к нему сжала его руки, несмотря на теплую летнюю ночь руки ее были холодны и дрожали.
- Уходи, Саурон, уходи отсюда, скорее, во имя Эру, уходи, - тихо шептала она ему в ответ.
- Зачем?
- Они ищут вас. Они хотят убить твоего хозяина.
- Ну, так, не в первый раз, - тихо рассмеялся Саурон, гладя ее по голове.
- Послушай, тут все серьезно, он убил величайшего мастера среди Эльфов Феанора и похитил Сильмариллы, - испуганно проговорила она.
- Что за Феанор? Что за Сильмариллы?
- Эльфийский мастер, создавший камни, наделяющего обладателя их властью и способностями, недоступными самим Валар. Великий Эру, Мужчины готовы пожертвовать всем ради власти. Эльфы подговорили Валар найти Моргота и наказать его, - она отстранилась от него, упершись руками в его грудь, и глядя ему в глаза, - Вам не справиться с ними, их слишком много, брось его, ты должен спастись, гнев Валар страшен.
- Но куда мне бежать? - пожал плечами Саурон, - Мелькор это единственное что у меня есть.
- Все равно, но подальше от него.
- Он мой друг, и, в обределенном смысде учитель, как я могу бросить его сейчас?
- Он бы сделал то же…ты не должен отвечать за его грехи, оставь его, - сказала она, - То что он сделал смертельный грех. Беги.
- Бежим со мной, Йаванна?
- Я не могу, нет, спасайся, любимый.
- Почему?
- Я не пойду против Ауле, против всех Валар, они просто сметут нас.
- Я защищу тебя, - вспыхнул Саурон.
- Глупый, они раздавят тебя как скорлупку, - рассмеялась она.
- Вот как, - отстранился Саурон, - так значит я слишком слаб для тебя? - он резко до боли сжал руку женщины. - Я слишком ничтожен и мал, чтобы ты могла принимать меня всерьез?
- Саурон…ты не понимаешь, - вскинула руками вала.
- Ну почему же, не понимаю, - изменившимся голосом проговорил Саурон, - Я как раз понимаю. Впрочем, спасибо за твою заботу, Йаванна, я ее не забуду.
Она поднялась на цыпочки, целуя его. Его чуть не прошибли слезы от простоты и трогательности ее движения.
- Вернись ко мне, - прошептал он у ее губ, - пожалуйста. Мне так плохо без тебя.
Она лишь покачала головой, украдкой вытирая слезы, и скрылась меж деревьев. Почти до самого утра Саурон сидел на берегу лесного озера, думая о том, что ему рассказала Йаванна. Потом обиженное воображение напомнило ему пощечину и последний урок, преподнесенный ему Мелькором. И, наконец, решился.
Поднялся обратно в спальню, стараясь не разбудить спящих на посту охранников и Мелькора. Он надел плащ сапоги, достал кольцо, не удержавшись, подождал пока проявятся тайные знаки и хмыкнул:
- Сильмариллы…какая прелесть, - хмыкнул Саурон, - Ничего, скоро я вам устрою кое-что повеселее.
Он подошел к кровати и склонился над спящим Мелькором. Он внимательно посмотрел на его лицо с жесткими холодными чертами. Они показались ему до боли знакомыми и почти родными. Родными. Великий Эру. Его рассмешила эта мысль. Саурон улыбаясь, поцеловал вала в лоб, поочередно в обе щеки, потом в губы:
- Прощай, мой добрый хозяин, - насмешливо сказал он, - прости меня.



ЧАСТЬ 2


Спустя некоторое время…
Поляна у самой стены города была разукрашена со всей возможной искусностью. На ветру развевались разноцветные флажки и гирлянды. Лучшие мастера Валинора собрались сегодня, чтобы повеселиться, показать свое умение, достижения своих учеников. На случай праздника Мастера умылись, надели лучшую одежду и начистили ботинки, игриво поглядывая на симпатичных селянок в лучших нарядах. Ученики гордо расхаживали в плащах, украшенных гербами своих школ и высоко задирали носы при виде конкурентов. Дети носились среди них как заводные, катались на карусели, глазели на выставленные на всеобщее обозрение волшебные игрушки, искусно выкованное оружие, стреляли из рогаток по кувшинам, ловили райские яблочки в ароматном сиропе, круглые личики их были до самых ушей вымазаны сладкой ватой. Келебримбор рассмеялся, подхватив одного из них, чуть было не врезавшегося со всей скорости ему в живот.
- Эй, следи за курсом, солдат, - сказал он. Мальчишка окаменел, увидев, что чуть было не сбил короля, и, оробев, замолчал, выпучив круглые синие глаза.
- Беги, давай, - потрепал его рыжие курчавые вихры Келебримбор, против воли улыбаясь во весь рот.
Мальчишка отсалютовал ему, как ему казалось, полагалось в эльфийском ополчении, и умчался, сверкая босыми пятками. Неподалеку он заметил Келеборна, оживленно беседующего с незнакомцем у прилавка эльфийской школы Орегиона, и подошел ближе, кладя руку на плечо друга:
- Послушай, Келеборн, я так и не нашел здесь лучших кузнечных школ Валинора, должно быть они слишком загордились. А я так надеялся…
У Келебримбора вдруг зашумело в ушах, так что он едва ли слышал, что ему ответил эльф. Незнакомец поднес к лицу, рассматривая одно из орегионских колец, эльф уставился на его точеный профиль, приоткрыв от удивления рот, и на миг все кроме него перестало существовать. Не по-эльфийски смуглый незнакомец, явно не местный, он никогда не видел здесь таких, он бы не забыл, да он и не был эльфом, нет, хотя и статью и ростом был гораздо выше, чем мог бы быть человек. Ботинки его были стоптаны, да и одежда явно выдержала долгую дорогу. Густые черные волосы, длиною ниже лопаток сверкали на солнце, словно перья ворона. Длинные загнутые ресницы дрогнули, почувствовав внимание, и стальной цепкий взгляд искоса насмешливо царапнул белокожего светловолосого эльфа. Да именно такое лицо он видел в своих снах. Красивое, чуть жестокое. Эру, он погиб. В эту самую минуту, погиб.
Потом сквозь поглотившую его тишину, прозвучал голос. Его голос. Низкий и мягкий, обволакивающий все его существо и казалось одними своими звуками ласкающий все его существо. Говор был странный, будто бы с легким, едва заметным акцентом, интонации были чужие. Келебримбор судорожно сглотнул слюну, облизывая пересохшие губы, когда его пихнул в бок Келеборн, невежливо было бы не ответить на приветствие.
- Ты должно быть, чужестранец? - спросил он, и тут же покраснел, подумав, что сказал какую-то глупость, потому что незнакомец и Келеборн рассмеялись.
- Почему? - удивленно выгнув бровь, просил черноволосый.
- А, - обреченно махнул рукой Келебримбор, отворачиваясь, и собираясь уходить, чтобы никто не видел его смущения, - глупость сморозил.
Внезапно незнакомец схватил его за руку, обжигая прикосновением даже сквозь одежду:
- Постой, я вовсе не хотел тебя обидеть, - сказал он, обезоруживающе улыбаясь. - Я валинорец, Артано,- сказал черноволосый, протягивая Келебримбору руку.
Келебримбор вцепился в нее в ту же секунду, просто желая еще раз ощутить на себе магию его прикосновения.
- Келебримбор, - хрипло сказал эльф.
Артано не торопился выпускать его руку из своего железного обхвата, и эльф видел по его глазам, он чертовски хорошо понимает, какие именно ощущения это рождает в нем. Краска залила остроконечные уши эльфа. Келеборн удивился странному поведению своего друга, но решил не придавать значения. Он почесал рыжий затылок:
- Артано кузнец, валарской школы, он пришел специально, чтобы договориться с нами. Впрочем, как я понял, - Келеборн со смешком похлопал Артано по плечу, и освободившись от сладкого плена рука Келебримбора безвольно повисла, - его учителя совсем не жалуют его идею, почему он и вынужден был оттуда бежать.
- Я слышал о вашей школе, и я искренне надеюсь, что вы будете так добры, и обогатите мой изголодавшийся разум своей мудростью и умением, - ответил Артано, опуская глаза, чтобы никто не заметил их насмешливый блеск.
- Скромность отличает истинного мастера, от юного недоучки, - сказал Келеборн, в голосе его почувствовалось довольство, - я не сомневаюсь, что ты и сам можешь нас научить многому, валинорец Артано. Пойдем-ка, я познакомлю тебя с нашими лучшими мастерами.
- О, благодарю вас, ваше величество, - воскликнул Артано. Келебримбор разочарованно смотрел на их уход, как вдруг черноволосый подскочил к нему и быстро прошептал на ухо: - В восемь у старой мельницы.
И отошел так быстро, что заставил эльфа еще долго сомневаться, а не послышалось ли ему это все. До самого вечера Келебримбор слонялся по улицам. Сердце его билось отчаянно, от переполнявших его голову мыслей. Он так хотел еще раз увидеть его, и он не знал, зачем он его позвал туда, и вообще, как этот нахал мог так обращаться с особой королевской крови, назначать ему свидание словно деревенской потаскухе. Келебримбор похолодел. Черноволосый ведь даже не подумал дождаться его ответа.
Он ни на секунду не сомневался, что он согласится.
Часы на городской башне пробили половину восьмого. Нет, он не пойдет, это заставит проходимца уважать его мнение. Но Артано будет его там ждать. Горячая фантазия из его непристойных снов. Не беги так, Келебримбор, не беги, как завязать разговор? Что сказать, чтобы опять не выдать себя как мальчишке.
Артано был уже там, он нетерпеливо расхаживал у стены. Черный плащ его развевался тяжелыми складками. Он тоже нервничает, эта мысль немного примирила эльфа с происходящим. Он открыл, было, рот, чтобы сказать что-то вежливо нейтральное, как почувствовал, как его накрыли горячие губы, неистовые объятия прижали его словно пушинку к каменной стене мельницы. Он с готовностью принял его язык, посасывая бархатистую поверхность. Забывая обо всем на свете кроме близости крепкого сильного тела рядом с собой.
Странно все это было, странно, но он не чувствовал этой странности. Все тело его, и душа и разум его в один голос твердили ему, что так оно и должно быть. Лучше и быть не может. Мускулистое бедро потерлось о его штаны, он застонал, впиваясь сведенными пальцами в руки Артано. Боже, когда он успел так возбудиться? Плаща уже не было, и руки Келебримбора жадно исследовали тело мужчины. Артано его движения по-видимому воодушевляли до крайности, потому как он быстро избавился от рубашки, член Келебримбора подпрыгнул от открывающегося ему зрелища. Такого он не представлял себе даже во сне: Он опустился на колени, вдыхая сводящий с ума запах его кожи, целуя без разбору плечи, грудь, живот и руки Артано.
- Эй, что с тобой? - Артано даже несколько напугало поведение белокурого эльфа.
- Это тебя следовало бы спросить, - хмыкнул ему в ответ Келебримбор, освобождаясь от одежды и растягиваясь на земле у его ног.
Довольная улыбка растянулась на лице Артано до самых ушей, при виде раздвинутых стройных ног эльфа и внушительных размеров угрожающе напряженно члена между ними:
- Ага, понял, - кивнул он и опустился рядом с ним, целуя белую безволосую кожу эльфа, старательно избегая контакта с тем, с чем, возможно, ему хотелось бы больше всего. Маленькие, почти бесцветные соски накрыли губы Артано, заставляя эльфа выгибаться в пояснице и хватать руками пучки зеленой благоухающей травы.
- Эру, не могу больше, - прошептал Келебримбор, сам уже не соображая, что именно он говорит, - возьми меня, прямо сейчас.
- Как скажешь, мой повелитель, - воодушевленно отозвался его любовник. Отрываясь на него лишь на секунду, чтобы перевернуть гибкое тело на живот и влажный рот коснулся его лопаток.
Келебримбор застонал. Теперь стало еще хуже, еще лучше, его член терся о мягкую траву, усиливая наслаждение от прикосновения жарких губ и рук. Однако, Артано видимо понял это, потому что он приподнял его за ноги, заставив опереться на колени, Келебримбор оперся на руки, вдруг стыдливо представив себя со стороны. Эльфийского короля, абсолютно голого, с болезненно торчащим членом, выставившего свою задницу, двигаясь навстречу только что встречному мужчине, пусть даже его и оправдывало то, что он был красив как бог, и он простонал громко:
- Это ужасно.
- Я сделал тебе больно? - озабоченно спросил Артано, сжимающий его раздвинутые бедра. Боже, он и это делает также как в его сне. Мокрая головка гладила вход в его тело, чуть ниже, скользя по чувствительно коже сразу за его яйцами. Келебримбор принялся вилять задом, чтоб усилить вожделенный контакт.
- Давай, - прошептал он, упираясь покрасневшим лицом в свои руки.
Закусывая губу, чувствуя каждый входящий в него сантиметр, каждую складку и вздутую вену колом торчащего члена его любовника. Он забыл о себе теперь, и лишь упивался своими ощущениями и мыслью о постыдности того, что с ним делают и тем, что это делает с ним именно Артано. Черноволосый красавец задвигался в нем быстрее, засаживая член в теперь более свободно принимающую его задницу Келебримбора, все резче, внезапно меняя угол проникновения и касаясь нужной точки, заставившей звезды заплясать у эльфа перед глазами. Он широко открыл рот в безмолвном крике, внезапно осознав совершенно четко, что скорее всего кончит прямо сейчас, так и не дотронувшись до своего члена.
Действие последовало скоре за возникшей мыслью, и он завыл, выгибаясь в пояснице, забрызгивая спермой траву и отчаянно сжимаясь на члене смуглого юноши. Потом он бессильно упал на живот, чувствуя, как тяжело дышащий Артано повалился рядом, медленно приходя в себя, и начиная ощущать, как горит его тело и яйца щекочет мокрая дорожка втекающей из него спермы. Наконец он нашел в себе силы перевернуться на бок и положил руку на мускулистую грудь Артано. Артано попытался ее поцеловать:
- Кто ты? - спросил его эльф. Артано фыркнул от смеха:
- Артано. Надо же, я еще никого не трахал до беспамятства.
Келебримбор, не удержавшись, расхохотался и шутливо шлепнул его по груди.
- Я не об этом, Артано. Ты не эльф, не гном уж точно, ты похож на человека. Но что-то подсказывает мне, что ты не человек. Ты учился у Валар. Кто ты, Артано?
- Майя, - сказал Артано.
- Великий Эру, - пораженно воскликнул Келебримбор, откидываясь на спину, - Эру Илуватар, меня только что оттрахал первородный дух айне. Этого не может быть.
- Дух? - хмыкнул Саурон, поднимаясь и застегивая штаны, - посмотрим, как будет чувствовать твоя задница завтра, ваше величество. И что ты будешь думать о моей сущности как духа. Келеборн поднялся:
- Ну, если она все равно будет завтра болеть, то чего же мне теперь терять? - ухмыльнулся он.
- М-м-м? - удивился Саурон.
- Ты же не откажешься разделить со мной ложе? Впрочем, почему меня должно интересовать твое мнение? - обнаженный эльф, передразнивая повадку майя сегодня днем на ярмарке подошел к Саурону, и склонился к его уху: - Жду тебя через полчаса в моей кровати, майя. Докажи мне, чего ты стоишь. Саурон лишь успел опустить глаза, ухмыляясь.
 
Галадриэль нервничала. Она зашла с утра по делам в комнату Келебримбора. Они давно привыкли, что он рад видеть ее всегда. И она входила в его дверь без стука. Но сегодня он не ждал ее. Он совсем ее не ждал. Более того, он ее не ждал совсем не один. Она выронила бумаги, которые несла от удивления, от представившейся ей картины. Ее…Келебримбор с видом полнейшего блаженства растянулся поперек кровати, забросив руку на грудь какого-то смуглого проходимца. Галадриэль пулей вылетела из комнаты и тяжело опустилась в высокое кресло с подлокотниками, подперев голову руками. Проходимца, как бы не так, с таким ухоженным телом.
Картина ярким пятном опять возникла перед ее глазами. Непонятно было, то ли она так привыкла к тому, что ее окружают только эльфы, но она долго не могла отвести от него глаз. В один момент для нее почему-то вдруг безумно стало важно, как его кожа чувствуется, если ее коснуться губами.
Но… Келебримбор как он мог?
Ее Келебримбор?
Она не знала, сколько прошло времени, пока она сидела в полном оцепенении. Келебримбор не пришел поговорить с ней о состоянии войск на южной границе королевства. И не то чтобы он не смог или нарочно не пришел. Он просто забыл. Забыл. О ней. Галадриэль чувствовала себя уязвленной. Он прошел мимо нее, едва кивнув, кинув между прочим своему новому…знакомому, нагло и оценивающе смотревшему на нее:
- Артано, это Галадриэль.
Очень и очень уязвленной.
Келебримбор стащил с утра полусонного, ругающегося на чем свет стоит Саурона с кровати и сказал, что покажет ему то, чего он сроду никогда не видел среди своих недоделанных валар. Заинтригованный Саурон попытался завалить его на лестнице, но ему объяснили, что имели в виду нечто совсем иное. Келеборн сбежал по ступенькам, прошел по двору, тяня за руку за собой Саурона. Эльфы, работающие во дворе, наблюдали за этим со стороны и посмеивались. Келебримбор подбежал к низенькому строению посредине и толкнул дверь ногой.
- Вот она, святая святых, - проговорил он, - Ты этого хотел?
- Эру, - воскликнул Саурон, не веря своим глазам, - Та самая кузница? Место рождения величайшей эльфийской магии?
- Да, - более чем удовлетворенный реакцией, опустив глаза, сказал золотоволосый Келебримбор.
- ДА?! Ты так просто об этом говоришь? - Саурон подскочил на месте и бросился к инструментам, хватая в руки, рассматривая и ощупывая все, что попадалось ему на пути,
- Святыня!!! Чудо!!! И еще большее чудо, я в ней, понимаешь…Я!!!
Келебримбор расхохотался и ловким движением, подскочив, присел на краешек стола, лазоревые его глаза прямо-таки излучали самодовольство. Он смотрел не отрываясь на беспорядочные метания Саурона как отец на ребенка, попавшего вдруг в лавку сладостей.
- Келебримбор, как у вас тут зажигается огонь? - тем временем Саурон ловко разложил в ряд необходимые инструменты.
- Не терпится поработать? - хмыкнул Келебримбор, вставая со стола.
- Лучше помоги, - улыбнулся майя в ответ.
Келебримбор развел руки в стороны, прикрывая глаза, и прошептал несколько слов. Прошептал, но они громом прозвучали в маленькой кузнице. Звук будто бы ударялся о стены, отражался от них, все нарастая с каждой секундой. Огонь загудел в горне, плавя воздух рядом, и заставив Саурона рефлекторно отшатнуться.
- Впечатляет, - сказал Саурон и потер нос
- Что ты хочешь делать? - спросил Келебримбор, положив руку ему на плечо
. - Маленький…подарок, скажем так, - Саурон улыбнулся своим мыслям, - Трем эльфийским королям, что были так добры и приютили меня. Это лишь малая часть того, что я задолжал эльфам за их…заботу, - голос его прозвучал странно.
Келебримбор не придал этому никакого значения. Тогда.
Это была самая тяжелая задача, которая стояла перед ним. Даже свое главное кольцо ему было делать несоизмеримо легче. Он учился, удивляя своим старанием Келебримбора, который порой над ним посмеивался, когда Саурон поначалу неумело, потом все лучше и лучше управлялся в кузнице с подчиняющимися только величайшим эльфийским мастерам инструментами. Келебримбор теперь все чаще ходил к нему не для того, чтобы помочь, а просто полюбоваться на полуголого, мокрого от пота любовника, на его сосредоточенное лицо, с хмуро сведенными бровями, внимательно всматривающееся в очередной обрубок металла. Почти такое же сосредоточенное, как когда он вставлял ему свой…. Келебримбор фыркнул от смеха.
Саурон посмотрел на него. Потом на кольцо в своей руке. Кузница осветилась изнутри желтоватым светом. Саурон поднял голову и вздохнул.
- Слава Эру. Получилось. Все.
Тем временем, ситуация на южной, а теперь уже и на западной и восточной границах королевства, становилась все хуже и хуже. Доносились ужасные слухи о невиданных доселе и неслыханных неистребимых чудовищах, восполняющим свои силы пожирающих трупы поверженных врагов и выпивающих кровь еще живых. Никто им не верил поначалу, но скоро уже и до столицы стали доходить первые едва живые свидетели страшных боев на окраинах, чудом спасшихся из опустевших деревень. Эльфы решили вооружаться. И Келебримбор и Келеборн то и дело отлучались по делам, проверить заставы, подготовить оружие. И Саурону едва удалось застать их вместе.
- А где Келеборн? - спросил Саурон однажды вечером, выходя на веранду. Всю в колоннах и затененную густой свежей зеленью душистых кустарников щедро усыпанных большими белыми цветами. Эльфийская королева стояла в легком прозрачном голубоватом платье, опершись о балюстраду и напряженно глядя вдаль.
- Келеборн пошел собирать войска, - задумчиво тронула ветку Галадриэль, взмахнув копной пшеничных волос.
- Разве у нас идет война? - удивился Саурон, подходя к низкому столику, стоявшему в самой середине веранды.
На столе стоял серебряный кувшин. Майя провел по нему смуглой рукой. Несмотря на жаркий полдень, он обжег его руку холодом. Пить. Как же он хотел пить.
- Мы, эльфы должны встать на защиту мира от поглощающей его Тьмы, - все так же строго глядя вдаль, проговорила Галадриэль.
Жажда теперь стала просто невыносимой, Саурон схватил тяжелый кувшин одной рукой и отпил глоток холодной колодезной воды прямо из него. Галадриэль возмущенно покачала головой над таким его варварством.
- Темный Владыка Гортаур возглавляет наступление тьмы. Жестокие его выходки против нашей миролюбивой, мудрой и великодушной расы эльфов заставили нас собраться и выступить единой стеной на защиту нашей власти, Власти Света.
Саурон на секунду оторвался от воды:
- Гортаур? Это еще кто? - удивленно спросил он, отпивая еще глоток живительной влаги. Демонстративно не замечая неудовольствия эльфийки его грубой невоспитанностью. Светловолосая королева медленно взяла себя в руки, негоже ей так расходиться перед наглым проходимцем. Она глубоко вздохнула, облив его холодом прозрачных голубых глаз.
- Гортаур. Так мы, эльфы, называем подлого и жестокого наместника Моргота, Саурона. Саурон поперхнулся, пролив воду из кувшина себе за воротник и закашлявшись.
- Кошмар какой, - глядя в настороженные глаза эльфийки и стараясь не рассмеяться, хрипло сказал Саурон и со стуком опустил кувшин.
- Артано! Ты куда пропал? - на тенистую веранду выбежал, слегка запыхавшийся Келебримбор. В легкой одежде и растрепавшимися волосами. Он не мог не заметить напряжение, разлившееся в полуденном воздухе, ставшем вдруг плотным и будто бы вязким между Галадриэль и Артано.
- Что-то случилось? - спросил он, озадаченно нахмурившись.
Они будто бы не слышали его. Галадриэль смотрела на Артано в упор. Лицо ее окаменело. Ее глаза, казалось, изливали потоки ослепительного света. Келебримбора прошиб холодный пот от ее взгляда, он хотел броситься на защиту своего возлюбленного от этой мощи, призванной, он не сомневался в этом, сломать его, подавить, погубить, поразить и разрушить самое его существо. Он со всей решительностью шагнул, было, к Артано, не зная толком, что делать, желая лишь спасти его от верной смерти, но остановился вдруг, пораженный еще сильнее. Будто презрев всю эту магию, его Артано как ни в чем ни бывало, смотрел на Галадриэль совершенно невозмутимо, слегка усмехаясь, отчего на щеке его обозначилась маленькая ямочка. Все происходящее будто бы не касалось его. Он будто бы вел обычную светскую беседу с симпатичной благородной барышней. В меру воспитан, не в меру настойчив и остроумен, даже в ущерб хорошему вкусу.
Артано сделал шаг навстречу Галадриэль.
Еще.
И еще один.
Эльфийка отступила, бессознательно сделала шаг назад, опершись о перила террасы. Лицо ее изменилось, Келебримбор с удивлением отметил на нем беспомощность, первое настоящее выражение на лице его когда-то любимой женщины,…первое за много-много лет. Внезапный резкий порыв ветра заставил волосы Саурона разлететься над головой блестящими крыльями ворона, а черный плащ ненароком задеть Галадриэль. Она отдернула руку, будто ее коснулся ядовитый тарантул.
- Благословен будет народ, имеющий такую правительницу, - ласково сказал он. Тихо и мягко но в голосе его послышалась сталь: - Благословен, и…достоин своей судьбы.
Саурон отвернулся от эльфийки, запахивая плащ, и казалось, только что увидел Келебримбора. Глаза его потеплели ласково, он бросился навстречу ему, заключая в крепкие объятия и горячо целуя прямо в теплые солнечные губы на глазах у Галадриэль.
- Сумасшедший, - в рот ему простонал эльф, - она же видит.
- Пускай…
Эльф запустил в его длинные черные густые волосы свои руки, чувству как мир сужается до его губ, загорающихся все сильнее от соприкосновения с его губами, до кончиков его пальцев гладящих гладкий шелк. Тем временем грохоча сапогами на веранду взлетел Келеборн в сером развевающемся плаще, волосами собранными в конский хвост и с выраженьем полной решительности на лице.
- Эй, Келебримбор, отряд лучников готов?
- Да, - нехотя поворачиваясь, сказал эльф, - их будет три основных бригады, и, в случае нападения они разделятся. Подземный ход под крепостной стеной на востоке позволит им выбраться незамеченными, и позволит нам ударить с тыла, если армия Гортаура подберется к нашим воротам. В чем я лично очень сильно сомневаюсь, - хмыкнул он, подмигивая Саурону.
- На востоке есть подземный ход? Как разумно… - восхищенно покачал головой Саурон, - кстати, зная, что ситуация сейчас совсем не легка для вас, хотя я знаю, что вы и без меня легко одолеете злодея Гортаура, я хотел бы дать вам это.
Он достал кольца вручил каждому из эльфийских царей по-своему, и склонил голову.
- Вот. Моя вечная благодарность и любовь, лучшие и достойнейшие из эльфов. Пусть ваша и без того великая мудрость и сила преувеличится во много раз.
 За ужином черноволосый майя разлил вино из кувшина по тяжелым серебряным кубкам. Келебримбор жестом приказал слугам уйти, желая в одиночестве насладиться обществом своего возлюбленного. Его бархатным мурлычущим голосом, его хищной грацией. Право сказать, он не хотел делиться его обществом ни с кем. Келебримбор сам улыбнулся своим мыслям и поднес кубок к губам. Сидящий неподалеку от него во главе стола Артано впился зубами в истекающий соком кусок мяса, срезанный им с запеченного окорока стоявшего посередине.
- Галадриэль меня ненавидит, - с набитым ртом сказал он.
- Нет, Артано.
- Да, Келебримбор. Я кое-что понимаю в женщинах. И эта женщина меня ненавидит.
Светловолосый эльф задумчиво уставился в серую каменную стену, меланхолично жуя петрушку.
- Я, в общем, понимаю причину. Дело вовсе не в тебе, Артано, просто она, по-своему, меня ревнует.
- Ревнует? - лицо майя стало вмиг заинтересованным, стальные глаза блеснули шальным огнем, - Мой любимый и единственный эльф все-таки наставил Келеборну рога?
Келебримбор вздохнул и откинулся на стуле:
- Все не так просто, Артано.
- Куда уж проще-то? - опустив глаза, хмыкнул Саурон.
- Я любил ее, понимаешь? - Келебримбор заботливо убрал волосы со лба Артано. Саурон кивнул, улыбаясь сочувственно:
- Если бы мне пришлось выбирать между Келеборном и Галадриэлью, я бы тоже выбрал Галадриэль.
Келебримбор покачал головой, несмотря на все попытки Артано его развеселить, он оставался серьезен как осенний дуб:
- Это она выбирала между мной и ним. И она выбрала его. Она сочла меня недостойным…
- Распространенный недостаток среди женщин в наше время, - многозначительно изогнул черную бровь Саурон, отодвигая в сторону тарелку и вновь наполняя их кубки доверху.
Кулаки эльфа сжались на подлокотниках дубового кресла, так что побелели костяшки пальцев, лицо его оставалось бесстрастным, он тихо продолжил:
- Она привыкла, что я у нее под каблуком. Она привыкла, чувствовать свою абсолютную власть надо мной. Она знала, что я у ее ног, и я сделаю все по первому ее приказанию. Она даже по-своему любила меня…. То есть нет, не меня, свое отражение во мне, свое влияние, подтверждение своей силы. Артано, ты отобрал это у нее. Разумеется, она ревнует.
Саурон отодвинул свое кресло от стола, привстал и накрыл руку эльфа своей. Светлые холодные глаза смотрели на Келебримбора в упор:
- А она и не обладала тобой никогда, - насмешливо и неожиданно резко сказал Саурон, - а я только сегодня утром. Отныне и навсегда. Ты всегда будешь принадлежать мне, и только мне. Я не бросаю своих слов на ветер.
Теплая волна разлилась по телу Келебримбора, как обычно и против его воли, при проявлении грубой неприкрытой чувственности Саурона. Келебримбор закрыл глаза, его лицо было так близко, эльф весь напрягся в ожидании поцелуя, губы его дрогнули, дыхание участилось. Однако ожидаемой ласки не последовало, даже напротив. Саурон опять опустился в свое обитое кожаными подушками кресло, сцепив руки на животе и широко расставив стройные ноги. Эльф усмехнулся, с удовольствием разглядывая своего любовника, и его лицо, смягчающееся каждой секундой его теплым любящим взглядом. Эльф прикусил губу от смеха:
- Галадриэль говорит, что я, …как бы это сказать…лижу тебе задницу.
Саурон громко расхохотался и забросил ногу на подлокотник кресла:
- Глупая баба, - беззлобно сказал он, - ты еще никогда мне этого не делал.
Щеки Келебримбора порозовели, он смутился на секунду. Возбуждение вспыхнуло в нем ярким неконтролируемым потоком мыслей, воспоминаний и ощущений.
- Артано, - шутливо укоризненно сказал он, - ты опять меня дразнишь?
Губы Саурона расплылись в улыбке:
- Нет, я Серьезно, Келебримбор, почему ты этого никогда не делал?
- Вероятно, просто не успевал добраться до твоей задницы прежде чем это успевал сделать ты, - сказал Келебримбор, заставив Артано расхохотаться. Он подошел к креслу и опустился и наклонился, обхватывая смуглое лицо майя ладонями и впиваясь в его рот. Саурон вскочил, обнимая стройное тело так, что едва не затрещали кости. Келебримбор застонал ему в рот, чувствуя, как сильные руки плавят его, превращают тело в податливую воду. Укрощенную и послушную каждому движению своего хозяина. Спиной он почувствовал твердую поверхность края дубового стола и тут же растянулся на нем.
- Артано, - едва выдохнул эльф, щеки его порозовели.
- Да? - Саурон столкнул со стола грязную посуду. Серебряное блюдо со звоном упало на пол, тарелки тончайшего фарфора разлетелись на мелкие осколки. Саурон взобрался на Келебримбора сверху, оседлав его, и схватил со стола кувшин с вином. Запрокинув голову, отпил прямо из кувшина терпкого вина. Келебримбор сжал руками его бедра, пытаясь остановить сладкое головокружение, которое пронзило его при взгляде на напрягшиеся мышцы шеи и подбородка любовника, вызывая в мыслях совсем другие ассоциации:
- Что ты со мной делаешь? - простонал он.
- Пока ничего, - хмыкнул в ответ Саурон, со стуком ставя кувшин на стол, и принимаясь сдирать с эльфа тонкую серебристую рубашку, - Но я исправлюсь, да-да, исправлюсь, клянусь, - вина хочешь?
- Да.
Саурон принялся поить эльфа, лежащего под ним опять же из кувшина. Естественно, это оказалось, совсем не так просто. Большая часть темно красного напитка разлилась по белоснежной груди эльфа, часть по лицу, и намочила волосы. Может быть, ему бы удалось лучше, если бы Келебримбор не фыркал от смеха, глядя на возмущенное лицо Саурона, из власти которого вырвался нелепый кувшин. Саурон зарычал, будто бы возмущенно и бросился исправлять положение, слизывая вино прямо с кожи эльфа. Блондин выгнулся, хватая ртом воздух. Горячий рот опускался все ниже, успокаивая своим прикосновением, но через мгновение его уже становилось недостаточно. Только не начать умолять его прямо сейчас, родилась в горячечном мозгу мысль. Штаны не выдержали атаки и губы опустились ниже. Приняли его. Еще, и еще раз, обхватывая все сильнее. Келебримбор всхлипнул отчаянно.
- Не останавливайся, только не останавливайся…
Опять он не выдержал. Ну что с ним такое? Естественно нахальный майя остановился.
- Нравится? - спросил.
- Изверг, - простонал белокурый эльф.
- Я тоже хочу, - сказал майя, расстегивая штаны и подбираясь ближе ко розовому полуоткрытому рту эльфа, - возьми меня.
Он провел кончиком члена по губам Келебримбора, и, черт возьми, это было совсем не хуже чем то, что было до того. Келебримбор облизал губы, ощущая его вкус. Высунул язык, щекоча головку.
- Соси, а? - с закрытыми глазами проговорил майя. Келебримбор послушно выполнил его приказание. Вытягивая шею, и двигаясь по стволу все дальше и дальше. Ему нравилось чувствовать, как напрягаются бедра майя под его руками, с каждым движением его рта все больше и больше. Ему нравилось что он получает такое сильное удовольствие от него. Ему нравилось служить его удовольствию. Ему нравилось служить Ему. Саурон вырвал свой мокрый член у него изо рта, тяжело дыша. Сжимая в руке блестящий ствол, заставил эльфа вылизывать себе яйца. Прикосновения к бархатистой коже, к волоскам, сводило Келебримбора с ума. Весь окружающий мир стремительно сужался для него до тоски соприкосновения его рта с членом и яйцами Артано. Ничего не существовало в мире, кроме. Подумать только, а раньше ему казалось, он любил Галадриэль. Он просто не знал, как это любить кого-то, принадлежать кому-то до конца. Галадриэль. О, он чуть не забыл про ее предположение. Келебримбор принялся сползать между ногами Саурона все ниже, и вслед за своим движением скользя языком.
- Что ты… - начал Саурон, потом видимо сообразил, и восхищенно выругался.
Руки Келебримбора раздвинули его навстречу языку. И первое прикосновение обожгло его, пронзило разрядом электричества так, что майя застонал, упав вперед, опершись на руки. Круг еще круг, не касаясь самой важной точки. Эльф дразнит его. Какая смелость. Какое наслаждение. Он вошел в него, ей-Эру вошел своим языком в него. Майя закусил губу.
- Келебримбор… - отозвалось сладостным громом в ушах эльфа. Свою работу он делал очень хорошо.
- Ты хочешь сказать, тебе никто не доставлял такого удовольствия как я? - отозвался Келебримбор, отрываясь от своего занятия. И был поднят на руки, сжат в стальные объятия, раздавлен, ей-богу, раздавлен но счастлив от этого безмерно. Майя целовал его беспрерывно, шепча что-то, что он уже и не силился разобрать, потеряв голову.
- Но все же, - наконец, разборчиво, но хрипло прошептал Артано, - В твоих силах доставить мне еще большее удовольствие. Он толкнул эльфа, заставив упасть, опереться на руки, обрушивая обжигающий удар на его оттопырившуюся задницу.
-Так нравится? - спросил Саурон, повторяя удар.
-Что ты делаешь? - воскликнул Келебримбор, горячая боль первого удара едва успела стихнуть, как он повторился,
- Артано?!
- Не важно, - хмыкнул майя, - главное, чтобы нравилось мне, - так, Келебримбор?
Еще удар. Черт.
Почему у него встал еще сильнее?
Саурон поглаживал покрасневшую задницу и невесть откуда взявшиеся волны удовольствия заставили эльфа измученно застонать:
- Да….великий Эру….ДА!
- Мне всегда нравилась твоя задница эльф, - сказал черноволосый, в голосе его послышалось что-то, что заставило Келебримбора задержать дыхание в предвкушении, - даже когда она не была… - он шлепнул его еще раз, - такой красной. Он схватил эльфа за руки и завел их резким движением за спину, отбирая у эльфа его опору. Келебримбор едва удержал равновесие:
- Раздвигай, - прозвучал приказ.
- Что? - удивленно прошептал эльф.
- Так мне будет удобнее тебя трахать, - объяснил Саурон.
Он вошел в него, заставив раскрыться ему навстречу, Келебримбор потерял равновесие, руками он помогал майя войти в него и первое движение заставило его задохнуться и упасть вперед, упереться горячим лбом в твердый дуб стола. Он уже не понимал больно ему или приятно. Само удовольствие теперь причиняло боль, а боль, которую он мог ощущать было тем единственным ощущением, которое воспринимали его поющие от напряжения нервы. Просто каждый раз когда майя входил в него, он чувствовал, что он был рожден для этого. Он кричал, должно быть, потому что рот его отчаянно открывался, но кровь так стучала у него в висках, что заглушала все на свете. Новое движение члена Артано в нем.
Еще и еще.
Это стало невыносимым, он задергался, он решил, что сейчас просто умрет, когда сильная рука сжала его собственный дрожащий от возбуждения член. Он лишь почувствовал как горячая волна выплескивается в него, когда вцепившись в руку зубами до проступивших капелек крови взорвался в экстазе сам.
Они лежали в кровати, ночью, и вдруг он услышал тихий мягкий голос своего любовника:
- Мне … больно, - сказал он.
- Что? - переспросил Келебримбор.
- Мне больно…я так люблю слышать, как ты стонешь под моими ласками, - прошептал Саурон, - я задыхаюсь при виде истомы в твоих глазах, когда ты на самом пике наслаждения, но…
- Но?
- Но я схожу с ума от горя, мое сердце обжигает расплавленной лавой боль оттого, что я не могу слышать, как твои сладкие губы произносят имя…мое имя.
Щеки эльфа зарозовели, золотистые волосы разметались по подушке, он крепко схватил руками смуглое лицо своего любовника.
- Артано…Артано, ты сошел с ума, - он принялся целовать его подбородок, щеки, губы, легкими нежными прикосновениями, - Никакое другое имя я не произношу с таким священным восторгом и трепетом, Артано, ни один звук, который может покинуть мои уста, не несет в себе столько любви и желания…Артано.
- Да…именно…Артано… - зажмурился Саурон и спрятал лицо на плече эльфа. Келебримбор взъерошил блестящие волосы, лицо его стало задумчивым, и вздохнул.
- Я так мало знаю тебя. Так много и одновременно так мало. Я не знаю, что было в твоей жизни до меня. Я не знаю, кто ты на самом деле. Ты ангел пришедший спасти меня, а может ты убийца и предатель. Все что я знаю, что ты рядом, что люблю тебя. Я пойму и приму все. - Келебримбор усмехнулся - Правду говорят, мы, эльфы, аморальны. У нас есть только один враг, которого никто из нас никогда не сможет простить. Он убил мою семью, да и сказать нельзя, сколько боли и несчастья, горя и ужаса он причинил и мне и всему моему народу, меня до сих пор пронзает ужас от судьбы бедной Люциен и Горлима. Он жестоко надругался над ней, он безжалостно убил их обоих.
- Кто? - сдавленно отозвался черноволосый с его плеча.
- Его имя Саурон, - серьезно сказал Келебримбор.
- Кто?!
Келебримбор рассмеялся удивлению в голосе любовника.
- Любовь моя, но ты же не можешь оказаться Сауроном, в самом деле? Разве этот жестокий подлый злодей может так потрясающе выглядеть? Майя на его плече странно всхлипнул. Тело его затряслось.
- Эй, ты что? Что с тобой? Ты плачешь? - Келебримбор приподнял его голову от своего плеча, - Ты же смеешься, придурок, - в сердцах сказал он.
- Разумеется, я не могу оказаться Сауроном, - все еще вздрагивая от неконтролируемого смеха, сказал Саурон, лицо его внезапно окаменело, ему удалось взять себя в руки,
- Однако мне пора.
Он поднялся с Келебримбора и потянулся за одеждой. Натянул кожаные штаны и сапоги, обернулся, застегивая белоснежную рубашку. Он смотрел на распростертого на постели эльфа. Келебримбор смотрел на него в ответ, приоткрыв рот, розовеющие щеки, глаза его лихорадочно блестели. Эльф был обнажен, беззащитен весь, так трогательно, весь в его власти. Саурон бросился на него сверху, коршуном, движимый необъяснимым порывом, как и был, в одежде. Сжал хрупкое тело эльфа своими руками, засосал рот до боли. Оторвался, посмотрел в глаза эльфа, с любовью оглядел его лицо, будто бы не мог оторваться.
- И все-таки, Келебримбор, меня чудовищно заводит, когда ты произносишь мое имя, - сказал он хрипло. Келебримбор рассмеялся:
- Иди уже… Скоро эльф погрузился в сон.
Пробуждение его было для него полной неожиданностью.
- Келебримбор, просыпайся! Войска Саурона захватили замок! - Раненый Келеборн ворвался в комнату Келебримбора. Он схватился за полог кровати, падая, сорвал его на себя.
Келебримбор вскочил. За окном закатным огнем полыхало зарево. Через минуту Келебримбор понял, что это не закат, а горит их город. Вслед за раненым эльфом в комнату ворвались люди в черных одеждах, страшные перекошенные злобой и яростью лица. Они приставили меч к горлу Келебримбора. И замерли, дверь со скрипом отворилась, и вошел высокий человек в черном плаще, тихо шелестящем при каждом его шаге. Он остановился посреди комнаты и откинул капюшон назад, открывая лицо:
- Артано! - радостно выдохнул Келебримбор, и осекся, увидев, как любимое лицо меняется на глазах.
- Меня зовут Саурон, - тихо сказал черноволосый майя.
- Саурон! Подлый Гортаур! Мерзавец! Мы разделили с тобой кров и хлеб, и вот как ты отблагодарил нас за это? - Келеборн, выхватил свой меч и бросился на вошедшего, хромая и держась за бок, - Я убью тебя!
Золотистой молнией сверкнул в отблесках пламени горящего города меч Саурона, в мановение ока, разрубая нападавшего пополам. Келебримбор бросился к Келеборну, до конца не в состоянии еще поверить в происходящее, думая, что это всего лишь страшный сон. Оковы сомкнулись у него на руках, его оттащили прочь.
- Вы арестованы, Ваше Величество, король Келебримбор, - сказал Саурон, - А так как вы развязали против меня войну, вы военнопленный. Солдаты! Уведите его в тронный зал, мне необходимо его допросить. С глазу на глаз.
Они разговаривали уже больше часа. Не сдвигаясь с мертвой точки. Саурон устало смотрел на эльфа, в сотый раз повторяя:
- Зачем ты спрятал их, Келебримбор.
- Я понял кто ты, - сказал эльф, - я испугался. Я понял, что ты задумал, я понял ЧТО это были за кольца, и зачем они тебе. Я уничтожил их, спрятал, Ты не получишь их никогда, Гортаур.
- Саурон, - зло поправил его майя.
- Ты не получишь их, Саурон. - эльфийский король оставался непреклонен.
- Отдай мне эти чертовы кольца, и я отпущу тебя. Келебримбор, почему ты не хочешь больше помогать мне?
- Не могу.
- Но почему? - нетерпеливо воскликнул Саурон.
- Ты враг!
- Я …тебе…не враг, - делая паузы между словами, сказал Саурон, и Келебримбор мог бы поклясться, что услышал отзвуки слезы в его голосе, - Я люблю тебя…
- Нет. Ты использовал мои чувства к тебе, чтобы выведать мои секреты, ты использовал меня, чтобы сделать свое черное дело моими руками.
- Это не так.
- Все равно.
- Брось это, Келебримбор, зачем тебе сдались эти эльфы? Пойдем со мной, я дам тебе все. Я дам тебе власть, я дам тебе рабов, которые будут повиноваться каждому твоему желанию, я дам тебе все, что ты пожелаешь и втрое больше. Я сам буду твоим рабом, если ты только пожелаешь.
- Не надо Артано, замолчи, - грустно сказал Келебримбор, - Я итак весь в твоей власти. Тому, кто попал в твои сети не суждено выбраться из них. Да я и не хочу из них выбираться. Я с поспешной готовностью продал свою честь за краткие мгновения любви с тобой, - он истерично рассмеялся, - Саурон. Саурон…Великий Эру… Кто бы мог подумать, что рок сыграет со мной такую злую шутку. Я слишком любил тебя, это не могло закончиться добром. Я и сейчас люблю тебя больше собственной жизни. Я не отдам тебе кольца именно поэтому.
- Вот как? - насмешливо сказал Саурон, глаза его сверкнули нехорошим блеском. Келебримбор выпрямился в цепях.
- Ты любишь лишь свою гордыню, и ты свернешь горы ради нее, и растопчешь миллионы жалких эльфов, посмевших встать на ее пути, и я никогда не займу ее места в твоем сердце. Но она погубит тебя. Она только и ждет, чтобы ты попал в сети Кольца Всевластия. Ты думаешь, это ты владеешь им, ты ошибаешься, друг мой, ты ошибаешься. Ты не настолько силен. Если я отдам тебе эльфийские кольца, она уничтожит тебя. Пусть ты погибнешь от нее, но погибнешь не по моей вине, Артано.
- Что ты понимаешь в Моем Кольце Всевластия, Эльф?
- Гораздо больше, чем ты, самонадеянный майя! - воскликнул Келебримбор.
Саурон вспыхнул и замахнулся, чтобы дать связанному пленнику пощечину, но в последний момент спохватился. Он мысленно сосчитал до десяти и медленно сложил руки на груди. Он опустил голову и сказал голосом, показавшимся Келебримбору неожиданно спокойным.
- А ведь ты абсолютно прав, эльф. - Келебримбор изумленно уставился на него. - Мое сердце теперь подобно выжженной солнцем пустыне, где, словно ветер гуляет злая и жадная до всего живого гордыня. Но ведь она не родилась там, друг мой. Она заняла место отвергнувших меня, она родилась там, где они растоптали мою душу, с насмешкою сожгли мое сердце. Места тех, кого я любил, кем дорожил, за кого готов был умереть, ты понимаешь это, эльф? Что я получил в благодарность за свою любовь? Одну лишь боль и лишь кровоточащие раны.
- Любовь не просит благодарности или награды, - тихо сказа Келебримбор.
- Пустые слова, - фыркнул Саурон, - в тебе не меньше гордыни, чем во мне, однако я признаю ее честно, а ты лицемерно притворяешься святошей, чтобы окружающие могли оценить твой молчаливый героизм, ты даже был готов любить бесчувственную Галадриэль, чтобы все оценили глубину твоего страдания. А ведь ты просто боишься признаться себе, что тебе нравится страдать, потому что это питает твою жадную гордыню. На самом деле ты ничем не отличаешься от меня. Саурон устало потер лицо и вздохнул, усмехаясь. - Молчишь? Знаю. Это больно слышать поначалу. Келебримбор. - майя посерьезнел, - Прости меня, я несу полную чушь. Послушай. Ты дорог мне. А что если я откажусь от этого чертового кольца сейчас и здесь и навсегда. Я убью эту боль, я убью гордость, я забуду все свои мечты, я уничтожу это чертово кольцо, которое стоило мне так дорого, я брошу свое сердце к твоим ногам, владей им безраздельно. И я не попрошу ничего взамен. Только ты, только лишь одно слово, Келебримбор, пойдем со мной. Пожалуйста, скажи да. Саурон схватил его за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза.
- Я не верю тебе, - хрипло сказал Келебримбор, - Скажи Морготу что ты - лучшее, что у него было. Ему надо поостеречься, ибо в науке соблазнения ты превзошел его.
- Что за чушь ты несешь? - Саурон встряхнул его за плечи, - Келебримбор, что изменилось с тех пор, когда мы были вместе?
- Все! - крикнул Келебримбор,- Зачем ты разрываешь мне сердце? Ты знаешь, что ты значил для меня,…а ты…ты врал мне, ты предал меня, и ты смеешь поучать меня, мразь? Убери от меня свои руки. Ты погубил всех кого я знал, я поклялся отомстить ублюдку сотворившему это с моей семьей. А ты помнишь Горлима, Саурон? Ты помнишь, как цинично ты клялся ему в честности сделки, требуя чтобы он признался где находится отряд Берена, а сам в то время издевался над его несчастной женой? Лицо Саурона побелело.
- Это. Не. Я. - делая большие паузы между словами, проговорил он, - Я не хотел ее убивать, я не убивал ее. Я не хотел никого обманывать. Я думал, она жива. Моргот…
Келебримбор лишь устало покачал головой:
- Не трудись, Артано. Это бесполезно.
- Почему ты не веришь мне? Почему отталкиваешь меня?
- Потому что ты мой кровный враг. Ты обманул меня. Я предпочту принять страдания, нежели чем приму твои жалкие подачки и стану твоим шакалом. И это не моя жалкая гордыня. Ты же сам будешь презирать меня первым, если я этого не сделаю.
- Так все-таки я прав? Тебе надо страдать? Что я могу сделать теперь?
- Все что угодно. Можешь даже убить меня. Мне не нужна твоя трусливая жалость, - твердо сказал Келебримбор.
Молчание повисло чугунной плитой, Саурон смотрел в окно на летающих в сером небе птиц, и казалось, отсутствовал. Лицо его казалось Келебримбору юным и безмятежным, почти ангельским. Это просто не может происходить с ним. Его Артано не может быть ужасным Сауроном. Страшным врагом его семьи, против него должна была бы восстать его кровь, тело его должно было отвергнуть его, сердце его должно было превратиться в кремень. Почему все оказалось совсем наоборот? Кровь ведь не обманешь…разве не так? Не так? Почему же не так? Она кипела при виде него, но не ненавистью, нет, она кипела так, словно бурный поток чуял близость огромной мощной реки, жаждал слиться с нею. Как ему хотелось отдать ему все, Келебримбор смотрел на точеный профиль и уже жалел о сказанных жестоких словах. К черту все. Этот мир. Эльфов и Валар. Лишь бы прижаться к нему еще раз. Время будто бы остановилось, сама вечность не казалась ужасно долгой по сравнению с этими минутами. Какой я идиот. Господи, скажи мне это еще раз. Скажи, что ты любишь меня, и я брошусь к твоим ногам. Саурон. Саурон сложил руки за спиной и повернулся к эльфийскому королю. Он посмотрел на Келебримбора в упор. Лицо его казалось таким же безмятежным, как и раньше, но теперь оно казалось страшным по контрасту с беспощадным ледяным огнем, горящим в его глазах, от которого кровь стыла в жилах:
- Да будет так, - майя с усилием растянул губы в деланной ухмылке, - Ваше Величество. Сердце Келебримбора, казалось, перестало биться.
- Но Артано…Саурон… - задохнулся он.
- Желание моего возлюбленного всегда было законом для меня, - тихо проговорил Саурон, - Орки! Уведите его.
По его приказу вошли рабы и потащили за собой ослабевшего эльфийского короля. Келебримбор остановился в дверях, оглядываясь на Саурона. Он мог бы поклясться, что видел раскаяние на его лице… Саурон смотрел в его глаза.
- Отдай мне кольца, Келебримбор. Эльф грустно покачал головой:
- Нет.
- Пытайте его, пока он не скажет, где кольца, - обыденно, будто заказывая слугам меню на обед, сказал Саурон, - Скоро ты станешь умолять меня о смерти, Келебримбор, дай Эру, чтобы во мне осталась хотя бы капля милосердия для этого.
Он окаменел. Он просто сидел посреди огромной залы и смотрел в стену, боясь допустить в свою голову хотя бы одну мысль. Хотя бы одну слабость. Неизвестно сколько прошло времени. В залу ворвался запыхавшийся посланник, весь в копоти и крови, он упал на колени, вскрикивая:
- Мой повелитель! Плохие новости! Народ встал в поддержку армии, они убивают ваших верных слуг, Темный Владыка, убивают и насаживают на копья, размахивая их мертвыми телами, будто знаменами, наводя ужас на нашу армию. Эльфы знают, что их король у вас в заточении, они хотят его освободить! Они верят в него как в бога! Они требуют показать им его!
Глаза Саурона блеснули странным блеском, он сложил руки на груди, вставая:
- Хорошо, - спокойно сказал он, глядя в пространство, лишь ходящие желваки говорили о том, как тяжело дается ему это деланное спокойствие. - Хорошо. Мы покажем им его, на поле боя, завтра. Подготовьте мои доспехи. Утром мы выступаем. И пусть,…пусть мертвый эльфийский король послужит нам боевым штандартом.


Анхесенпаатон Ра © 2003



ЧТО ДЕЛАЕТ ВАЛАР ВАЛАРАМИ.


- Наклоняйся ниже, сука!
Накрутил черную прядь на кулак, дернул на себя, не давая выполнить свое же приказание. В зеркале у изголовья, отразилось лицо, искаженное то ли от страсти, то ли от боли. Конечно, ты не привык, чтобы с тобой так обращались, но это быстро пройдет. Приподнял его, тяжело дышащего, за плечи на себя. До чего же хорош. Со всех сторон хорош, блядь. Вытащил из него с большой неохотой, и с предвкушением того, как засадит опять.
Перевернул к себе лицом. Весь в испарине, возбужденно прекрасен так, что смотреть больно. Немудрено, что у него такое лицо, вот-вот взорвется от удовольствия. Покорно схватил мою руку губами, целуя. Слишком покорно. Э, нет, шлюха, тебя уже учили, да, учили, сам бы никогда не придумал. С таким гордым лицом никогда бы не придумал. Выдернул крепкую руку, поросшую черными жесткими волосами, с размаху ударил по щеке, потом еще раз, оставляя красные следы:
- Я не приказывал тебе этого делать! Не смей!!
Черта с два ты бы это дал мне сделать, но у тебя связаны руки. Рот. Приоткрыт, от удивления, от обиды, зрелище право слово, даже в чем-то неприличное. Неприлично возбуждающее. Глаза не понимают, что будет дальше. Страшно. Да, это страшно когда связаны руки. Ха, однако, ты не в том положении, в котором должно задумываться. Выкрутил соски пальцами, заставил тебя выгнуться и вскрикнуть. Так вот нравится, да. Так уже не думаешь ни о чем. Так уже гораздо лучше, покажи мне, кто здесь хозяин. Кому принадлежит твое тело. Хочешь еще? Ну, разумеется.
Упаду сверху, жестко хватая зубами рот. Трусь всем телом о тебя, вызывая новый стон. Как тебя заводит, когда твоей чувствительной кожи касается моя волосатая грудь. Тебе кажется это…ха, наиболее извращенным из всего, что я с тобой когда-либо делал. Впрочем, людям не понять твои представления об извращениях. Тела склеиваются прикосновением, мокрые от пота, члены жестко трутся друг об друга. Измазал мне весь живот, морготов потрох. Вытираю живот, облизывая пальцы у тебя на глазах, черт, как мне нравится твой вкус, да, и ничто уже не заставит тебя отвести взгляд от меня.
Надо задрать бедра выше, так чтобы задница оказалась в воздухе. Получи, ты этого хочешь, всю длину до самых яиц, сильнее и резче. Горячая упругая дырка, сколько же сил мне стоило разъебать тебя под себя, однако ты и тут не хочешь поддаваться мне. Тебе же хуже. Пот стекает каплями со лба по щеке. Двигайся навстречу, ага, именно вот так, двигайся, получишь больше удовольствия. Блядь, рожден для этого, именно что рожден, какое кощунство так говорить, была б моя воля не снимал бы тебя со своего члена.
Нет уже сил контролировать, сдерживаться сил нет. Сжать ноги так, что на бедрах синяки, рядом с теми, что раньше, а плевать, это только доказывает, как глубоко я владею тобой. Да, вот так, я заставлю тебя кричать, умоляй меня, чтобы я избавил тебя от сводящего тебя с ума огня, мне так сложно это сделать, когда ты так извиваешь на моем толстом члене. Да. Еще быстрее и сильнее, нравится тебе моя рука вокруг члена? Чье имя ты кричишь, когда кончаешь, мы оба знаем, не так ли?
Ар-Фаразон отдышался, завернулся в расшитый золотыми диковинными птицами халат, убрал с лица волосы с проседью, склонился над ухом Саурона:
- Понравилось? - низкий голос его с восточным мягким акцентом прозвучал насмешкой.
- Морготом клянусь, еще раз дашь мне вот так по роже, и ты труп, - меланхолично сообщил Саурон.
- М-да? А мне казалось тебе нравится, - пожал плечами Ар-Фаразон, медленно и ласково проговаривая каждое слово, - по-крайней мере, я думаю, любой военнопленный только позавидовал бы тому, как у тебя стоит, когда тебя бьют по роже.
У Саурона потемнело в глазах от злости. Он с шумом выдохнул воздух через раздувающиеся ноздри и до боли стиснул зубы. Не время еще. Пускай пока победа будет за тобой. Тем больнее будет расплата. Он закрыл глаза, чтобы не видеть нуменорца, и откинулся на подушки.
Ар-Фаразон искоса наблюдал за пленником. Еще одна странность. Не в его правилах было так быстро уступать, что-то с ним не так сегодня. Он, было, хотел протянуть руку, чтобы погладить его по щеке, но внезапно передумал. Загорелое до черноты лицо его осветила внезапно пришедшая в голову мысль.
- Если что, я в купальне, - бросил он и быстро зашагал к выходу.
Саурон пару минут молчал, и уже только у самой двери Нуменорского короля достиг его голос:
- Фаразон.
- Да? - любезно осведомился Фаразон.
- Руки.
- О, - Фаразон демонстративно всплеснул руками, - Вах, совсем забыл, - сказал он, - а что, дух майя заключенный в столь прекрасную человеческую оболочку не в состоянии сам справиться с веревкой?
- Разве может ничтожный майя соревноваться с мощью великого Нуменорского Владыки? - странным, почти натуральным, тоном проговорил Саурон.
День начался на редкость удачно, подумал Нуменорец. Он влез на кровать, ухмыляясь, Саурон поднялся ему навстречу, вставая на колени, спиной к нему. Волосы ниже лопаток свободно рассыпались по спине, профиль как с картинки, он и не поднимал на нуменорца глаз, разумеется, они слишком много бы сказали, того чего не надо было бы. Сильные руки связанные толстой грубой веревкой, бедра, Эру, эти бедра.
Фаразон достал из-за пояса кривой кинжал, принялся пилить веревку, теплый запах смуглой кожи коснулся его ноздрей, у него закружилась голова, хоть был уже давно не мальчик, чтобы так быстро приходить в себя, почувствовал, как кровь приливает к его члену. Быстро, как-то это все слишком быстро.
Саурон потирал запястья, возвращая нормальное кровообращение, все так же, не глядя на него, не говоря ни слова. Фаразон не удержался, взял за плечи, перекинул волосы на одно плечо, горячо прильнул к манящей его золотистой коже, глупо как-то и жадно целуя спину, плечо и шею майя. Он не мог понять свои чувства в этот момент, но, кажется, его переполняла благодарность.
Да, благодарность. За то, что он достаточно умен для того, чтобы позволить себе понять правила игры. И слишком смел для того, чтобы не решиться следовать им до конца. Впрочем, у этого чувства была и еще одна сторона. Фаразон чувствовал, что начинает его уважать. Ему не приходилось еще видеть столько достоинства в поражении.
 ***
Старый иссохший как стебель тростника, советник короля Ар-Фаразона пришёл, опираясь на палку, придавленный тяжестью бумаг. Нуменорец восседал за большим столом, рассматривая судебные тяжбы и жалобы, которые жители не могли разрешить у себя на месте. Лето выдалось на редкость засушливым, раз установившаяся жара никак не хотела заканчиваться. И уже не первый год.
- Ваше Величество, - склонил голову советник.
- Как дела с урожаем? - спросил Ар-Фаразон.
- Плохо, Ваше Величество, вода в горных озерах высохла совсем, Нуменору теперь грозит не только голод, но и жажда, беда пришла, Великий Ар-Фаразон. Жара стоит невыносимая. Если дождь не пойдет в ближайший месяц, мы все погибнем, без воды.
Старик опустился на низкую скамью, качая головой. Ар-Фаразон устало подпер голову руками, густые брови его сошлись на переносице, делая его похожим на большого орла.
- Не дай Эру, начнутся эпидемии, - сказал он, недовольно стуча кулаком по столу, - за что это все мне, великий Эру, за что? Валары отвернулись от нас. Просто отвернулись. Вот чего стоит благодарность богов, советник.
Старик покряхтел, выпрямляя иссохшую ногу. Брови его, лоб и уши задвигались от напряжения:
- Если позволит Ваше Величество,…
- Говори.
- Не то, чтобы я имел смелость обсуждать ваши приказы, но…кажется мне, вы зря приютили здесь Его.
Ар-Фаразон вскочил, навалился на стол, глаза его сверкали:
- Как ты смеешь говорить это мне? Я сейчас же прикажу снести твою голову с плеч за такие слова.
Выражение лица советника стало скорбным, он склонил голову ниже:
- Я старый человек, и если вы решите отнять у меня жизнь, я буду только рад служить моему королю. Но если я не скажу этого вам, Ваше Величество, вам не скажет никто. Меня давно уже не заботит своя собственная судьба, я готов все отдать ради служения Нуменору и его королю. Величайшему и Величайших.
Гнев Ар-Фаразона поутих, и он вновь опустился в свое кресло.
- Может быть, ты просто слишком стар чтобы судить? - сказал король. На скуле его задергалась жилка. Последствие старого ранения, где-то защемило нерв. Половина его лица иногда начинала дергаться, раньше это бывало тоже, но очень редко. А теперь случалось все чаще и чаще.
- Я буду только рад оказаться неправым, мой государь, - проговорил старик, - как никогда, рад.
Толстые смуглые пальцы Ар-Фаразона, поросшие волосами забарабанили по столу. Он забросил ногу в сапоге тончайшей кожи на стол. Несколько минут прошло в молчании.
- Видишь ли, - сказал он, глядя куда-то в пространство, - Когда я взял в плен Гортаура, Валары вовсе не возражали против этого. Мы победили Темные Силы, Я победил. Они уверены в том, что никто не справится с Гортауром, так как это сделаю я. Валары бы сами справились с ним едва ли. Саурон - доказательство моей мощи, в глазах людей, Саурон в Нуменоре, полностью в моей власти - доказательство моей мощи перед Валарами.
- Да, это так, - коротко кивнул головой советник, - Вопрос в том, Государь, Он ли в вашей власти.
- То есть? - удивленно переспросил Ар-Фаразон.
- Саурон ли во власти Нуменорского короля или Нуменор во власти Саурона.
Ар-Фаразон расхохотался, запрокидывая голову, и похлопывая себя по начинавшему отрастать круглому брюшку.
- Я уважаю твое мнение, советник, ты давал мне наимудрейшие советы, и я еще ни разу не пожалел того, что следовал им. Но тут ты прости, ты хватил лишку. Откуда у Саурона власть?
- Власть Тьмы сильна, и ей нелегко противостоять.
- Моя Армия уничтожит любого. Уничтожит саму Тьму, если понадобится.
Старик тяжело вздохнул:
- Если бы весь ужас Тьмы был в мечах, мой государь…. В каждом из нас велением Эру заложен Свет и заложена Тьма и за Тьмой мы следуем охотно, привлеченные легкостью и довольством, Тьма зовет нас за собой, поощряя нашу леность и гордость, разврат и тщеславие. Она говорит нам, заботься только о себе. Она говорит нам, к чему отказывать себе в удовольствиях, ведь жизнь так коротка, и мы охотно как стадо за пастухом идем за ней. Она говорит, зачем следовать за Светом? Это путь невзгод и лишений, этот путь сломает тебя, и ничего не даст взамен, все, что ты обретешь на этом пути, будут лишь болезненные раны, ради чего переступать себя? И мы, ослепшие, идем за Тьмой, не видя глубину той бездны, в которую падаем, ибо кажется нам, слепым, что мы парим.
- Это верно, мудрый старик, - сказал Ар-Фаразон, - А причем здесь Темный Майя?
- Ты давно видел Нуменорцев, Великий Государь?
Ар-Фаразон нахмурился.
- У меня сердце обливается кровью, когда я иду по Славному некогда Нуменору, - сказал старик, - эта бессмысленная роскошь, эти постоянные празднования, реки вина, дома украшенные редкими каменьями. Женщины, разодетые как райские птицы, прячущие свою гордую красу под тоннами пудры и помад.
Ар-Фаразон улыбнулся.
- Ты слишком строго судишь людей, - примиряюще сказал он, - Всем известно, что Старый Мохамед аскет.
- А во сколько обошлось строительство этого храма на горе? Сколько золота, сколько жизней рабов потрачено на то, чтобы выстроить его как можно быстрее. Подумать только, нуменорцы строят Храм Самого Мелькора! Не издевательство ли это над самим мирозданием? Не сошли ли мы все с ума?
- Какой бред, - проговорил Ар-Фаразон, - Саурон очень предан своему господину, и это немудрено, он многому его научил, и много дал. Неблагодарность к своим учителям большой грех. И если я смог помочь ему отблагодарить его память таким образом, это еще ничего не значит.
Старик потер виски.
- Вы готовы выполнить любое его желание, мой государь.
Ар-Фаразон довольно ухмыльнулся.
- Назови это сделкой, Мохамед. Однако он выполняет свою часть договора безупречно. И я, Нуменорский Король, не буду первым, кто нарушит правила.
- Завтра он скажет, что Мелькор требует человеческих жертв? Вы уничтожите свой народ по его желанию?
- Жара явно действует на тебя не лучшим образом, - покачал головой Ар-Фаразон, разговор стал забавлять его, ему стало немного жаль своего старого советника. Да, старость не украшала еще никого, - я понимаю, что ты заботишься о Нуменоре так же как и я, но тут ты слишком сильно преувеличиваешь, Мохамед.
- Возможно, - обреченно сказал старик, - Но, честно говоря, я боюсь. Я никогда не видел такого в Нуменоре, и меня пугает то, что я вижу. Молодежь не слушает стариков, разврат процветает, люди купаются в золоте, они перестали испытывать нормальные человеческие чувства, и ищут острых ощущений. Вошли в моду смертельные бои рабов, не ради жизни, ради денег. Богатые нуменорцы не знают уже как себя развлечь. Безопасный и гордый остров превратился в рассадник преступников. Смотри, раньше никогда не было стольких жалоб. По улицам страшно ходить по ночам, честные женщины боятся нос высунуть на улицу, правдиво опасаясь непристойностей, которые кидают им вослед, впрочем, это еще не самое страшное, что им грозит.
Ар-Фаразон потер синеватый подбородок.
- М-да. Безделье развратило Нуменорцев.
Старик увлеченно продолжал, похожая на желтый пергамент кожа его порозовела от возмущения.
- А Армия? Ты видишь, Государь, что делается с Армией?
- Между прочим, это ты предложил разоружать Армию, посчитав, что нечего нам больше воевать, и мечтая построить в Нуменоре земной рай, - послышался за спиной старого советника мягкий вкрадчивый, чуть насмешливый голос. В залу медленной грациозной походкой вошел Саурон. Он был весь в черном, как обычно. Лишь ярким пятном сверкало невероятной чистоты серебро светлых глаз на смуглом лице. И в последнее время сверкало все ярче и нестерпимей. Ар-Фаразон улыбнулся его появлению, и майя подошел к нему, встал за спиной у короля положил руку ему на плечо, не сводя глаз с советника
- Так кто виноват в том, что армия превратилась в стадо откормленных боровов, а славное оружие былых побед покрылось ржавчиной? Об этом должен бы был спросить я, а не ты, Мохамед. Ты всего лишь бестолковый советник, путающий свои мечты о воображаемом мире с реальностью.
- А он прав, - сказал Ар-Фаразон Мохамеду.
Тепло руки майя привычно пронзило его тело до самых яиц. Он вдруг подумал, что еще никогда не трахал Саурона на своем рабочем столе. Возможно, это цинично, но в следующий раз ему будет какими мыслями развлечься, разбирая следующую кипу жалких бумажонок.
- Но, государь, - намеренно не обращая внимания на майя, обратился к Фаразону старый советник, - я боялся, чтобы наши войска не увязли в гордыне постигшей их после победы…
- Ничто так не разлагает воинов как обесценивание их подвига, - глядя вдаль, проговорил Саурон, его ничуть не задела демонстрация Мохамеда, - я так думаю, - добавил он после паузы. - Ваше Величество, вы простите мне мою вольность, но…я взял на себя смелость провести учения с вашей гвардией, - Саурон подошел к балконной двери и распахнул ее, комнату залили потоки музыки. Мы начали учения полтора года назад. Это стоило…ммм…некоторых жертв, мне пришлось сменить половину солдат, но…вы посмотрите на них, сударь? Думаю, вас порадует то, что вы сможете увидеть.
- Ты свободен, Мохамед, - кивнул Ар-Фаразон старику, поднявшемуся и откланивающемуся на ходу, и вышел на балкон.
Лицо его осветилось изнутри. Саурон знал эту его слабость. Да. Под окнами королевского дворца собралась толпа нуменорцев. Они кричали и подбрасывали в воздух цветы. Они пришли на парад. Которых не видели так давно. Как в былые времена, под окнами королевского дворца шествовал парад его лучших войск. Доспехи сверкали ярче самого солнца, кавалерия, пехота, шествовали стройными рядами, чеканя шаг. Стрелки на специально отведенной площадке демонстрировали свое невиданное искусство, то и дело вызывая восхищенный и одобрительный рев толпы. Музыканты запрокидывали в воздух рожки, выдувая причудливые марши. Ритм барабанов кружил голову публике и заставлял солдат выпрямляться и гордо посматривать по сторонам.
- Мммм, - проговорил Фаразон, хитро ухмыляясь, - Неплохо. Я становлюсь слишком добрым к тебе, ты не находишь? - спросил он, отрываясь от любимого зрелища и заходя обратно в комнату. Он сел в кресло, и благостно жмурясь, проговорил:
- По-хорошему, я должен был бы тебя наказать за ослушание и за то, что ты делаешь все у меня за спиной, - сказал он, - но я сегодня слишком счастлив.
Саурон столкнул со стола перед ним бумаги, так, что они разлетелись по комнате, словно большие белые птицы. Майя водрузился на него, нагло ставя ногу на подлокотник кресла Ар-Фаразона так, что король едва успел убрать руку, чтобы не быть раздавленной кованым сапогом. Что за…?
- Накажи меня, - ухмыльнулся Саурон, вызывающе глядя ему в глаза. Горячая волна возбуждения заставила Фаразона на секунду задохнуться. Так вот в чем дело.
Фаразон стащил его на пол, поставил на колени, резким движением освобождая себя от слишком тугих теперь штанов и входя ему в рот. У него закружилась голова оттого, что ему пришлось увидеть. Редкое удовольствие видеть своего побежденного врага перед собой на коленях, но еще более редкое, если он так увлеченно при этом сосет твой гудящий от напряжения хуй.
Какое у него прелестное лицо в такие моменты. Ангельское. Ангельское лицо. Фаразон едва не фыркнул от смеха, дурное воображение старательно пыталось представить себе, какие лица могут быть у ангелов с членом за щекой. Тем временем ласка сменилась на нечто другое, отвлекшее его воображение от рисования комических картинок раз и навсегда. Майя взял его член в руку, глядя в глаза Фаразону исподлобья, несколько раз похлопал им по своим полураскрытым, покрасневшим губам, закрыл глаза, продолжая гладить горячим влажным стволом по своим губам. Фаразон зарычал, цепляясь руками в подлокотники кресла.
Он оттолкнул его. Вынужден был оттолкнуть, потому что совсем не хотелось, чтобы это кончилось для него так просто. Заставил майя встать, опершись руками о стол, зубами вцепился в шею, перекинув волосы в сторону, жест ставший у него любимым. Стащил штаны одной рукой именно настолько, чтобы освободить нужную ему часть тела. Великий Эру.
Сколько он уже видел это, но почему каждый раз его сердце екало.
Круглый смуглый зад, практически без волос, не считая легкого рыжеватого пушка, раздвинутые бедра. Черт возьми, майя выгнулся навстречу ему, следуя за рукой тяжело дышащего Фаразона жадно ощупывавшего его, будто бы в первый раз. Изогнулся в пояснице сильнее, едва не замурлыкал. Фаразон с трудом проглотил комок, образовавшийся в горле. Сунул ладони внутрь между бедрами, поднимая вверх, раздвигая его себе шире, так.
Вот именно так, мокрый кончик его члена скользнул вперед и вниз, лаская яички и чувствительную кожу сразу за ними. Саурон вздохнул и подался ему навстречу, опершись о локти на столе. Надо же. Секунду назад Фаразону казалось, что более явно и открыто предлагать себя уже просто невозможно. Моргот. Чем больше он поддается ему, тем больше он теряет голову. Фаразон каждый раз побеждал, брал едва ли не силой, как ему казалось, и доказывал свое превосходство, но теперь все чаще со страхом чувствовал, что просто не представляет своей жизни без него. Без его тела рядом. Без его духа. Без этой игры, в которую с ним вряд ли кто решился бы сыграть. Он взял его в плен. Саурон взял его в плен со всеми потрохами так, как он сам никогда не будет принадлежать никому.
Когда он успел так привязаться к своему врагу?
Фаразон еще подразнил его, заставляя извиваться и разочарованно и восторженно стонать своего партнера, следуя за движениями члена по его бедрам. Он и сам уже еле держался, он уже не знал, как оттянуть момент, мозги его горячечным бредом рисовали картины гораздо более манящие и жаркие. Фаразон вытер пот со лба рукавом, уступая им, наконец, рукой придавливая крепкую спину в черном атласе рубашки к столу, медленно входя в него и начиная движения, старые как этот мир. Он так долго и умело гладил его скользкой от смазки и собственных выделений головкой, что майя едва ли четко понял в какой именно момент он вошел в него.
Какой у него оказывается удобный для этого дела стол. Сколько времени потрачено зря. Фаразон ускорил свои движения в теле Саурона, яйца шлепали отчаянно о влажную от испарины кожу. Фаразон склонился ниже, просовывая руки под прижатый его весом к столу мускулистый торс. Круговыми движения поглаживая живот и выше, захватывая между большими и указательными пальцами маленькие торчащие соски, и сжимая их в ритм движения своего толстого члена внутри задницы майя. Он ебал его все сильнее, заставляя задохнуться от интенсивности его движений, отчаянно раскрыть рот. Фаразон провел ладонью по горячим губам, засовывая пальцы ему в рот.
Нравится, да.
Губы сомкнулись на них, будто на его члене незадолго до того. Горячая волна прокатилась по телу Фаразона, растекаясь от яиц по всему телу, и заставляя в этот самый момент напрячься даже не участвующие в процессе уши. Саурон больно вцепился в его руку зубами, сжался на его члене, заставляя излиться в себя теплой пряной волной. Фаразон упал на него бездыханный, успев лишь отметить, что майя кончил без малейшей помощи рук. Ему показалось, что он на время потерял сознание. Но возможно он просто слишком оглох от биения собственной крови в ушах, и тишина комнаты показалась ему мертвой.
- Ты, кстати, в курсе, что старик участвует в заговоре против тебя? - внезапно, обыденным тоном спросил Саурон, меланхолично разглядывая поверхность дубового стола, из-под навалившегося на него Нуменорца.
- Этого не может быть, - через минуту хрипло отозвался нуменорский государь, облизывая пересохшие губы.

***

Он выбрал время, когда Фаразон должен был быть один у себя в кабинете. Да-да. Именно так. Он, капитан гвардии стрелков, которую чуть было не уничтожил своим приказом старый король. Их командир, этот истинный бог здесь, в Нуменоре, с взглядом такой сладкой порочности, что от него не смогли бы уберечь свою драгоценную честь даже старые девы и верные монахи. Он сказал ему, что сделает его королем, и видит бог, он этого заслужил больше сем этот старый никчемный бывший полководец, почивающий на лаврах уже более полувека.
Он убьет его. Он убьет Фаразона. Он станет королем, он будет обладать Нуменором. Он будет обладать Им.
Забрался по карнизу, в то время, когда менялся караул. Как это просто для того, кто верой и правдой служил королю без малого десять лет. Он знал до доли секунды, где и в каком месте может появиться часовой. Не он ли сам разрабатывал систему охраны в Нуменорском дворце? Что за шелест там, за ним справа? Да нет, не может быть, просто показалось.
Вот он, старый, все еще сильный, но немного обрюзгший легендарный полководец. Читает, спиной к окну. Тем легче будет мне, так тише, одну ногу через подоконник, вторую, чертов ковер, он поскользнулся, поймав кинжал на лету.
Слишком поздно.
Военная выручка не подвела Фаразона, он вскочил с кресла, доставая из-за пояса украшенный бриллиантами кинжал, и согнулся, будто кошка перед прыжком, все его тело напружинилось. Ничего, все знают, что с левой стороны ты не так ловок, как раньше из-за ранения, я подберусь к тебе отсюда.
Ужасающая боль, жар, перехватило дыхание, рот заполнился металлическим привкусом. Что это, что это, черт….Капитан едва сумел повернуть голову, чтобы посмотреть на того, кто подло, со спины проткнул его шпагой, посадил, словно цыпленка на вертел перед жаркой:
- Саурон…но… - только успел прохрипеть он, когда майя, схватив его за плечо резким, нечеловеческой силы движением выдернул из него клинок. Воздух проник в смертельную рану, и потерявшее опору тело мешком упало на меховой ковер. Ар-Фаразон потрясенно молчал, медленно пряча кинжал обратно в ножны на поясе.
- Полагаю, он хотел вас убить, государь, - извиняющимся тоном сказал Саурон.
- Эру, - Фаразон потер лоб, - но зачем? Кто послал его? - недоуменно спросил он.
- Сумасшедший старик, - тихо сказал Саурон, вытирая клинок шелковым кружевным платком, и сморщившись брезгливо выбрасывая тряпку в кровавых разводах в сторону.
- Мохамед? - удивился Ар-Фаразон,
- Но зачем?
- Вашему советнику пришло в голову, что вы не тот король, которого достоин Нуменор, и что он один мог бы вернуть ему былое величие, повернув историю вспять, - сказал Саурон, осторожно пихая лежащего на земле наемного убийцу носком сапога, - Он мертв, - констатировал он, - Прикажи убрать отсюда эту падаль.
Он сложил руки на груди, глядя на искусно исполненную карту на стене в тяжелой дубовой раме. Саурон присел на край стола, скрестив ноги, вид у него был крайне недовольный. Он тряхнул головой.
- Я предупреждал тебя о заговоре, Фаразон, - проговорил он.
- Да, - отозвался Фаразон, - Но Мохамед служил мне верой и правдой столько лет. Как я мог поверить? Я и сейчас не могу в это поверить. Нет, он не мог меня так подло предать!
- Вот как? - резко сказал Саурон, поднимаясь, и подходя к Фаразону.
- А что ты скажешь об этом, государь? Саурон достал из-за пояса свиток, и протянул Фаразону. - Видишь секретную печать его дома? Никто не может использовать ее, письмо написано его почерком, с его подписью, не так ли.
- Что это? - спросил Фаразон, уже начиная читать, но, все еще не веря своим глазам.
- Расписка. Он заплатил нашему капитану мешок золотых за твою жизнь, и старый скряга не мог сделать этого просто так, он оформил это как официальный документ, выданный на его имя. Если даже это не доказывает тебе правоту моих, слов, я вообще не вижу смысла разговаривать дальше.
Саурон в сердцах бросил бумагу на пол и отошел к окну, повернувшись к королю Нуменорцев спиной. Фаразон смотрел на упавший лист, на Саурона, потом на лежащего на полу мертвого капитана, который чуть было не отнял его жизнь. И отнял бы, возможно, если бы не… Сердце его окатила теплая волна нежности.
- Я обязан тебе жизнью, - Фаразон подошел к майя, и положил тяжелую руку ему на плечо.
- Должен же я отблагодарить своего хозяина за оказанное гостеприимство, - с каменным лицом проговорил Саурон.
- Эй, - Ар-Фаразон громко расхохотался, не удержавшись, потом повернул черноволосого к себе за плечи, - Когда ты говоришь таким тоном, я предпочел бы видеть твое лицо. - Фаразон опять фыркнул от смеха, теплые карие глаза натолкнулись на ледяную серую сталь, напоминая нуменорцу, с каким опасным огнем он затеял игру. Он улыбнулся, массируя плечи Саурона. - Все же мне хотелось бы успеть увидеть еще раз твое лицо, перед тем как я умру оттого, что ты воткнешь в меня свой острый кинжал.
Губы Саурона дрогнули, раздвинулись в улыбке. Фаразон продолжал смотреть в его лицо, со всей серьезностью, почти не мигая. Руки поднялись выше, обхватили лицо. Нуменорский король приподнялся на цыпочки, целуя майя в лоб.
- Ты не гость мне отныне. Нет, не гость. Ты мой брат. Мой друг. Ты сделал мне то, что не каждый способен. Теперь я обязан тебе жизнью. Все что у меня есть, по праву принадлежит тебе. Забудь все, что было раньше. Ты больше не пленник мне. Ты свободен, ты можешь быть, где хочешь, делать все, что считаешь нужным, одного лишь прошу, будь моим братом, и…будь, со мной, - голос Ар-Фаразона опустился до хриплого шепота.
Он медленно опустился на колени, склонив черную седеющую голову. Саурон молча наблюдал за ним, лицо его окаменело. По ему самому едва понятной причине он едва удержался, чтобы с размаху не ударить кулаком по физиономии Ар-Фаразона, олицетворению благородного пафоса, которое ко всему прочему стояло перед ним на коленях. Майя закрыл глаза, перед ним как живые проплыли картинки, будоражащие его мозг, кровь из разбитого крючковатого носа по подбородку, удар кованым сапогом в челюсть так, чтобы треснула кость. Он уже практически слышал, как нуменорский король взвоет от ужаса и боли. Брат. Клянусь цепями Моргота, это тебя не спасет.
Щеки Саурона порозовели, он встретился глазами с Фаразоном. Нуменорский король смотрел на него снизу вверх как большая умная собака, и майя понял, что он должен что-то сказать, подходящее случаю, пока яростный блеск его глаз не отнял в человечьем короле последнюю веру в то, что ему чрезвычайно льстит это предложение.
- Как бы я мог уважать себя, если бы посмел отклонить столь великую честь, Ар-Фаразон, - тихо проговорил Саурон, боясь, что голос выдаст его, но Фаразон уже крепко прижимал его к своей груди, - Приказать гвардейцам казнить Мохамеда?
- Да, - жарко прошептал ему в ухо Фаразон.

***

Вскоре после этого, в честь празднования ежегодного праздника конца лета, Ар-Фаразон закатил пир, равных которому не видел еще славящийся богатством и расточительством Нуменор. Большая мраморная зала, которую построили в честь победы над Сауроном, украшенная росписью, прославляющей подвиги высокородных Нуменорцев, любимцев Валар. Колонны чистого золота делили залу на несколько более мелких, и они были обвиты диковинными растениями. Разряженные гости, сосчитать коих уже не представлялось возможным, возлежали на бархатных подушках, с золотым шитьем. Музыканты без устали играли мелодии, услаждающую слух и пищеварение пирующих. И было что услаждать. Одетые лишь в одни золотые браслеты и ошейники, черные рабы вносили в зал каждую минуту явства одно чудней другого. В зал вплывали лебеди на серебряных блюдах, сотни сортов рыбы, приготовленные со всей возможной фантазией, таращили глаза из гор зелени, посреди залы бил фонтан из драгоценного вина почти полувековой выдержки.
Жареные щупальца осьминогов, и морские черепахи, приготовленные в собственных панцирях, сменялись плавниками акул и омарами, политыми лимонным соком. Саурон и Ар-Фаразон возлежали на небольшом возвышении под алым балдахином, восемь стройных рабынь, одна прекраснее другой обмахивали их опахалами из перьев павлина. Ар-Фаразон в великолепном расположении духа, облизывая толстые пальцы, поедал запеченную рыбу- меч так увлеченно, что даже вспотел от напряжения. Майя оперся о подушки, наблюдая за мерными движениями пышных грудей рабынь с опахалами, с торчащими крупными сосками, выказывая полное презрение к изыскам нуменорских поваров, но кувшинами поглощая местное терпкое вино.
Он злобно запустил косточкой от оливки в ближайший барельеф, изображающий юного гениального полководца Фаразона, сложенного как бог с нимбом над головой, сияющим ярче самого огня, берущего в плен маленького хилого съежившегося от страха Владыку Гортаура в плен. Музыканты тем временем заиграли громче и в залу высыпали танцовщицы, закружившиеся в танце, сладострастно изгибаясь, сверкая позолоченной кожей в свете ярких светильников в такт страстной, странной, влекущей музыке. Саурон с трудом оторвал остекленевший взгляд от них.
- Послушай, Ар-Фаразон, - начал он, - я давно хотел тебя спросить…
- Да, Саурон? - отозвался король Нуменора, ополаскивая руки при помощи мальчика-раба в украшенном драгоценностями блюде наполненным душистой водой с лимонным соком. Мальчик был настолько красив, с длинными загнутыми кверху ресницами, нежными губками, что мог бы сойти за девочку, если бы был одет, усмехаясь отметил Саурон про себя. При всем при этом он имел внушительных размеров мужское достоинство, покачивающееся лениво из стороны в сторону при каждом его движении.
Мальчик заметил его взгляд и, несмотря на смугловатый цвет кожи, залился краской. Майя продолжал смотреть на него в упор, несмотря на смущение, или благодаря нему столь заинтересовавшее его достоинство ожило и на глазах принялось увеличиваться в размерах, заставляя его хозяина испугаться еще больше и едва не перевернуть на своего короля блюдо для омовений.
- Зачем ты все-таки привез меня сюда, - майя закусил губу, чтобы не рассмеяться, он все также продолжал рассматривать тело юного раба, - неужели искушение поиметь бедного Саурона было настолько велико для тебя? Верится с трудом, не так ли?
Ар-Фаразона рассмеялся громко, вытягивая вперед руки, позволяя другому рабу, подошедшему с шелковым белоснежным полотенцем, осторожно вытирать себе руки, унизанные перстнями.
- Ну, а почему бы и нет? - насмешливо посмотрел он на майя, - Слишком немногие на этом свете, даже Валары, могут похвастаться тем, что поимели Саурона. Приятным исключением является Вала Мелькор.
Саурон глянул на него исподлобья, между тем, голос его прозвучал сладким медом вначале.
- Не это делает Валар Валарами, - он поднялся на ноги, - Тот факт, что ты ебал Саурона не сделает тебя Вала, Ар-Фаразон, - последняя фраза эхом отозвалась от высокого потолка.
Мальчик вздрогнул и все-таки опрокинул чертово блюдо на халат короля. Фаразон вскочил на ноги, отряхиваясь и сверкая глазами. Рабыни с опахалами замерли, испуганно сбившись в кучку и сверкая круглыми от удивления голубоватыми на черной коже белками глаз.
- Наказать ублюдка! - зашипел он.
- Стой, - резко сказал Саурон, - я сам им займусь. Но я еще не закончил свою речь, и сейчас ты слушай меня надутый королек маленького клочка земли, по недосмотру оброненного Эру. Слушай, что говорю тебе я, первородный, Майя. Ты ничто. Все твои подвиги, твоя храбрость, сила - ничто, если ты не угодишь Валарам, они сметут тебя и весь твой народ с лица земли. Ты не значишь ничего, пока ты даешь Валарам власть над собой.
- Власть?! - Ар-Фаразон покраснел, - Теперь ты стал достаточно смел, чтобы рассуждать о власти? ХА! Валары боятся и уважают нас, это они дали нам умение и силу, которым нет равных. Даже среди хваленых майя. Ты забыл, что ты в моих руках, вот в этих руках, Саурон, - сквозь зубы сказал Фаразон, подходя к майя ближе и хватая его за грудки. Музыка смолкла, гости зашептались, испуганно замерли, не зная, что делать дальше, ловя каждое слово.
- Разумеется, - наступление Фаразона не впечатлило Саурона, он отвел руки Фаразона от себя, - они кинули вам это, как собакам кидают обглоданные кости, то, чего им не было жалко, и что помогло бы им справиться со мной и Мелькором, чтобы не поднимать свои божественные задницы а найти дураков, которые сделают всю черную работу за них. Ты просто раб Валар, - Саурон схватил за руку мальчишку и резко дернул на себя, тот упал на колени, споткнувшись, на щеках у него показались слезы.
- Чего ревешь? - крикнул Саурон, юный раб испуганно всхлипнул, Саурон разъярился еще больше и ударил его наотмашь, - Я сказал, заткнись. Смотри на него, Великий Ар-Фаразон, Смотри на него, и ты увидишь себя. Ты стоишь рядом с Валарами с блюдом для омовения рук, когда господа в хорошем настроении, и ты ползаешь на коленях, размазывая сопли по лицу, когда на тебя обрушивается их праведный гнев.
Фаразон схватился за меч. Костяшки его пальцев побелели от напряжения. В тишине зала было слышно, как скрипят его зубы. Саурон толкнул раба вперед, заставляя опереться на руки, губы его исказила усмешка. Он дернул ремень на штанах, среди гостей пробежал шепот.
- Смотри-ка, я окажу ему милость, я бы даже сказал высокую честь для раба, такую же, как оказывают Валары вашему королю Ар-Фаразону, - Саурон схватил бедра юноши, приподнимая вверх, бесцеремонно и демонстративно грубо пронзая его тело своим членом. Естественно без предупреждения и подготовки, причиняя страшную боль, и заставляя слезы вновь брызнуть из глаз похожего на девочку раба.
- Ты…сука, Ублюдок Моргота… - зашипел потерявший было дар речи от выступления Саурона, Ар-Фаразон.
Саурон, было увлекшийся своей юной жертвой, выпрямился и отбросил тело, трясущееся в истерике в сторону. Застегнул штаны с великосветским видом, и, подняв подбородок, посмотрел сначала на онемевших гостей, потом на красного от гнева Фаразона:
- Так вы этого хотите? Вы хотите быть мясом для богов? Он протянул руку, указывая пальцем на сильного, но уже немного раздобревшего без тренировок рыжеволосого полковника. - Ты хочешь, чтобы тебя и твоих детей использовали для развлечения богов? Ты этого хотел?
Полковник нахмурился и отрицательно покачал головой.
- Вот как? - сказал Саурон, - А ведь у Вас есть все, чтобы восстановить утраченную справедливость. Вы заслужили то, что Валары берегут для себя, деградируя, и теряя ощущение реальности. Вы заслужили бессмертие для ваших детей. Вы хотите этого для ваших детей? Вы хотите дать им свободу и мощь Валар?
По залу прокатилось длинное "Да", подхваченное тысячью голосов
- Но мы не справимся с Валар, одни, - сказал рыжий полковник.
Гости согласно загудели.
- Стойте! - поднял руку Саурон, - А кто сказал Вам, что вы должны идти на эту войну одни? Темный Владыка Мелькор, пострадавший от несправедливого суда Валар будет на вашей стороне. Величайший Вала из всего пантеона местных богов. Вам этого мало?
Фаразон подошел к Саурону.
- Но Темный Владыка изгнан за границу нашего Мира, - сказал голос из толпы. Саурон убрал волосы со лба, вздохнул.
- Почему? - спросил он глядящую на него толпу, - Почему вы не хотите понять, что ваша судьба зависит от вас? Мелькор в изгнании сейчас и слаб как никогда. В ваших руках дать ему силу. В ваших руках обрести силу равную силе самого Эру и разогнать кормушку зажравшихся подхалимов старого маразматичного Творца.
- Но как? - воскликнуло одновременно несколько голосов из толпы.
Саурон сложил руки на груди и помрачнел.
- Цена высока. И я не уверен, что вы, нуменорцы, достаточно храбры, чтобы ее заплатить.
Зал загудел как развороченный улей. Саурон повесил на лицо маску сочувствия и обреченно произнес:
- Впрочем, могу ли я вас винить за это?
- Что это? Скажи нам, что это за цена, которую нам не хватит храбрости заплатить за свободу и бессмертие?
Саурон опустил глаза, выражение его лица стало страдальческим:
- Кому-то из вас, многим из вас придется пожертвовать собой. И не в битве, нет. Отдать свою жизнь за общее дело, за справедливость и честь, и помогая Темному Владыке явить свою мощь, которая станет единым целым с каждым из вас, с вашим народом.
Ответом ему было молчание. Саурон смахнул слезу со щеки:
- Вы не верите мне, - сказал он, - Но я докажу вам, докажу, чего стоит мое слово и чего стоит сила моего господина. Пойдемте на гору, в храм Мелькора, и вот он, - Саурон указал на раба, сыгравшего роль в его сегодняшнем спектакле, - тот, который служил мясом для богов и людей отдаст свою жизнь во славу свободы и справедливости, и Мелькор отблагодарит вас за это.
Они пошли за ним, пошли, ни слова не говоря, схватив на руки раба. Следуя за каждым шагом, пока они не взошли на гору, вершину которой словно драгоценный наконечник украшал неописуемый красоты храм. Саурон приказал толпе разряженных гостей оставаться снаружи и вошел в храм.
Шаги его гулко отдавались эхом от высоких стен. Они послушались его, принесли раба на жертвенник, кровью окропили землю, и толпа осталась стоять в ожидании чуда. Тем временем, Саурон сидел внутри храма и смотрел на выложенный мозаикой из драгоценных камней портрет Мелькора. Со стороны казалось, будто он молится, но он просто смотрел на него.
- Ты сказал, что я не знаю людей, Мелькор, - и ты был прав, - сказал он, поглаживая янтарную раму мозаичного портрета. То ли портрет был сделан так умело, толи не обошлось без магии, но Саурону показалось, будто лицо изменило свое выражение, словно бы усмехаясь ему в ответ.Саурон отвернулся и направился к выходу, у самых дверей он остановился и обернулся.
- Да, Мелькор, люди оказались еще глупее, чем я думал. Смотри, чего они стоят, Темный Вала. Это представление сегодня я делаю только для тебя.
С этими словами Саурон вышел на крыльцо. Люди стояли чуть ниже, у ступенек, и выжидающе смотрели на него. Вы хотите чуда в подтверждение моих слов? Вы хотите в полной мере ощутить Милость Моргота? Так берите себе ее всю.
- Великий Повелитель Света и Тьмы, яви нам свою милость и силу, - сказал он. Потом закрыл глаза, разводя руки в сторону. Он начал говорить заклинания, повторяя раз за разом, голос его от шепота возрос до грохота грома, бившегося сначала в ушах, отлетающего от стен храма и вибрирующего в воздухе. Пара минут прошла в полном молчании.
Темные кучевые облака, которых не видели здесь уже несколько лет, вдруг внезапно с невероятной скоростью закружились, почернели, воздух налился электричеством. Засверкали молнии, грянул гром, и вожделенный ливень невероятной силы обрушился на Нуменор. Нуменорцы подняли головы вверх, когда первые тяжелые капли полетели с неба, напитывая иссохшую землю живительной влагой. Они закричали, они начали славить Мелькора, дождь становился все сильнее и сильнее и не собирался прекращаться. Нуменорцы попадали на землю, несколько особенно экзальтированных натур возжелали принести себя в жертву Великому Мелькору сейчас же, принялись срывать с себя одежду, выкрикиваю, чтобы развели костры во славу Темного Вала. Саурон стоял на крыльце, наблюдая за происходящим. Им овладело какое-то странное опустошение теперь.
- Если ты когда-нибудь узнаешь, за какой дешевый трюк я тебя продал, Учитель, ты, наверное, лопнешь от злости, чего проще, согнать тучи и сделать дождик над горой. Ауле бы избил меня за такие фокусы, - сказал Саурон, посмеиваясь, обращаясь к Храму Мелькора, убирая со лба прилипшую мокрую прядь волос. И, усмехаясь, отправился обратно во дворец.

***

Мускулистый чернокожий раб натирал его разгоряченную баней кожу маслами, руки ловко двигались, скользили по его телу именно с такой силой, с какой Саурону нравилось больше всего. Успокаивая и возбуждая каждую мышцу, каждый нерв. Спина и ниже. Еще ниже, и по ногам. Кожа горела, силой наливались размятые мышцы. За ловкими руками последовали толстые горячие губы. Он знал, что это сводит парня с ума, потому что ему под страхом смерти запрещено даже подумать о том, чтобы прижаться к нему, или позволить себе что-то кроме прикосновения губ рук. Разумеется, он знал, какое впечатление его тело производит на смертных. Разумеется, он на это и рассчитывал. Единственное, он так и не мог понять, что доставляет ему большее удовольствие, прекрасные губы, ласкающие его так, как Фаразону и не снилось, или мучения неудовлетворенного заведенного до предела, уже в который раз, напрасно, раба.
Парень теперь целовал его ноги, потом все то же, повторилось сверху вниз, но только теперь Саурон лежал, задумчиво глядя в потолок. Впрочем, не только глаза его при этом глядели в потолок. Отнюдь не только. Губы сладко скользили по внутренней стороне бедер, облизали его яйца, потом бедра опять, он раздвинул ноги шире, довольно застонав. Он мог бы поклясться, что раб тихонько застонал вместе с ним.
В рот его, в толстые губы вошел его член, бесцеремонно и не думая, так как ему хотелось больше всего, так как ему нравилось больше всего. Все эти изысканные ласки, быстрый темп с которым курчавая голова задвигалась, насаженная на него, хлюпающие звуки, издаваемые горячим жадным ртом, выпускающими иногда стальной напряженный ствол, чтобы отдышаться, погрузили майя в состояние близкое к сладкой дреме. Погрузиться в него, и остаться так навсегда.
Тонуть в расплавленной лаве экстаза.
Будто маленький остров посреди большого ненасытного океана.
Да, он будет скучать по Нуменору.
Определенно.

***

Майя вышел из купальни одетый и сияющий как начищенный пятак. Встряхивая еще влажными волосами, кожа все еще хранила ощущение сладких прикосновений умелых губ и рук. Ар-Фаразон ходил из угла в угол по комнате, наконец, увидел его. Хотел что-то сказать, потом махнул рукой. Указал на шахматный столик у окна.
- Сыграй со мной, - сказал Ар-Фаразон.
- Разумеется, - Саурон опустился в кресло за столик из слоновой кости. Он взял в руки ферзя, любовно обвел пальцем искусно сделанную фигурку из черного сапфира. Непозволительная роскошь, даже для Нуменора, - на что будем играть?
Фаразон смотрел за движением ловкой руки, соревнующейся красотой и четкостью с лучшим изделием лучших мастеров, сотворивших драгоценную игрушку, сверкающую и, казалось оживающую, обретающую душу в руке черноволосого майя. Как чувственно его пальцы обхватили верх фигурки, как любовно гладили ее, словно…словно бы это было что-то еще. Фаразон улыбнулся, зажмурившись как кот:
- Победитель…будет…сверху.
Саурон довольно рассмеялся в ответ, и со стуком поставил ферзя на доску.
- Белые начинают…
- И выигрывают, - сказал Фаразон, и передвинул пешку от короля.
Саурон хмыкнул и сделал ответный ход.
- Ночью в храме, я говорил с Темным Вала, - сказал он, пока они разыгрывали партию, - Мелькор дал мне знак, он готов помочь.
- Отлично, я уже дал приказ оснастить корабли, послезавтра поутру мы отправляемся в Валинор, взять то, что принадлежит нам по праву, - кивнул головой Ар-Фаразон, - ты подставляешься. Зачем ты открыл самую важную фигуру, короля?
Саурон развалился в кресле и забросил ногу на подлокотник кресла.
- Кто сказал, что король - самая важная фигура? - задумчиво проговорил он, - Мне, например, гораздо больше импонирует ферзь. Мало кто умеет им играть. У него есть свой характер и абсолютная свобода, и управлять им очень трудно, если не сумеешь понять логику его выбора. Как правило, люди слишком боятся свободы, чтобы уметь ее использовать на свое благо. Потому ее, как и все, чего они боятся и чем не могут управлять - они записывают в Зло.
- Хм…Рокировка? Как обычно берешь хитростью, Темный Владыка Саурон? - насмешливо переспросил Ар-Фаразон, - Однако, несмотря на свой ум и изощренную хитрость, ты отступаешь и отступаешь, с каждым моим ходом.
- Мммм, - Саурон лениво потянулся, - Подай-ка мне своего ферзя, я туда поставлю коня. Как думаешь, это должно напугать белого короля?
Перед мысленным взором майя внезапно встало воспоминание. Как сгорбленный сухонький старик, обливаясь слезами и трясясь от ужаса, писал расписку наемному убийце, глядя на то, как лезвие кинжала Саурона царапает нежную кожу шейки его маленькой хорошенькой внучки. И как старого Мохамеда, сопротивляющегося и кричащего ему страшные проклятия, гвардейцы Фаразона уводят на казнь.
- Ерунда, смотри, где стоит моя ладья, твой конь не сдвинется с места, - довольно потер руки Фаразон.
- Хорошо, я отступлю и сейчас, - кивнул головой Саурон.
- Я сделаю вот так, - сказал Ар-Фаразон.
- Ты теряешь еще и слона, - сказал Саурон, задумчиво глядя на доску, покачивая ногой.
- Пускай, - пожал плечами Ар-Фаразон, - это вынужденная жертва, которая позволит мне пойти вперед.
Саурон забрал фигуру и закусил опаловый кончик белоснежной драгоценности зубами.
- Но зачем? - спросил он Ар-Фаразона.
- Увидишь, - сказал Ар-Фаразон, - помощь Мелькора дорогого стоит. Может быть слишком дорогого. Впрочем, благодаря паре твоих фокусов люди верят в него. И готовы жертвовать свои жизни, чтобы их дети получили бессмертие.
- А ты веришь?
- Хм, - Ар-Фаразон посмотрел на Саурона, - видишь ли, дорогой друг, верю, хотя и не должен бы был. Впрочем, я бы не верил и тебе, ты не из тех людей, кому можно верить, если бы мне не была известна твоя цель.
- Вот как? - Саурон недоверчиво приподнял изогнутую бровь.
- Да, известна, я разгадал тебя, - усмехнулся Ар-Фаразон. - Это не так сложно, как казалось мне вначале. Ты как верный слуга и ученик Моргота, желаешь вернуть ему его воплощение в этом мире, и отомстить Валарам за всю несправедливость, что они причинили ему. Похвальное стремление верного вассала.
- Я хочу помочь Морготу обрести воплощение? - переспросил Саурон.
- Не притворяйся, что это тебя удивляет, я же вижу, как ты веришь в него. Твой ход.
Саурон с непонятным выражением лица смотрел на него. На губах его играла улыбка. Ты не прав, Фаразон. Тут ты не прав. Мелькор уже получил свое воплощение здесь. Свое самое лучшее воплощение. Воплощение, которое превзошло своего создателя.
На свете не может быть двух Властелинов Тьмы.
И пускай все считают, что это изгнанный за грань мира несчастный побежденный Моргот.
- Не зря тебя называют Великим и Мудрым, Ар-Фаразон, - сказал майя вслух, уводя черного ферзя от угрозы, за грань опасности.
- Шах, - сказал Нуменорский король, сияя, передвигая оставшегося слона в образовавшийся таким образом зазор между черными пешками, так, что он угрожающе нацелился на одинокого черного короля, забытого в углу за гранью основной битвы.
Саурон опустил ногу на пол и склонился над столом, напрягшись, и подперев лицо ладонями. Ар-Фаразон снисходительно посмотрел на него, провел пальцем по нижней губе в предвкушении. Саурон молчал и смотрел на доску, хмурясь с каждой секундой все сильнее и сильнее. Фаразон встал с кресла, торжествующе ухмыляясь, подошел к окну, потом вернулся, налил себе вина в серебряный кубок украшенный янтарем, и махнул им в воздухе по направлению к черноволосому майя:
- И, тем не менее, за тебя, мой друг, - сказал Ар-Фаразон, запрокидывая голову и залпом выпивая вино. Ожидая, когда противник, наконец, поймет, что и в этот раз ему лучше показать себя достойным и умным противником, признав свое поражение первым, - Ну, и?
Саурон откинулся на спинку кресла, зевнул и медленно потянулся. Они оба чувствовали, как бегут секунды, будто бы часы были встроены в них самих вовнутрь.
- Ар-Фаразон, - наконец проговорил Саурон.
- Да? - улыбнулся Нуменорец. Саурон склонился над столом и поманил его пальцем. Фаразон припал к предложенным губам, кровь его бушевала кружащим голову мощным потоком в предвкушении победы…и…того, что последует за ней, мягкая сладость губ майя завлекала, но вдруг поцелуй прервался так же внезапно, как и начался:
- Посмотри на доску,... мне… - тихо сказал Саурон, - мне вдруг показалось, что в этой партии можно сделать еще один ход.
Ничего не понимая, моргая глазами, чтобы прийти в себя, Фаразон посмотрел вниз. На его глазах Саурон взял одну из своих фигур и передвинул всего лишь ненамного. Всего лишь чуть-чуть.
Черный ферзь, внезапно странно сверкнувший в лучах заходящего солнца угрожающими кровавыми отблесками, встал на последний ряд за клетку от одинокого и беспомощного, потерявшего все важные фигуры, запертого в заготовленной заранее ловушке, белого короля.
- Мат, - сказал Саурон.


Анхесенпаатон Ра © 2005



ЛЕЗВИЕ МЕЧА.


Замок. Опять этот замок. Странный. Страшный. Не бывал в нем никогда. Не видел подобного ни разу. Тогда почему он знает его так хорошо?
Темный длинный коридор, будто бы он ходил по нему каждый день. Каждый камушек в серых холодных стенах. Почему так знакомы диковинные картины нарисованные копотью бронзовых факелов на их шероховатой поверхности. Второй факел справа прогнулся в удерживающем его медном кольце чудным образом, будто бы неведомая нечеловеческая сила, повинуясь странному импульсу, развлекалась бы фантазией его сломать. И сердце шепчет, что это его дом. Погружается в сладкое знакомое тепло, и не смущают его вопли разума об иррациональности происходящего. Он знает, это место, которому он принадлежит всем своим телом и душой. Это место - его единственный дом.
Да, он помнил точно, за тем поворотом должно быть окно, высокое с темной кованой решеткой, хочет разглядеть то, что видно за окном, может быть это поможет ему понять, где он находится. И он бросается бегом к нему, отчаянно бросается, обливается потом от порыва, и не понимает, отчего каждый шаг ему дается с таким трудом, воздух будто бы превращается в липкое желе, и чем быстрее он пытается бежать, тем больше увязает в клейкой субстанции.Сердце забивается так, что ему становится трудно дышать. Он останавливается, опирается руками о колени, чувствуя, как легкие горят у него в груди.
Только он останавливается - и воздух опять становится обыкновенным, он чувствует его прохладу, немного затхлый запах каменной плесени старого замка, и дуновение ночного ветерка, наполненного ароматами умытого летним ливнем ночного леса. Внезапный болезненный толчок прямо ему в грудь заставляет его растянуться плашмя на мраморных плитах пола. Он смотрит наверх, глаза его впиваются в потолок. Чудовищной высоты потолок. Черно-белая мозаика на нем сложена в диковинные узоры.
Некоторые будто бы белоснежные сверкающие лилии и непристойно изогнутые чувственными лепестками орхидеи. Другие будто бы тянущиеся друг к другу сцепившиеся в страстном объятии стебли, ветви деревьев закручивающиеся в причудливые вихри. Самый толстый черный стебель внезапно оживает под его взглядом, и начинает двигаться и становится выпуклым и живым. И нет возможности теперь оторвать теперь взгляд от его сверкающей антрацитовой поверхности.
Он смотрит на него, и уже может разглядеть чешуйки на казавшейся гладкой поверхности, чешуйки сверкают все ярче и ярче, отливая золотыми отсветами разгорающихся ярче светильников. Едва слышный шелест чешуек о каменную мозаику становится все слышнее, или это змеиное шипение? Ожившая линия крутится на месте, словно сворачиваясь в клубок, против всех законов приближается к нему, становится все больше в размерах. Его сковывает совершенно невыразимый страх, руки его каменеют, и холодный липкий ужас парализует все его тело. Теперь уже очень хорошо видно, что это змея, чудовищных размеров черная змея. Она, наконец, останавливает свое движение и поднимает остроконечную голову. Желтые глаза впились в его глаза, будто бы жаркими лучами обжигая его лицо. Змея гипнотизирует его, она пытается проникнуть в его разум, прочесть его как раскрытую книгу, поселиться там и подчинить его себе. Он не может двигаться, не может даже закричать от ужаса, но он четко знает, что этого делать нельзя, ей нельзя знать, о чем он думает, иначе он погиб.
Змей чувствует его сопротивление, и мгновенно меняет тактику, он вдруг падает на него с высоты, обвивает его своим гибким телом, сворачивается на его шее тугим кольцом. И бесполезно пытаться сопротивляться или кричать, но он рефлекторно хватает руками змею, пытаясь оторвать от себя, странно, что тело ее оказывается таким теплым на ощупь, бархатисто нежная кожа так сладко скользит по его жаждущему прикосновений телу. Умная голова рептилии вновь вырастает над его головой, так близко от его лица. Желтые глаза манят теперь, не пугают, ждут его, желают, да и он сам не желает уже больше ничего, как только…
- Арагорн! Арагорн!!! Да проснись же ты, на нас напали Орки!
Леголас тряхнул его за плечо, тут же вскакивая и натягивая тетиву своего лука. Арагорн вскочил, не соображая спросонья, принялся размахивать своим мечом, и видимо совсем не зря, так как в эту же самую секунду на площадку, на которой они укрылись, с криками и рычанием ворвалась стая орков.
Молниеносным движением Леголас выпустил четыре стрелы, каждая из них смертельно ранила ужасающих воинов тьмы, кому и предназначалась. Несколько орков захрипев, рухнули на колени, пуская зловонными пастями кровавую пену.
- Арагорн, сзади!!! - выкрикнул Фродо, рискуя жизнью, высовываясь из-под укрытия, где они с хоббитами прятались, под навесом, рядом со скалой.
Арагорн обернулся как раз вовремя, чтобы отразить атаку волосатого чудовища, с невероятной силой размахнувшегося палицей, в намерении пробить разом и голову человеку и стоящую рядом невысокую сосенку.
- Куда вы, господин Фродо? Нас же заметят, - буквально втащил молодого хоббита за ремень штанов обратно под навес Сэм.
Тем временем пробегающий мимо навеса тощий орк с ехидным выражением на сероватой клыкастой морде, заглянул под холщовую ткань навеса, и встретился с круглыми от испуга глазами Фродо. Орк захихикал довольно и хотел было подать знак остальным, как в эту самую секунду, испугавшийся за Фродо Сэм с разбегу прыгнул на превосходящего его вдвое по росту орка, пребольно вцепляясь зубами ему в нос. Орк заверещал и упал на спину.
- Сэм! - крикнул Фродо, и схватил за ногу брыкающегося орка.
Арагорн отражал атаки троих орков, прикрывая спину белокурого эльфа. Леголас вытащил из за пояса короткий меч, и бросился на ближайшего темного полузверя, пронзая точным ударом сердце чудовища. Арагорн отшатнулся от удара капитана орочьей стаи, и упал на одно колено, но быстро вскочил, замахнувшись и рубящим ударом массивного меча разрубил его ужасающую голову пополам. Брызги крови и того, что видимо у них, у орков, называлось мозгом, разлетелись в стороны, приземляясь бурыми пятнами на лица соратников орков и на плащ Арагорна.Возбужденные видом крови и орки взвыли и бросились на гондорца с утроенной силой.
Как ни крепко держался Фродо за обутую в сапог ногу орка, мощный толчок отбросил его в сторону, пребольно ударяя головой о стоящее неподалеку дерево. Яростным усилием орк отбросил и Сэма, когда прятавшиеся в овраге хоббиты Мери и Пиппин выскочили из перелеска с увесистыми дубинами в руках:
- Умри, скотина! - они принялись молотить лежащего на земле орка изо всех сил, Сэм подскочил к ним ближе, хватая по дороге крючковатую палку.
Наконец Леголасу удалось прорваться, и отскочить на более безопасное расстояние. Он с облегчением вновь схватил в руки свой верный лук, точной стрелой убивая атакованного ордой хоббитов орка. Моментально поворачиваясь, прицелившись, точным молниеносным движением тугой тетивы сбивая с ног подскочивших к Арагорну справа орков. Арагорн, размахнувшись, перерубил бедро огромному черному мокрому от пота орку, замахнувшегося на него своим мечом, стальное лезвие орочьего меча просвистело в миллиметре от лица гондорца.
И тут на вершине холма появилась знакомая фигура в серой остроконечной шляпе и плаще. Белесая борода развевалась на ветру, и маг пробормотав заклинание направил посох в наибольшее скопление орков, наседающих на яростно размахивающего мечом гондорца, и с каждой секундой все сильнее оттесняющих его к поросшей травой скале. Громкий нечеловеческий вой пронзил хрустальный горный воздух, заставив хоббитов заткнуть уши руками, и поморщиться Леголаса.
И вскоре все было кончено. Лишь трупы орков чудным недвижимым ковром устилали такую мирную, на первый взгляд, полянку в лесу, выбранную ими для ночлега.
Старик в сером плаще и шляпе, не торопясь, спустился с холма к ожидающим его спутникам.
- Гэндальф, - с улыбкой приветствовал его Арагорн, - Ты как всегда вовремя.
Гэндальф усмехнулся в бороду, скрывая удовольствие от комплимента.
- Пойдемте отсюда, не дай бог, к нашим славным оркам придет подкрепление, - махнул рукой молодой мужчина, - Хоббиты, все целы?
- Да, - хмыкнул Мери, закидывая дубинку себе за спину, - видели, как мы его? - гордо прошествовал он мимо.Леголас скептически изогнул бровь, поправляя колчан со стрелами на плече. Арагорн посмотрел на него искоса и улыбнулся.
- Пойдем, мой гордый эльф, - хмыкнул он.
Компания тронулась в путь, замыкаемая вяло плетущимся и потирающим все еще гудящую от удара голову Фродо.
- Холодное приложите, господин Фродо, шишка будет, - суетился вокруг него веснушчатый Сэм, гремя содержимым своего мешка и вытаскивая оттуда медную ложку. Мэри и Пипин быстро скатали холщовое покрывало, служившее им навесом, и быстро догнали свой импровизированный отряд.
- Что слышно на границе, Гэндальф?
- Новости хорошие, Арагорн, мы стягиваем войска для решающей битвы с Темными Силами.
- Пойдемте к реке, там орки не смогут нас учуять так хорошо как на открытой равнине, - подал голос задумчиво оглядывающийся Леголас.
Они шли весь день, до самой поздней ночи.Пока, наконец, их не настиг прохладный ветерок от воды. Они решили остановиться тут на ночлег, в уютной ложбинке среди возвыщающихся на берегу высоченных камней, и хоббиты засуетились, пытаясь по-быстрому соорудить что-нибудь на ужин из подстреленного Леголасом зайца. Внезапный крик молодого хоббита Мери заставил их подскочить.
- ЭЙ! - воскликнул он, подбегая, лицо его светилось несказанной радостью, - Кукуруза!! Я нашел кукурузное поле!!!
Насытившись, разомлевшие хоббиты отправились спасть, Арагорн присел к костру, доставая из-за пазухи фляжку с коньяком, сделал большой глоток, с наслаждением закрывая глаза и чувствуя, как благословенное тепло разливается по всему его телу. Он приглашающим движением протянул кожаную фляжку Гэндальфу, но маг лишь покачал головой:
- Я уже слишком стар для этого, - ухмыльнулся он, вылавливая из костра занявшуюся огнем ветку и увлеченно раскуривая свою трубку, - у меня одно удовольствие, моя старая добрая трубка, - пуская дым кольцами, проговорил старик. Арагорн пожал плечами и сделал еще один глоток. Потом он тяжело вздохнул.
- Послушай, Гэндальф, - внезапно начал он, - мне говорили ты в снах разбираешься?
- Старый Гэндальф много в чем разбирается, - хмыкнул маг, с наслаждением закрывая хитрые глаза и дымя длинной трубкой черного дерева. Арагорн посмотрел по сторонам, проверяя, все ли хоббиты спят, и медленно, нерешительно начал.
- Не могу я, Гэндальф, мне кажется, я схожу с ума… - он еще раз глотнул для храбрости коньяку и убрал фляжку за пазуху. - Мне каждую ночь снится один и тот же сон…я не могу от него избавиться, я думал, это пройдет, удивился, конечно, такой бред, но…он все повторяется и повторяется, это просто наваждение какое-то.
Старый маг глянул на гондорца искоса, снял с головы шляпу и положил рядом с собой, сбоку от бревна, на котором сидел:
- Что же тебе снится? - спросил он. Арагорн устало потер лицо руками.
- Замок, - сказал он медленно, - Один и тот же, непонятно, как я попадаю туда, но я вижу его будто наяву, до каждой мелочи и подробности. Его комнаты и коридоры. Я будто заперт в одном из коридоров, я пытаюсь добежать до окна, чтобы понять, где я нахожусь, и как я в него попал, но неведомая сила мешает мне, - Арагорн вздохнул. Маг ничего не говорил ему в ответ, только лишь задумчиво следил за рыжими языками ночного костра.
Молодой мужчина подумал немного, и решил продолжить свое повествование дальше.
- Потом эта змея… Гэндальф, вот что пугает меня больше всего, черный змей. Я не могу оторвать от него взгляда, он становится больше на моих глазах, он бросается на меня, принимается меня душить.
Арагорн смущенно замолк. Гэндальф на секунду выпустил трубку изо рта:
- Не может быть, чтобы храбрый воин испугался какой-то рептилии, - насмешливо проговорил он, заставляя щеки Арагорна зарозоветь от возмущения.
- Да нет, дело совсем не в этом…
- А в чем же? - поинтересовался маг.
- Я…я…я сдаюсь ему, сдаюсь сразу и безоговорочно в его власть, я не понимаю, почему я не хочу сопротивляться ему. Даже, совсем наоборот, мне начинает не хватать его теплых прикосновений…мне становится страшно от мысли, что это может кончиться, хотя что-то, какие-то остатки разума и подсказывают мне, что это смертельно опасно, что я не должен этого делать, что это безумие. Гэндальф, вот что меня пугает, скажи, колдун, я правда схожу с ума?
Гэндальф спрятал тонкую ухмылку в бороду.
- Я бы сказал, что настоящий мужчина ни за что не должен рассказывать направо и налево про такие свои сны, Арагорн, - сказал он, посмеиваясь, - не пристало воину выставлять напоказ такие свои желания.
Лицо Арагорна залилось краской сильнее, он порывисто вскочил.
- Что ты имеешь в виду, старый колдун?
- Успокойся мой смелый друг, - так же тихо, не меняя тона, продолжал седой Гэндальф, - Это пройдет, когда ты вернешься к своей верной Арвен. Ее ласки направят твои мысли в нужное русло.
- Да причем здесь Арвен? - недоуменно нахмурил брови гондорец, - Послушай, а может это опять кольцо дурит?
- А вот здесь, боюсь, кольцо не причем, дорогой мой. Тебе ни к чему волноваться, это случается с воинами, - встав рядом, положил ему руку на плечо колдун, - мужское общество, так долго, куда уж выдержать это молодому здоровому организму?
Леголас, сидящий по другую сторону высокого камня тяжело вздохнул и завернулся плотнее в свой плащ.

***

Арагорн почти не удивился, увидев тот же коридор и сегодня. Почти не удивился. Он даже рассмеялся про себя от этой мысли, и, правда, можно было бы уже и привыкнуть. Арагорн погладил шершавую каменную стену, поднял руку и прикоснулся к теплой бронзе пылающего факела. Он явственно ощутил запах разогретого металла и горящей нефти. Вот это да. Пожалуй, единственное, что теперь удивляло его в этих снах, это невероятная реальность ощущений. Он и не знал, что во сне осязание, обоняние, и зрение могут быть такими острыми. Он мог бы поклясться, что чувствовал все словно наяву. Арагорн задрал голову наверх, ожидая увидеть черного змея, как и много ночей подряд.
Он сощурил глаза, приглядываясь к знакомым завиткам листьев и цветов, скручивающимся в черно-белые вихри. Все было на своем месте, абсолютно все, но змей, почему-то исчез. Он напряг уши, но не услышал даже знакомого шипения вдали. Только лишь тревожило его слух нервное пение ночного соловья за окном.
- Ну, где же ты? - все еще задрав голову, громко спросил Арагорн. Голос его эхом отозвался от высокого потолка. Ответом ему послужило лишь странное прикосновение к его бедру. Прикосновения крупного, покрытого шерстью звериного тела, будто бы собаки или может быть, …волка?
Арагорн моментально отскочил в сторону, впрочем, то же сделал и невесть откуда взявшийся огромный черный волк, сверкая глазами и белоснежными клыками с человеческий палец величиной. Шерсть на холке зверя стала дыбом, и огромный волк зарычал на него глубоко и низко, заставляя человека вздрогнуть против его воли. Волк слегка пружинил на передних лапах, поигрывая мощными мускулами кровавого убийцы, будто бы выгадывая нужный момент для решающего удара, для того, чтобы прыгнуть и вцепиться человеку в глотку.
Страшные челюсти лязгнули в воздухе, зверь сделал шаг вперед одной лапой, едва-едва, и нервы Арагорна не выдержали первыми, он выхватил из-за пояса кинжал и выставил перед собой, согнувшись, ожидая нападения хищника. Зверь, учуяв запах смертоносного металла, вскинулся, молниеносным движением огромных передних лап выбивая оружие из рук человека, и отпрыгнул назад. Арагорн лишь отчаянно наблюдал, как сверкающий острый клинок падает со звоном на мрамор пола.
Он сделал свой ход, и сразу же проиграл, он лишь обреченно закрыл глаза, когда. Ужасные клыки впились в его плоть, пронзая ее насквозь с медленной и сладострастной настойчивостью хищника, уже испробовавшего сладость человечьей крови, кромсая своей невероятной остротой его горло. Хлынувшая кровь вмиг промочила его рубашку насквозь, он чувствовал, это, не знающие милосердия мощные клыки пронзали его вновь и вновь…. Но странно, почему же он совсем не чувствовал боли?
- Ох, прости Арагорн, я не хотел, - Белокурый эльф испуганно присел рядом с ним, лицо его было до крайности озабоченным, в руках он держал какую-то тряпку, и тут же начал яростно вытирать ей грудь непонятно мигающего сонного всклокоченного Арагорна.
- Что…что такое, Леголас? - хрипло спросил Арагорн, хватая его худую руку и отстраняя назад, в свете костра глядя на свою грудь в распахнутой рубашке, мокрую от пролитой воды.
- Ну, мы же договорились сегодня, я хотел уйти ночью по направлению к тем горам, на востоке, на разведку, братья лесные эльфы говорили мне что-то. Я хотел уйти затемно, пока все еще спят…
Арагорн сел, встряхивая головой, и огляделся. Вокруг костра лежали вповалку хоббиты, спутавшись в непонятный клубок из плащей, спали Мери и Пиппин, а Сэм, уткнувшийся носом в плечо Фродо громко и сладко сопел. Старый маг сидел на бревне у костра, задумчиво помешивая палкой затухающие угли и не давая костру потухнуть. Арагорн задумчиво потер свою грудь, поросшую редкими волосами, постепенно приходя в себя.
- Ты чего меня поливал-то, лесной стрелок? Думал я за ночь вырасту? - хмыкнул он.
Гэндальф задумчиво пыхнул дымом из трубки, глянув на них. Леголас смущенно почесал затылок, и с удвоенным усердием принялся тереть мешковиной Арагорна.
- Я забыл флягу с водой, вернулся, чтобы забрать…думал, что она пустая…тряхнул…
Арагорн облокотился на локти и смотрел на эльфа исподлобья, губы его кривились в усмешке.
- Тряхнул… - елейным голосом повторил он.
Эльф озадаченно нахмурил неестественно темные брови, и посмотрел на него.
- Тряхнул, - обидевшись на непонимание, повторил он.
- Я те тряхну на меня в следующий раз, - фыркнул Арагорн, отбрасывая эльфа в сторону, мощным рывком заставив его упасть на спину, к ногам Гэндальфа Серого - Я тебе покажу, как трясти тут своими…флягами над Гондорским королем, - выкрикнул он, выдирая тряпку из рук яростно сопротивляющегося, хихикающего эльфа.
Гэндальф подрагивал плечами, беззвучно смеясь и прикрывая рот рукой.
- Эй, кончайте, великие воины, - смеясь, покачал головой он, когда Арагорн, взобравшись на Леголаса сверху, пытался схватить его за шею, Леголас протестующе закричал, отвечая тем же, - Разбудите хоббитов, да и не дай Эру в лесу свои уши, назгулов опять привлечете своей возней, ну что за дети, право слово? Кончайте, Леголас, тебе пора уходить, уже светает, - он легонько шлепнул палкой, которой помешивал костер, эльфа по плечу.
Арагорн отпустил его, и сел на бревно рядом с магом, все еще посмеиваясь.
- Я пошел, - сказал Леголас, поправляя колчан на плече, и загадочно смерив взглядом Арагорна.
- Будь осторожен, - кивнул Арагорн, - встретимся послезавтра у горного перевала.
- Спасибо…И…ты тоже...будь осторожен, - тихо и как-то почему-то смущенно проговорил эльф и не оборачиваясь зашагал прочь.
Фродо застонал во сне, всхлипнув, заворочался. Мери запрокинул голову далеко назад и громко захрапел.
- Иди еще поспи, - сказал Гэндальф, - я покараулю.
- Да я уже выспался, я могу тебя сменить, - сказал Арагорн, прислоняясь спиной к хранящему теплу костра камню, за которым они прятались от ветра, и моментально крепко заснул опять.
Ну, он и сам это понял, когда увидел волка. Это мучение какое-то, подумалось ему устало, даже во сне, что происходит? Что он делает не так? Он устало глянул на волка, обреченно ожидая нападения, и решив уже даже и не сопротивляться, к черту кинжал, к черту все оружие, пусть убьет его на месте, коли ему так надо, пусть. Он и пальцем не пошевелит, ему довольно четко показали, что он проиграет тут в любом случае. Валяйте, получите меня готовеньким.
Однако зверь опять его удивил. Он задумчиво смотрел ему в глаза, склонив большую умную голову набок, и будто бы прислушивался к тому, что может сказать Арагорн, он скорее походил теперь на большую собаку, нежели чем на свирепого хищника. Арагорн опустился на пол напротив него, и протянул зверю свою руку:
- На! Жри, собака, - несколько озадаченно и потому тихо проговорил Арагорн, - Рви меня, хищная тварь…
Зверь фыркнул, как ему показалось, насмешливо и равнодушно положил голову на пол, между передними лапами.
- Не хочешь? - удивленно переспросил Арагорн, и подсел ближе. Волк по-собачьи довольно шлепнул хвостом по полу. Арагорн покачал головой, и задумчиво почесал волка за ухом. Волк резко повернул голову и лизнул его руку мокрым горячим языком.
- Вот как, друзья, значит? - ухмыльнулся Арагорн.
Волк вместо ответа вскочил на все четыре лапы и с деловым видом направился вдаль по коридору.
- Эй? - удивленно переспросил Арагорн. Волк остановился и обернулся к нему. Арагорн поднялся на ноги. Волк побежал опять, и остановился, оборачиваясь. Потом уверенно-деловой рысцой подбежал к Арагорну, нетерпеливо махнул черной головой и вновь побежал от него по коридору, задорно стуча устрашающими когтями о гладкие полированные мраморные плиты пола. Эй, да волк же зовет его куда-то, он приглашает его следовать за ним, догадался Арагорн, и, подтянув штаны за кожаный пояс вверх, с интересом поспешил вслед за зверем.
Длинный коридор поворачивал направо и превращался в широкую анфиладу окон. Свет был кроваво-красным здесь, так как высокие, от пола до потолка окна были сплошь украшены витражами в странных незнакомых орнаментах алых с малыми вкраплениями золотистой охры и ультрамарина. Арагорн шел между ними, настороженно оглядываясь на причудливые разноцветные тени.
Как пустынно. В замке было так тихо, это было чудовищно странно. Тем временем они вместе с его клыкастым спутником подошли к высокой лестнице, точнее, волк его там подождал. Увидев, что человек уже близко волк затрусил по ступенькам вверх, приглашая следовать за ним. Арагорн поднялся по широкой лестнице, устланной цветастым ковром, прибитым к ступеням золотыми мощными крюками. Интересно, кто зажигает эти факелы, в изобилии развешанные по стенам? Они горят так ярко что кажется, светло, как днем, ведь горючее то в них когда-нибудь кончается? Поднявшись по большой лестнице, Арагорн обнаружил еще одну, более крутую, винтовую, он немного запыхался, в попытках угнаться за волком:
- Эй, ну мы же не полезем туда, да? - обреченно спросил он волка, задирая голову и оценивая высоту этой лестницы. По всей видимости, она вела куда-то наверх, в башню. В высокую, надо сказать, башню.
Арагорн выругался. Волк и ухом не повел, и зацокал когтями вверх по ступеням. Арагорн вздохнул, но интерес к тому, что ждет его впереди, заставил его и тут последовать за своим провожатым. Боже правый до чего крутая лестница, каждый шаг давался ему с большим трудом, каждая следующая ступенька казалась ему выше предыдущей. Развешанные по стенам башни гербовые щиты поначалу вызывающий живейший интерес Арагорна, пытающийся угадать какой из них принадлежит какому роду и племени, слились для него в калейдоскоп разноцветных пятен. Арагорн остановился, чтобы отдышаться. Руками устало потер лицо, в ожидании пока восстановится дыхание, он опять огляделся по сторонам.
Странно, что щиты все больше эльфийские, вон эти вроде из воинства Исилдура, ого, и человеческие, значит,…ммм…странно, неужели его заманил к себе таким странным образом кто-то из эльфийских королей? Да-да, гляньте вот и их, эльфийские гербы тут…или…или смысл вывешивания воинских доспехов в этой башне был…все-таки другим?
Арагорн поднялся выше, на него смотрел облетевшей позолотой огромный герб поверженного Нуменора. Кто бы ни был хозяин этого места, у него должно быть довольно странное чувство юмора. Сразу над гордым отлитым из золота орлиным профилем царя герб проткнуло черное, поломанное посередине копье с наколотым на него черепом. Увлекшись своими мыслями, Арагорн не заметил, как преодолел еще несколько пролетов. Гербы становились все более странными, наконец, на последней площадке он увидел девять вывешенный в ряд гербов, и чертыхнулся.
Больной, он точно больной, этот эльфийский король который с помощью своей магии затащил его сюда. Ну, разве пристало, кому бы то ни было, даже из черного юмора вешать при входе гербы девяти человеческих царей, темной силой Владыки Саурона перешедших служить к нему, и скитающихся так жестоко и долго между царствами мертвых и живых? Даже если и презирал он их, так легко поддавшихся на искушения Тьмы, но зачем же…
- О, нет…
Страшная догадка пронзила Арагорна разом, парализовав его хребет сверху донизу, лишив движения похолодевшие конечности и ледяными обручами сдавив живот и грудь.
- Нет, этого просто не может быть, - пробормотал он себе под нос, - Гэндальф бы понял, Гэндальф бы сказал ему. Нет, Арагорн, король Гондора, кончай уже пугаться, словно незамужняя эльфийка в пьяной таверне, этого не может быть. Это просто какой-то чудак эльф. Всем известно что эльфы со странностями.
Арагорн завершил последний пролет, подгоняемый жаждой раз и навсегда изжить в себе этот страх. Перед его глазами оказалась распахнутая настежь обеими створками дверь, он не медля ни секунды вошел в нее, попав в ярко освещенную залу. Право слово, если он думал, что коридоры были освещены, то уж это вообще никуда не годилось, Арагорн зажмурился от яркого света на секунду.
Когда он открыл глаза, нечто заставило его вздрогнуть от неожиданности. Не сверкающий белоснежный мрамор пола, не золоченые узоры стен, не пылающий камин, веющий неслыханным жаром, а…человек.
Прямо перед ним стоял человек. Стоял к нему спиной, не отрывая взгляда от камина, прямо и не шевелясь. Незнакомец был одет в темный плащ, дорогого сукна, черные густые волосы, прямые, блестящие, без единого завитка спускались ниже лопаток. Он стоял, широко расставив ноги и сложив за спиной унизанные перстнями руки. Арагорн откашлялся. Незнакомец медленно повернул голову, не меняя положения. Позволяя Арагорну полюбоваться точеным профилем, он глянул на гондорского короля едва-едва, долю секунды и, опустив глаза, отвернулся опять:
- Я ждал тебя Арагорн, - отражаясь в огромной полупустой зале бархатистыми раскатами, прозвучал его низкий голос, не отражая никаких эмоций, просто будто бы констатируя очевидный факт - Что задержало тебя так долго?

***

Сегодня они долго шли вдоль кромки реки в полном молчании. По правую сторону от вальяжного потока возвышались синеватые горы, поросшие редким невысоким рыжим кустарником. С той стороны, где пролегал их путь, берег был менее крутым, цветущие осенними цветами поляны перемежались с желтеющими перелесками. Солнце появилось сегодня, и хотя периодически пряталось за белые охапки облаков, заставляя их кутаться в плащи сильнее, однако, все говорило о том, что погода немного улучшится.
Молчание периодически нарушалось дурашливым смехом хоббитов, вызванным попытками Пипина зашвырнуть пару шишек в капюшон плаща Мэри. Гэндальф пыхтел трубкой и брел, опираясь на свой посох, свежий ветерок, веющий вечерней прохладой с гор, раздувал его одежды.
Арагорн был задумчивее обыкновенного. Он плелся позади всех, пиная сапогами опавшую листву, и в ответ на все попытки Фродо развеселить его лишь бормотал себе под нос что-то невнятно. Фродо льстил себя надеждой, что это древнеэльфийский, но Сэм очень сомневался.
Нужда заставила Арагорна отлучиться от компании. Он зашел за дерево, и медленно расстегнул штаны, чтобы помочиться. Завершив ритуал, он задумчиво отряхнул свой член, прежде чем убрать его в штаны обратно, бессознательно поддался искушению и чуть сжал его нежную поверхность, и тут же едва не застонал, голова его друг заполнилась странными видениями прошлой ночи, так быстро и против его воли вызывая к жизни его мужскую плоть.
- Господи правый, да нельзя же так…я же не мальчишка… - недовольно буркнул он, тряхнув головой, заметив, как далеко вперед уже успели уйти хоббиты, он с неохотой затолкал полутвердый член в ширинку штанов и бросился догонять своих спутников. Запыхавшись, он коснулся плеча седовласого мага.
- Гэндальф?
- Да, Арагорн? - старик на секунду остановился и дружески похлопал по руке у себя на плече. Дальше они зашагали вместе.
- Послушай, - Арагорн вдруг замялся и закусил зубами заусенец на большом пальце, - Я давно хотел тебя спросить…наверное, ты знаешь, Гэндальф Серый, ты только не удивляйся моему вопросу, так вот тут…подумалось, а как…как выглядел Саурон?
Гэндальф насмешливо изогнул мохнатую бровь, хитро до невозможности взирая на все более старательно обкусывающего ноготь в черной въевшейся грязи вокруг, славного воина царских кровей.
- Да обыкновенно выглядел, - пыхнул трубкой, скрывая ехидную улыбку, маг, - так же как ты или я…обыкновенно.
Арагорн разочарованно нахмурился и с ненавистью выплюнул заусенец. Гэндальф остановился, опираясь на посох, он надвинул шляпу на свои сверкающие проницательностью глаза, и продолжил, чуть наклонившись к уху молодого мужчины.
- Впрочем, да простит меня Великий Эру, его прелестное лицо заслужило ему больше побед, чем все те несметные войны, в которых ему приходилось участвовать. А ты знаешь сам, не понаслышке, потомок Исилдура, чего он стоит на поле боя. И, тем не менее, Эльфы говорят, что не одна сотня достойных мужей пала под совсем другим его оружием.
Глаза Арагорна сверкнули, на лице проснулся живейший интерес:
- Эльфы злы и завистливы, впрочем, как и большинство людей, - запальчиво сказал он, и маг положил руку, в которой дымилась его неизменная трубка, ему на плечо.
- Да, ты прав, мой мальчик, - сказал Гэндальф, скрывая удивление от эмоциональной реакции Арагорна на его слова, - никто из нас не знает правды, однако ты спросил меня, что я знаю о Сауроне, и не суди строго бедного старика.
- Прости, Гэндальф, я был верно, слишком резок, и я перебил тебя в самом начале твоей речи, - с затаенной надеждой в голосе проговорил Арагорн.
- Эй, вы где? Не пора ли нам подкрепиться? - закричали им хоббиты с ближайшего холма, нетерпеливо размахивая руками.
- Идем! - махнул рукой им в ответ Арагорн.
Гэндальф покачал головой и двинулся вперед в молчании, молодой король двинулся за ним, в нетерпеливом ожидании каждого слова, что может слететь с уст мага.
- Говорят, он погубил Нуменор.
- Нуменор? - удивлено приоткрыл рот Арагорн, - Да одряхлевший Фаразон просто впал в старческий маразм, когда решил идти войной на Валар, с полководцами случаются такие вещи.
- Да, - кивнул Гэндальф, не оборачиваясь, - именно так Он и хотел, чтобы это выглядело. Но у любого странного поступка есть совсем не странные объяснения.
- Это какой-то бред, Гэндальф…как может кто-то заставить кого-то что-то делать против его воли? Тем более весь народ, короля? Заставить собрать войска отправиться на верную смерть по доброй воле?
- По странному совпадению, это глобальное сумасшествие полностью отражало интересы Саурона. Он находился в плену у Ар-Фаразона, после разгромного и унизительного поражения в завершение полной, как ему казалось, победы над Орегионом, и он не из тех, кто способен забыть. Он отмстил ему за свое унижение. Он уничтожил Нуменор без единого удара меча.
- Да, но как? - удивленно переспросил Арагорн.
- Говорят, - подчеркнуто нейтральным тоном сказал маг, - он… соблазнил короля и развратил нуменорцев. Он заставил их молиться на Темного Вала, Врага Мира, своего учителя, Моргота. Храмы, они строили ему храмы. Не думай, что зло, это шутка, мой друг. Его ум воистину глубоко извращен и порочен.
Они практически подошли уже к хоббитам, и колдун приложил палец к тонким скрытым бороде губам, предвосхищая следующий вопрос человека,
- Не спрашивай меня, как он это сделал, мое имя Гэндальф Серый, его зовут Саурон, мне не дано это знать. Но и эльфам есть, за что его ненавидеть, мой король. И страшна участь того, кто знает о нем всю правду.
Гэндальф снял шляпу, внимательно посмотрел в глаза Арагорну, впервые его лицо выразило глубокую озабоченность.
- И еще. Будь осторожен со своими снами, Арагорн.

***

Он хотел увидеть его снова. Он хотел видеть его лицо. Сегодня зала была освещена едва- едва, и вчерашний незнакомец сидел, развалившись в большом кожаном кресле, задумчиво положив подбородок на сцепленные руки. Арагорн впился жадными глазами в его лицо. Смуглая кожа без единого изъяна, гладко выбритое лицо. Оно выглядело совсем молодым, моложе него, нежным выглядело и юным, на первый взгляд, но было в нем что-то, отчего-то его бросило в дрожь. Он присмотрелся внимательнее. Полные губы, казалось, не скрывали за собой ничего кроме откровенной чувственности и развращенности, но…четкая линия их жестко обрисовывала их насмешливый изгиб.
Эта насмешка, таящаяся в уголках его рта, сказала Арагорну больше чем сотня слов. Все рассказы о нем, все эти легенды Гэндальфа, над которыми он смеялся…Он просто понял, что это правда, чистая правда. Эта усмешка видела слишком многое. Скажи мне? Это правда?
Острая боль обожгла его лоб, заставив в ужасе упасть на колени. Странными видениями заполнилась вмиг его голова, страшными, он видел закованного в кандалы мужчину, чем-то неуловимо похожего на хозяина этого замка, похожего, но не его. Он был растерян, он был унижен, закован в кандалы, он пытался что-то сказать окружающим его людям, но они не слушали ничего. Он был приговорен, к чему-то страшному, о, и Арагорн мог бы поклясться, что видел среди толпы человека похожего на старика Гэндальфа. Но видение ушло так же быстро и внезапно, как и появилось, он видел какую-то женщину, понимал, все так, будто это происходило с ним, она предала его, бросила, она уходила с другим. Видел горы трупов, над которыми кружились стаи воронья, видел искореженную изуродованную фигуру молодого светловолосого эльфа, насаженную на древко штандарта и воткнутое противоположным концом, пронзабщим его тело словно кол, в землю, и отчаянно сжал руками пылающее лицо, его едва не вырвало от чудовищного отвращения, охватившего его от этого зрелища. Но чудовищная боль, пронзившая его сердце, уберегла его от этого, заставив отчаянно хватать ртом воздух, он не должен был погибнуть, не должен был умирать, разрывали его голову на части будто бы раскаленные на кузнечном горне буквы.
- Перестань, - хватаясь руками за голову, в тщетной попытке отогнать страшные видения простонал Арагорн, - перестань, я не могу больше, перестань!
Ужасные видения моментально прекратились, рассеялись, будто бы их и не было вовсе. Был только мягкий ковер прямо под ним и тепло очага рядом. Арагорн почувствовал, как буквально с каждый секундой, с каждым хриплым вздохом легчает его тело.
- Прости, я не хотел причинить тебе боль, - эхом отозвавшись от стен, прозвучали слова.
Арагорн вздохнул, вытирая лоб, и махнул рукой.
- Мне…показалось, ты хотел это знать, - теплый низкий голос опять пронзил его с головы до ног и застрял теплым клубком где-то у него в яйцах.
Арагорн почувствовал, что хозяин взял его лицо в руки. В долю секунду оказавшись на полу рядом с взмокшим от потрясения Арагорном. Молодой мужчина хотел было сказать, что это не имеет значения, как вдруг это и правда потеряло свое значение. Он вдруг понял, ощутил всем телом, насколько близко он находится к его горячему телу, чувствуя его жар под тонкой тканью рубашки, боже правый, Арагорн вдруг понял, отчетливо осознал, что в отличие от хозяина замка он сам абсолютно голый.
Он смутился и возмутился одновременно, стараясь не поднимать глаз, не смотреть в глаза своему мучителю, потому что он знал, что не устоит, но случилось еще хуже, обреченный и потерянный, его взгляд остановился на полураскрытых губах, и ему не надо было уже знать, как он на него смотрит…он уже видел все. Медленно хищно, юноша облизнулся и впился жарким сладострастным поцелуем в его рот, так будто он принадлежал ему, вовеки веков. Заставил Арагорна опять вспомнить, что он абсолютно раздет.
Сильные руки подхватили его талию поперек, прижимая к себе резким собственническим движением, что увеличило унизительность ситуации, в которой он находился, рядом с полностью одетым хозяином замка. Но это унижение почему-то вовсе не возмутило Арагорна, едва поймавшего себя на том, что он начинает постанывать от ритмичных проникающих в него движений языка его нежданного любовника, даже напротив, горячая волна возбуждения захлестнула его с невиданной доселе силой.
Руки черноволосого опустились ниже, сжав его ягодицы, и Арагорн с усилием оторвал свой рот от сладких губ, не в силах сдержать свой стон сам он сжал зубы на плече возлюбленного, сильно сжал, до боли, но тот лишь тихо рассмеялся в ответ, довольный такой неожиданно сильной ответной реакцией. Он шепнул ему что-то на ухо, чушь какую-то обычные любовные глупости, заставляющие Арагорна каждой секундой терять последние крохи так трудно дающегося ему самоконтроля.
Арагорн забросил руки ему на плечи, с наслаждением утонув в каскаде волос, вцепился губами в шею, потрясенный упоительным запахом теплой кожи, напоминающим дорогие восточные специи. Теплые руки продолжали ласкать его обнаженное тело, с каждым движением делая его кожу еще более жаждущей своих прикосновений. Арагорн схватился обеими руками за ворот рубашки, пытаясь разодрать ее, просто чтобы почувствовать, ощутить его кожу ближе к себе, еще немного больше. Черноволосый юноша хмыкнул, польщенный его настойчивостью, подхватил его руку в свою и медленно поднес ее к своим губам. Арагорн задышал часто, глядя на порозовевшие высокие скулы своего возлюбленного, ресницы дрогнули, и впервые из-под тяжелых век пумы сверкнула литая сталь глаз, пронизывая его череп до самого основания.
- Арагорн, - он чувствовал его горячее дыхание своей кожей, - Ты мой…
Арагорн оторвал руку от его рта и с нетерпеливым рычанием впился в губы хозяина. Он схватил его за руки, все еще сжимающие его зад, схватил, с неохотой оторвал, сжал до боли, впрочем, тот не обратил на это внимание, мощным рывком пытаясь сжать его тело собой. Сжать, схватить, проникнуть в него, уже теряя себя, растворяясь в нем, и понимая, что только там он и сможет найти себя, только в нем.
- Скажи это… - отрывая распухшие от поцелуев, влажные губы сказал его очаровательный мучитель, - пожалуйста, Арагорн, скажи это…
- Что? - Арагорн с упоением утопил руки в его волосах.
- Ты мой?
- Да… - Арагорн странно ухмыльнулся, - да, я твой, - он прислонил мокрый от испарины лоб к его, - Я твой, Саурон.
Арагорн моментально зубами закусил его подбородок, как вдруг почувствовал, что земля ускользает у него из-под ног. Он упал на пол, смятый невиданной силой. Он просто чувствовал его руки, рот, на себе, он забыл, что что-то есть кроме этого на свете. Он просто понял, что должен делать все что хочет Он.
Тело Арагорна пылало, задыхалось от жажды. Жажды его прикосновений. Его любви. Сукин сын. Он поставил его на четвереньки прямо перед огнем очага. Потирая нижнюю губу, он с удовольствием разглядывал подающееся ему, утонувшее в страсти тело. Арагорн глянул на него из-за плеча.
- Саурон, - укоризненно простонал он.
- Ммм? - улыбнулся Саурон.
Улыбка вышла хищной, обожженный огнем страсти мозг Арагорна зацепился за нее, чтобы не сползти окончательно в лаву любовного безумия. Зубы сверкнули в свете камина, да это выражение на прелестном лице именно из-за них, из-за клыков, они чуть больше чем они обычно бывают, так похоже на волка…похоже,…на того…черного волка.
- Божеее - не успев додумать, застонал Арагорн, рука Саурона коснулась его яиц, поглаживая их, и одновременно с этим язык широким движением прошелся по его спине, слизывая с ее изгиба пот, - Ааааа… - выдохнул Арагорн.
Он лишь успел обреченно подумать, что теперь он позволит ему все, абсолютно все, что он захочет от него получить. И к чести хозяина нужно сказать, что он вовсе даже и не хотел оскорбить своего гостя, упустив возможность воспользоваться его добротой. Он воспользовался ей сполна и даже несколько слишком. Арагорн много раз мысленно благодарил судьбу за то, что это был только его сон. Несмотря на все удовольствие, что доставляло ему каждое сладострастное движение его любовника в нем, невероятная волна смущения накатывала на него с головой, перехватывая дыхание в горле, и заставляя его голову кружиться от удовольствия. Он думал, если бы это все происходило на самом деле, он бы, наверное, просто умер от стыда. Он же, в конце концов, мужчина, с ним нельзя делать это, нельзя обращаться как …так, нельзя, позабыв обо всем, позабыв весь стыд. Чееерт. Еще раз. Сделай это еще раз. Возьми меня, опять.
Он проснулся и с ужасом почувствовал, что тело его и в реальности ответило на происходящее. Так же как и в его сне. Черт, он не выкидывал таких фокусов с тех времен, как был прыщавым подростком, тайно подглядывающим в замочную скважину за переодевающейся сестрой. Он застонал возмущенно, почувствовав, что лежит в мокрых штанах, вскочил, ругаясь себе под нос, и бросился к реке.

***

- Я нашел, нашел, вход в Мордор, он буквально в нескольких километрах отсюда, - воодушевленно размахивал руками стройный эльф, отхлебывая из кружки травяной отвар, сваренный на завтрак умельцами хоббитами. Он успел уже вернуться, и был бодр и весел.
Арагорн вернулся от реки свежий и умытый, но в невероятно задумчивом настроении.
- Мы разделимся здесь… - сказал Леголас, - вместе нам нельзя точно засекут.
- Мы с Сэмом справимся сами, так ведь, Сэм? - гордо распрямившись, высказался Фродо.
- Саруман погиб, главный приспешник Саурона, - выражение на лице Леголаса было странным, - Саурону не долго осталось жить.
Арагорн отвернулся в сторону, чтобы никто не видел его лица. Леголас положил руку ему на плечо:
- Выпей отвару, ты выглядишь больным, - сказал он темноволосому мужчине.
- Я в порядке, - задумчиво потер щетину Арагорн.
- Нам сегодня предстоит очень сложная задача, Арагорн, лесные братья эльфы подсказали мне… - Леголас наклонился к его уху и что-то быстро проговорил.
- Да ты что? Он точно там? - переспросил Арагорн нетерпеливо, глаза его загорелись. Гэндальф странно посмотрел на них, и покачал головой своим мыслям.
- Гэндальф? - переспросил Арагорн, - Ты идешь с нами?
Гэндальф отрицательно покачал косматой головой:
- Провожу-ка я, лучше хоббитов, - сказал он, - и тебе бы следовало сделать то же самое, Арагорн, Леголас молод, он не понимает, во что он пытается тебя вовлечь. Против Него у тебя нет оружия.
Арагорн одним глотком допил отвар.
- Он хочет меня, - опустив глаза, сказал он, - Он хочет, чтобы я был там. Если ты так беспокоишься о моей судьбе как говоришь, Гэндальф, ты пойдешь со мной.
- Встретиться с ним еще раз, лицом к лицу, это последнее, что я хотел бы сделать в своей жизни, - резко сказал старик-колдун, - ты сошел с ума, Арагорн, ты сошел с ума, Леголас не понимает, что он только еще одна пешка в Его чудовищной игре.
- О чем вы говорите? - удивленно переспросил Леголас.
Но Гэндальф лишь спрятал лицо в ладонях, а Арагорн отвернулся.
- Пошли, Леголас, - Арагорн махнул косматой головой и легко сбежал по склону вниз. Леголас пожав плечами, бросился за ним.
Они долго шли по лесу, прежде чем нашли переправу. Заметно похолодало, вода в реке казалась стылой и неприветливой, Леголас передернул плечами, отталкивая веслом плот от берега. Арагорн опустился на корточки, в невероятной задумчивости рассматривая горизонт. Леголас искоса глянул на него.
- Арагорн, - начал он.
Сидящий мужчина не отреагировал.
- Арагорн! - громче позвал эльф.
- Что? - вздрогнув, посмотрел на него гондорец.
- Слушай, чего ты расселся? - в притворном возмущении проговорил эльф, - Я тебе нанимался тут в извозчики?
- Прости, - так же сосредоточенно и хмуро, но со следами некоего раскаяния на лице ответил Арагорн, вставая, и забирая весло у белокурого эльфа, - Давай я буду грести
Леголас улыбнулся, маленькие мочки обозначились на его гладких щеках, глаза его озорно сверкнули.
- Эй, ты не понял, - он зашел за спину молодому мужчине и положил руки ему на талию, - Я вовсе не имел в виду, что ты будешь грести.
- Леголас? - ошарашено повернулся к нему Арагорн.
- Да, Арагорн? - переспросил Леголас, прижимаясь к нему крепче и прикусывая мочку его уха. Несмотря на толстую ткань плаща, Арагорн почувствовал своим телом его возбуждение.
- Что ты творишь, Леголас? - он вырвался из его крепких объятий. Леголас схватил его за руку.
- Арагорн,…ты же прекрасно понимаешь, чего я хочу, - нахмурившись, проговорил эльф.
- Леголас, ты мой друг, ты хороший воин, - уперев руки, сжатые в кулаки в бедра медленно проговорил гондорец, - я безмерно уважаю тебя как воина, но…. Держись от меня подальше.
- Почему? - вызывающе сверкнул глазами эльф.
- Потому что я так сказал, - прикрикнул на него Арагорн.
Леголас несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя, и переменить тактику.
- Ну, мы же здесь одни, никто не узнает, …- едва слышно проговорил он.
- Я сказал, отвали, Эльф, - сквозь зубы процедил Арагорн.
- Я же знаю, что тебе это нравится… - Леголас подскочил к Арагорну, хватая его за плечи, и это было его принципиальной ошибкой, - я вижу тебя насквозь,…кого ты хочешь обдурить, человек?
Арагорн с размаху обрушил свой кулак на нежное лицо эльфа, тот потерял опору, и неловко взмахнул руками. Подняв огромный фонтан брызг, он рухнул в воду. Настолько холодную, что ему поначалу показалось, что она обожгла его кожу кипятком. Пузыри воздуха поднялись вверх, невероятно долго, невероятно долго, он поднимался наверх, и наконец он увидел небо. Небо и испуганное лицо со щетиной.
- Эй, давай руку, - Арагорн протянул шершавую руку мокрому и холодному эльфу, с усилием затаскивая его обратно на плот.
Леголас забрался на плот, дрожа от холода, и обхватив тело руками. Арагорн подхватил весло, и более не смотрел в его сторону, остаток пути через реку они провели в полном молчании, нарушаемым только лишь шмыганьем носа промерзшего до мозга костей белокурого эльфа.
Выйдя на берег, им все-таки пришлось заговорить, так как Леголас потребовал срочно развести костер. Арагорн возражал, было, поначалу, но потом махнул рукой и пошел нарезать ножом ветки редких скособоченных горных деревьев. Чуть позже, днем, Леголас с видом оскорбленной невинности уже сушил над пылающим огнем свою одежду, закутавшись в плащ Арагорна. Арагорн достал из-за пазухи флягу и жадным огромным глотком, явно не рассчитав в расстройстве свои силы, опустошил ее. От неожиданности он даже задохнулся, и прижав рукав своей рубашки к носу, отвернулся, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы, от того, что он обжег себе глотку.
Странная точка, потом еще одна, привлекла его внимание. Черные точки в голубом прозрачном небе, не похоже на птиц, вот тут же появилась и третья.
- Леголас, - позвал он нахохлившегося эльфа, - Смотри, что это?
Леголас поднял глаза, и лицо его вытянулось даже против его воли.
- Эй? - переспросил остолбеневшего лесного эльфа, - Что там?
Леголас судорожно проглотил комок, застрявший у него в горле, и мгновенно вскочил на ноги:
- Бежим, бежим, Арагорн, Драконы!!! это Назгулы!!!
- Вот черт, - Арагорн вскочил на ноги, бросаясь вверх, к ближайшему ущелью.
Чистый горный воздух пронзил оглушающий высокий пронзительный вой.
- Они заметили нас, - прокричал Леголас, хватая непросохшую одежду, и карабкаясь следом за гондорцем.
- Беги, давай, - ответил Арагорн, с усилием отпихивая камень от входа в ущелье, спотыкаясь о мелкие камни и отломанные ветки деревьев, бросился вперед. Черные крылья ночного дракона, оседланного назгулом, оглушительно хлопнули за спиной Леголаса. Назгул теперь тоже увидел их и пронзительным криком подал сигнал остальным. Троица взмыла над ущельем огромными черными птицами. Леголас схватил свой лук, остановившись, выпустил стрелу в плотное черное, сверкающее тело нижнего дракона.
Дракон вздыбился в воздухе, резко дернувшись и завизжав пронзительно, сбросил своего всадника. Двое других, перепуганные поведением собрата бросились в разные стороны, позволяя преследуемым скрыться из виду, проскочив опасное ущелье.
Они с облегчением нырнули в густо поросший хвойными деревьями лес, и не сбавляя темпа пробежали его. Затем поляну с пожелтевшей травой. И, наконец, едва успели остановиться на вершине горы перед открывающейся перед ними удивительной долиной. Арагорн увидел замок черного камня, с возвышающейся посередине чудовищной высоты башней.
Он закрыл глаза, и открыл опять, и понял. Неизвестно как, но он просто понял, что это за замок.
- Саурон, - сказал он тихо.
- Ты думаешь, он все еще там? - переспросил подбежавший следом Эльф, прыгая на одной ноге и пытаясь попасть ногой в узкую штанину, - несмотря на войска?
- Я пойду туда, и проверю, - усмехнулся Арагорн.
- Я с тобой, - закряхтел Леголас, с трудом зашнуровывая все еще мокрые кожаные штаны у себя на животе.
- Тебе не надо туда ходить, - Арагорн внезапно повернулся к нему, в карих глазах его сверкнула сталь. - Он мой, Леголас….
Леголас испуганно воззрился на изменившееся лицо мужчины. Ему еще не приходилось видеть его таким.
- Арагорн, ты сошел с ума… - тихо прошептал он, пытаясь коснуться рукой его руки.
- Я сошел с ума Леголас, но он мой… - Арагорн отстранил его от себя.
- Я говорю тебе, ты сошел с ума, - повторил Леголас, страшная догадка исказила его лицо, - ты поверил... Саурону?
- Это не твое дело. Это касается только меня и его.
- Ты не пойдешь туда, - Леголас нахмурился, отступая назад, оглядывая поросшую лесом долину, в которой возвышалась черная башня, - Арагорн. Ты не пойдешь туда. Он убьет тебя. Он специально заманил тебя туда, чтобы убить. Только ты ступишь на порог, и мы проиграли. Мы все погибнем, не только ты. Не ходи туда один. Я договорился, сюда подойдут наши лесные войска, мы возьмем замок штурмом.
- Он там один, - сказал Арагорн, поправляя оружие, - Все что, возможно, решить с ним могу решить только я. Вы там совсем не к месту, эльфы.
- Я не пущу тебя, - Леголас схватил его за руку, но Арагорн вновь оттолкнул его, угрожающе вытаскивая из ножен свой меч.
- Тогда я тебя убью, глупый эльф, - хрипло сказал он.
- Арагорн, … - юное лицо эльфа исказилось от боли, и он опустил голову в отчаянии.
Арагорн, посмотрел на него в последний раз, искоса, через плечо, и спустился в долину. Он пробежал по подвесному мосту. Так же как и во сне, тут не было никого, но все было так, как будто тут только недавно были люди. Горели факелы, мостовая была начищена, декоративные странные деревья зеленели и выглядели вполне ухоженными. Он взбежал по ступеням, остановился перед огромными коваными воротами и громко прокричал, голос его эхом отозвался от горных вершин:
- Зачем ты это сделал со мной? Зачем?
Но горы лишь повторили его вопрос десятки раз подряд. Арагорн рванул ворота на себя и ворвался в темный коридор, сжимая рукоятку меча. Он не замечал мелькания залов и безлюдных коридоров, его мозги разрывала только одна мысль. Горячей лавой воспылали воспоминания о тех объятиях, о поцелуях, он не мог ошибиться, за этим было много, очень много, их невероятной силы близость в его сне, вчера, она разрывала их на части, она уничтожала их. Она влекла к себе, и, заставляя забыть обо всем, что было вокруг. Но вдруг?
Он слишком много знал о нем теперь. Вдруг это была обычная ловушка, чтобы заманить его к себе. Это было уже не раз, почему бы не с ним. Заманить и уничтожить? Невыразимый ужас стянул его грудь, невероятный ужас перед низостью его поступка, перед тем, что это происходило с ним. Его использовали как игрушку, манипулировали его разумом, его любовью, его совестью и честью. Темный паразит слишком глубоко забрался к нему под кожу. Впрочем, он сам виноват. Последние слова эльфа не шли у него из головы. Боже правый, он сошел с ума, он поверил… Саурону.
Он исправит свою ошибку. Как бы дорого ему не пришлось за нее платить. Знакомый коридор с черно-белой мозаикой. Арагорн в сердцах ударил факел правым кулаком, невероятной яростной силой заставив его прогнуться в удерживающим его бронзовом кольце. Ну, ничего, он покажет ему, чего стоят потомки Исилдура. Он не позволит ему издеваться над собой так же безнаказанно, как позволяли другие.
Разъяренный Арагорн пробежал по кроваво-красной анфиладе, по пестрому ковру, по знакомой винтовой лестнице наверх, в ярости выдернул сломанное копье из герба снятого с ворот Нуменора, старый череп со стуком упал и покатился по лестнице вниз, сверкая пустыми глазницами. Гондорец не заметил, как преодолел последний пролет винтовой лестницы, и оказался на пороге огромной залы, с открытыми окнами по всему ее периметру.
- Саурон! - хрипло закричал он.
И тот не заставил себя долго ждать.
Отдышавшись, Арагорн поднял глаза, и обнаружил Темного Владыку стоящим прямо перед ним. Сердце екнуло против его воли. Все то же лицо, все те же губы, глаза, рассыпавшиеся по плечам волосы цвета воронова крыла. Может все же зря он поверил словам чужаков, а не своим снам? Сомнение ядом проникло в его воспаленный мозг.
Будто заметив его колебания, Саурон, поднял в воздух меч, вытянувшись струной, вмиг, как и подобает опытному воину став с оружием одним целым, и сделал шаг в его сторону, провоцируя противника нанести первый удар. Ах, значит, ты так хочешь? Ты этого хочешь? Ну, так получи, же, коварный враг … разъярился Арагорн и с разбегу с нечеловеческой силой ударил наотмашь мечом. Саурон без видимых усилий парировал его удар, заставляя Арагорна отскочить в сторону, гася инерцию рывка.
Саурон не замедлил с ответным ударом и еще одним и еще, оттесняя противника к стене. Гондорец сопротивлялся изо всех сил, он заставит темного майя кровавым потом заплатить ему за каждый шаг его отступления. Саурон ударил мечом снизу, и практически сразу меч просвистел у самого носа Арагорна. Стук соприкосновения мечей стал почти непрерывным. Еще шаг вперед, да, он отбил его, и тут же отступил на два назад. Еще удар, гондорец уперся мечом в стальной меч врага, пот ручьями стекал по его лицу, он зажмурился, чтобы не видеть его лица теперь, так близко от себя, мышцы дрожали от напряжения, становящегося все невыносимее с каждой секундой, в тот самый момент, когда руки отказали ему и он готов был сдаться уже, Саурон внезапно опустил меч, и ударил снова. Арагорн отлетел назад, чувствуя спиной холодную поверхность стены.
Гондорец с ловкостью змея вывернулся в последний момент, откатившись по полу и вновь вскакивая на ноги, занося меч над головой темного владыки сзади. Саурон наклонился и с разворота, с невероятной силой ударил Арагорна, вырывая оружие у него из рук и заставляя меч со звоном стукнуться об пол, отпружинив от стены, в которую ударился. Арагорн упал на пол, обреченно сгруппировавшись, ожидая, что в эту самую секунду на него со всей своей неотвратимой силой обрушится меч врага.
Прошла секунда, и …ничего. Он подождал еще немного и открыл глаза. Саурон стоял прямо над ним, опустив меч, и ждал. Лишь его грудь слегка вздымалась, после боя. Он насмешливо выгнул бровь, увидев, что Арагорн открыл глаза.
- Бери меч, - тихо сказал он.
- Ты, - хрипло проговорил Арагорн, - победил.
Саурон едва заметно нахмурился.
- Бери меч, Арагорн, - повторил он.
- Ты победил, ты должен убить меня, сейчас, - тяжело дыша, проговорил лежащий Арагорн, - или ты надеешься, что я буду просить у тебя пощады, злодей?
- Бери свой меч, и сражайся дальше, жалкий трус, - крикнул ему Саурон, голос его усилился полукруглыми сводами залы, глаза его сверкнули яростным огнем.
Арагорн зарычал, перевернувшись на полу. Одним мощным движением вскакивая на ноги и подбирая с пола вылетевшее из его рук оружие. Ярость утроила силы Арагорна, и к тому же, он уже успел за некоторое время изучить манеру боя своего противника. И теперь оружие их сталкивалось воздухе с одинаковой силой. Арагорн бросился в сторону, хитрым маневром загоняя Саурона в угол, майяр вывернулся, Арагорн обрушил на него серию сильнейших ударов, и внезапно отскочил, заставив темного владыку потерять опору.
Саурон упал на колени, под мощным натиском потомка нуменорцев. Меч просвистел у самого его лица, и он отклонился назад, опираясь на руки, острое лезвие меча Арагорна уперлось в голую кожу горла, между распахнутым воротом рубашки.
- Ты задурил мне голову своими дурацкими фантазиями, - крикнул гондорец, - Ты заставил меня забыть обо всем, забыть себя самого, свою жизнь, Арвен, бросить своих соратников, прийти сюда как овцу на заклание. Ты заманил меня сюда, и ты поплатишься за свои игры с королем, клянусь своими предками, меня не остановит ничего, - хрипло проговорил Арагорн, встряхивая влажными спутавшимися в горячке боя волосами, - Но прежде, ответь мне на один вопрос, Темный Владыка Саурон, только на один. Зачем ты заманил меня сюда, Почему именно так?
Несмотря на неудобство позы, в которой находился коленопреклоненный поверженный майяр, лицо его оставалось невозмутимым.
- Я люблю тебя…, - мягко проговорил он, и глаза его сверкнули странной усмешкой.
- Врешь! - выкрикнул Арагорн, меч заходил ходуном в его руке, - Ты заманил меня сюда, чтобы отомстить. Ты хочешь отомстить, и ты выбрал меня, так Саурон? Твоя гнусная сущность не могла удовлетвориться простыми способами, ты слишком труслив, чтобы победить меня в честном бою. Твоя нечеловечья логика изобрела себе новую игрушку в темном наслаждении давно забытой всеми, нанесенной тебе обиды. Ты лелеешь ее, ибо только эта месть, только она придает смысл твоему существованию. У тебя больше нет ничего кроме нее.
Смуглый майя у его ног безмятежно улыбнулся на резкость его слов.
- Возможно, именно за это я и люблю тебя…, - сказал он.
- Но… - Арагорн поперхнулся словами от неожиданности, пытаясь собрать воедино свои все еще бушующие после взрыва ярости мысли. Саурон посмотрел на него…взъерошенного…сочувственно, и улыбнулся опять.
- Давай малыш, - медленно опустив глаза, сказал он, - Давай, - тон его оставался таким же спокойным, будто он успокаивающе гладил по холке перепуганного молодого жеребца. - Сделай это поскорее, сделай то, что должен, родной. Я столько уже живу на этом свете, я уже перестал получать удовольствие от пафосных сцен, Арагорн. - Саурон резко двинулся вперед, буквально насаживаясь на острое лезвие меча Исилдура в руках его потомка.
Клинок царапнул смуглую кожу, а Арагорн, испуганный неожиданным движением противника подался назад, отдергивая руку, не в силах оторвать взгляда от тонкого ручейка крови, варварски нарушившего первозданную красоту гладкой кожи. Повинуясь внезапному порыву, Арагорн бросился на колени, рядом с Сауроном, хватая его за плечи и крепко сжимая руки.
- Перестань, - яростно встряхивая головой, проговорил он, - ты не можешь так,…ты не должен так себя вести…
Их лица, взмокшие во время борьбы, были совсем близко, их горячее дыхание сливалось в одно.
- Да ну? - глаза Саурона сузились зло, он оттолкнул руки Арагорна, точнее, он…попытался их оттолкнуть, - А что я должен делать? Я должен спровоцировать тебя так, чтобы ты, убив меня, мог чувствовать себя светлым и безгрешным, Арагорн? Я могу быть только таким, чтобы, убивая меня, твоя совесть была чиста?
В его голосе против его воли прозвучала вдруг такая боль, что сердце Арагорна окатило жаркой волной.
- Не смей так говорить мне,…просто…не смей, Саурон,…Сау… - прошептал он.
Шероховатые ладони гондорца неловко обхватили с обеих сторон прекрасное лицо. Он губами схватил и убрал с него упавшую черную прядь волос. Впился ртом в рот майяра. Замер, чувствуя, что тот отвечает ему. Застонал, сжимая руками, стройное тело Саурона, и чувствуя, что того трясет, будто от лихорадки. Эта дрожь вскоре передалась ему, и вряд ли нужно объяснять по какой причине.
- Ты в прошлый раз даже не потрудился раздеться, - возмущенно прошептал Арагон, с неохотой отрывая губы от сладких губ юноши.
- Ну, так, будь добр, потрудись в этот раз ты, - вызывающе глянул на него Саурон, закусив край нижней губы.
Арагорн трясущимися от нетерпения руками выдрал стройное смуглое тело из тонкой ткани.
- О, чеееееерт, - простонал он, хватая его за плечи и встряхивая, - о, чееерт, этого не может быть, - на правом его плече красовался синяк, ровно там, в том месте, где он так неосторожно сцепил свои зубы в упоении их близостью, - Саурон, но я думал…это же был сон, Саурон?
Юноша в его руках недовольно выдохнул, запрокинув голову, растянулся на полу.
- Арагорн,… иди к черту, - сказал он, медленно поглаживая себя рукой по груди, и уцепившись взглядом в Арагорна.
- Саурон… - простонал Арагорн.
- Я хочу тебя, - сказал Саурон.
- Но, Сау…
- Арагорн, - Саурон схватил его за плечи и опрокинул на спину, - ты…какой язык вообще понимаешь? - Он стащил с Арагорна штаны.
- Твой, - внезапно осмысленно произнес Арагорн.
Саурон вначале посмотрел на него непонимающе, но вскоре до него дошел смысл сказанного его любовником, он плотоядно ухмыльнулся и наклонился, прикусывая его пупок.
Горячее дыхание обожгло его стоящий колом член, отчего мурашки побежали по коже. Руки майяра сжимали его бедра, он хотел бы сказать, до боли, но какое значение имела какая-то жалкая боль перед его желанием. Он и сам не понимал, что творится вокруг, он просто хотел его, этого черноволосого красавца, своего заклятого врага, хотел его всего, нечеловеческим желанием, хотел. Сжать его в руках, едва ли не услышать, как хрустят его кости, насадить на себя, и плевать, что он об этом думает, только чувствовать его тело в своей власти. Саурон, будто бы поняв его состояние, в ту же секунду обхватил мокрыми губами его член, едва ли не всхлипывая, так лихорадочно вырывался воздух из его легких. Арагорн приподнялся на локтях, ведомый жаждой видеть все, каждое самое мелкое, незаметное движение страсти, он бы просто не простил себе, если б смог это пропустить.
Длинные волосы спутались в горячке любовного поединка, рассыпаясь по голым, подрагивающим плечам майя, по его собственным бедрам и животу…Арагорн трясущейся рукой перекинул непокорный иссиня-черный водопад с одной стороны, чтобы насладиться его лицом. Арагорн застонал громко, запрокидывая голову, боже правый, это было слишком для него, болезненное возбуждение, овладевшее ими обоими с невероятной силою сдавило ему грудь стальным обручем.
Он видел покрасневшие щеки Саурона, его зажмуренные глаза, все его тело, руки, спину, плечи, пальцы, рот, подающиеся к нему, отданные одному лишь порыву будто и не было ничего кроме мысли о том, чтобы доставить ему наибольшее наслаждение. Он забирал его всего, глубже, глубже, дьявол, скользил по его перевозбужденному стволу, и сам стонал, так сладостно, в то самое время как сосал у него. Арагорн закусил запястье своей руки, чтобы хотя бы каким то отвлекающим маневром сохранить в себе остатки разума, вырвать его из водоворота непристойной, но все же он был уверен, божественной неги.
Внезапно Саурон сдавленно вскрикнул, выпуская его из своего рта, упал вниз, разом, тяжело дыша, упираясь лбом в разгоряченный член, дыханием обжигая тугие яйца возлюбленного.
- Не могу больше, - едва выдохнул он, - не могу, сейчас кончу…
Арагорн заурчал довольно, как кот, и поднял его податливое тело за плечи наверх, заставляя его сесть прямо. Раздвинув колени, он и сам сел напротив, успокаивающе массируя плечи майя, с удовольствием обзирая стройное тело, возбужденное донельзя, с прижатым к животу, вопреки всем законам тяготения, членом, осознанно избегая возможного контакта с наиболее чувствительными частями тела их обоих. Видит бог, он и сам едва держался.
- Такой красивый…такой возбужденный…такой…мой…. - прошептал Арагорн, усмехаясь, проводя руками по мокрой шее Саурона вниз и вверх, обнимая его и прижимая к себе сильнее.
- Иди сюда,…иди ко мне, - горячо прошептал Арагорн, опускаясь на пол, покрытый ковром, и всем телом придавливая Саурона. - Дай мне…свой рот…. - он нашел его губы, припал к ним, отрываясь с неохотой, только чтобы сказать - Дай мне…Саурон,…дай мне…себя.
Арагорн погладил его бедро. Саурон усмехнулся, глаза его блеснули странно.
- Бери,…Арагорн, - через долгую паузу, нарушаемую только лишь биением их сердец, сказал он.
И теперь оно только ускорялось и ускорялось до невозможности, усиленное их единением, сводя их обоих с ума одновременно. В горячечном бреду, оставляя лишь краткую долю сознания, чтобы схватить, стараясь запечатлеть в сердце навсегда картины этого безумия. Мокрую кожу, сверкающую в отсветах огня, неистово стиснутые зубы, в тщетной попытке сдержать рвущийся из груди крик. Сцепившиеся пальцы, вздох, больше похожий на всхлип, глупые, но такие возбуждающие слова, рваные нервные движения внутри, и отчаянно напрягшиеся мышцы, в агонизирующем ритме экстаза.
Они потом молчали долго, просто лежа на полу, когда Арагорн склонился к нему:
- Ты останешься со мной? - хрипло спросил он.
Саурон промолчал. Как неожиданно больно кольнуло сердце, его лицо не отразило.
- Ну же, - Арагорн тряхнул его за плечо, - и не смей говорить мне "нет".
Саурон посмотрел ему в лицо, светлые глаза странно сверкнули.
- Разумеется, я останусь навсегда с тобой, - тихо проговорил он, - как и ты …со мной… некоторые вещи остаются на тебе навсегда, будто бы клеймо от раскаленного железа.
Арагорн нахмурился.
- Это не совсем то, что я хотел услышать - сказал он.
- Ты любишь меня, Арагорн? - улыбнулся майя.
- Долго думал, что спросить, Саурон? - грубовато хмыкнул Арагорн, откидываясь на спину.
Саурон и бровью не повел.
- За что ты меня любишь? - проговорил он, задумчиво глядя в отбеленный потолок.
- Я воин, а не философ, Темный Властелин.
- Ну, так я скажу тебе, мой…король, - улыбнулся майя, встряхивая мокрыми волосами, и перевернулся на живот - Все дело в том, что мы с тобой на лезвии меча, Арагорн. - Саурон протянул руку в сторону взял в руки валяющийся на полу меч, задумчиво глядя на сверкающее стальное лезвие - Ты и я. Балансируем на грани, она настолько тонкая и острая, что один неверный шаг может стоить жизни. Но на карту поставлена не жизнь одна, разве же кто-нибудь из нас будет бояться ее потерять? Нет, не жизнь. Честь. Моя и твоя честь. У нас с тобой больше ничего нет в этом мире ценного кроме чести воина. И одного неверного шага достаточно, чтобы потерять все. Это так будоражит нервы, друг мой, не правда ли?
- К чему ты клонишь? - Арагорн отобрал у него меч и положил рядом, - Хотя я и не дорожу своей жизнью, но так мне все же будет спокойнее, - прокомментировал свои действия, усмехаясь, он.
Саурон оставался серьезен.
- Ты любишь во мне это чувство - быть на лезвии меча.
- Если тебе это видится так, я согласен. Значит, будем на лезвии меча, - послушно кивнул Арагорн.
- Вдвоем нельзя, слишком мало места.
- Да, неужели, Владыка Саурон, мира слишком мало для тебя? - рассмеялся Арагорн.
- Нет, мне хватит, - Саурон усмехнулся в ответ, - Но я не об этом. Не может быть двоих победителей.
- При чем здесь победа? Зачем она нужна, если она достанется такой ценой, - Арагорн потерся щетиной об его плечо.
- Затем, что ты не сможешь уважать меня, если я окажусь побежденным, а побежденного тебя не смогу уважать я. Ты потеряешь меня, победив, а, я, победив, потеряю тебя. Ты понимаешь, что вопрос в том, кто из нас сможет заплатить эту цену? Какое значение перед этой ценой имеют какие-то клятвы?
Арагорн отклонился от него, и промолчал.
- Но это больно, - сказал Саурон.
Арагорн вскинулся возмущенно.
- Зачем ты говоришь мне это? - он приподнялся на локте, щеки его пылали, - Зачем ты издеваешься надо мной? Ты сам решил привести меня сюда…ты…Зачем?
- Возможно, я тоже люблю быть на лезвии меча, - хмыкнул Саурон, искоса глядя на него. Смеривая взглядом с ног до головы, задерживаясь на особенно выдающихся частях тела возлюбленного.
Арагорн зарычал и бросился на него, подчиняя себе его гибкое тело. Его приятно удивила донельзя ободряющая и моментальная реакция Саурона на его ласки. Они опять занимались любовью, будто это был их поединок, беря реванш друг у друга, и заставляя загореться местью на будущее за сегодняшние победы.
- Видишь, как все просто на самом деле… - устало прошептал вымотанный Арагорн, когда они уже лежали в кровати.
Вскоре гондорец крепко спал. Саурон поднялся на руках, внимательно глядя на спящего. Грустная улыбка скользнула по его прекрасному лицу, он наклонился и поцеловал Арагорна в губы, черный шелк волос каскадом упал на лицо мужчины, заставляя его спросонья забормотать что-то.
- Я сделаю этот выбор за тебя, это, наверное, единственное, что я в силах для тебя сделать, любовь моя - грустно усмехнувшись, сказал Саурон, отклоняясь, и все еще не в силах оторвать взгляда от ставших родными черт лица Арагорна, - Легко быть на лезвии меча. Но это тяжело…так невыносимо тяжело, знать, кто упадет первым.


Анхесенпаатон Ра © 2005



ДРУГ МОЙ, ВРАГ МОЙ…


Эпиграф:
" …Но я так начитан,
Я знаю отлично,
Чем закончится эта игра…"
Deadушки "Саломея"
 
Орк в ржавых железных доспехах с чужого плеча задумчиво поковырял в носу, плюнул и дернул за цепь, которая сковывала сидящего на траве пленного эльфа, побуждая его следовать за собой даже против его воли. А, по сути, попросту волоча раненого по траве за собой. Изможденный, сероватый от большой кровопотери эльф, пришел в себя от толчка и, не соображая до конца что происходит, дернулся отчаянно в сторону в тщетной попытке освободиться. Вскочил на ноги, скривившись от боли, кровь из рваной раны на боку остановившаяся было, хлынула вновь, окрашивая одежду, ставшую всю ниже пояса охряного цвета засохшей крови пурпурными разводами поверху.
Другой орк, черный и страшный, с отличительными знаками сотника, носимыми им со вкусом настоящего эстета чуть пониже могучей выпирающий буграми мышц спины, подскочил слева. Он ловко подставил худому блондину подножку, и, не выпуская своей собственной добычи из рук, оглушенного, завернутого в плащ командира плененного отряда. Первый орк недовольно зарычал и отвесил упавшему на колени раненому эльфу оплеуху.
- Ур-р-роды, бля… - пробурчал себе под нос орк в ржавых доспехах, оборачиваясь. Оставшаяся часть отряда теперь уже практически догнала их. Несколько десятков орков плелись позади, ведя за собой добычу, а те, кому повезло меньше, так и попросту волоча на себе пленных и раненых эльфов. Он хрипло вздохнул. Столько сил угрохали на этих вырожденцев, нет, чтобы прибить их там на месте. Будто бы прочитав его мысли, черный сотник похлопал его по плечу:
- Лучше уж делать так, как Они решили. Их величество не прощает неповиновения. Темный Лорд Саурон прибили бы нас там же, на месте, рядом с этими обесцвеченными подонками. Последнее как я хотел бы умереть - так это в обнимку с эльфом, - будто бы в подтверждение своих слов, он пнул коленкой в лоб болтающемуся на плече эльфу.Да, они взяли пленных только поэтому, и теперь они с командиром орков, возглавив процессию, остановились у самого входа в палаточный походный лагерь.
Широкие круглые шатры диковинных расцветок были растянуты почти на всю поляну. Костры, ярко пылавшие ночью, теперь лишь чуть дымились, теплея углями. Поляна казалась безлюдной, видимо другие воины тоже ушли выслеживать эльфийские патрули нарушителей мордорских границ. Лишь пара часовых лениво резалась в нарды, стуча костями о деревянную доску и вяло переругиваясь. Черный орк закряхтел и забросил тело эльфа себе на плечо, надо сказать ноша за несколько часов уже порядком ему надоела. Как вдруг раскачивающаяся из стороны в сторону и коварно при каждом шаге щекочущая бедро орка платиновым шелком волос, голова командира, поднялась, и хрипло прошептала что-то по-эльфийски.
- АГА! Очнулись, ваше благородие, - воскликнул его враг, резким движением опуская его на землю с грохотом и бесцеремонно словно бы хоббит мешок с картошкой, - так значит, дальше ползете сами, так-так вперед, перебираем всеми четырьмя лапами, - черный орк хотел было пнуть его как следует ногой, когда совсем рядом послышались шаги.
- Эй, дай-ка мне посмотреть, что вы привели.
Перед затуманенными глазами сидящего на земле и изо всех сил опирающегося на руки эльфа возник высокий черный силуэт. Орки повиновались ему, правда, с некоторой неохотой. Мужчина наклонился к нему и приподнял его лицо за подбородок к себе. Хм, мужчина. Лицо его наполовину было скрыто черной материей, но сочные оливковые раскосые глаза на гладкой коже без единой морщинки, говорили о том, что он вряд ли мужчина, мальчик, быть может, юноша, но не мужчина, нет. Тем не менее, рука, крепко державшая его за подбородок, была вполне крепка и тяжела. Увидев, что глаза белокурого пленника немного прояснились, харадрим спросил медленно и с расстановкой, жуткий резкий акцент царапал уши, словно ржавый гвоздь стекло.
- Ты что ли командир? - обыденно так, с ноткой презрения спросил он.
Эльф вспыхнул против воли, и сжал зубы крепче.
- Отвечай же, я задал тебе вопрос, эльф, - еще жестче повторил харадрим. Командир эльфов попытался скрыть свою ярость язвительной насмешкой:
- Обыкновенно я редко вообще даже разговариваю с мальчиками, которые красят глаза, словно уличные бляди, харадрим, только разве что торгуюсь о цене.
Подошедшие орки и небольшая группка оставшихся в живых эльфов разразились издевательским хохотом. Эльфы в поддержку своего командира, а орки, просто потому что недолюбливали и презирали слабых людишек, которых почему-то ставили ими командовать. Харадрим с размаху ударил Халдира по лицу, глаза его сверкнули нехорошим блеском, он схватился за кинжал у себя на поясе, будто бы желая одним движением перерезать эльфу глотку. Халдир прикрыл глаза, вмиг поняв, что ничто уже теперь его не спасет, и не желая лишь только ничем ни позой своею, ни выражением лица не показать врагам и соратникам, что он хотя бы на одну секунду испугался смерти.
Внезапный громкий окрик, прорезавший прозрачный воздух лесной поляны, заставил харадрима отпустить его, и Халдир, потеряв опору, едва не упал на траву лицом вперед. Или он едва не упал вовсе даже не от потери опоры. Черт его дери…мать его эльфийка… Он просто в эту самую секунду… Увидел Его Самого. Эльфийский командир ни в чем не был уверен, но холодок против воли прошелся по его позвоночнику, тоскливо затянув где-то в боку. Ни для кого еще не оканчивалась добром это встреча.Ну, конечно же. Это же встреча с самим …Злом, если таковое способно существовать в принципе хмыкнул Халдир про себя.
Зло, или что-то за него, шло между растянутыми по поляне шатрами, опустив глаза вниз, будто бы в невероятной печали или сосредоточенности. Ветер подхватил волосы, черным плащом разметав вмиг вокруг лица, скрывая возможность его рассмотреть получше. Строен, высок, и идет, покачиваясь, будто бы слегка пьян. Харадрим подскочил к нему, быстро говоря что-то на своем наречии, но он лишь протянул ему руку. Медленным царственным жестом, одним стальным взглядом побуждая молодого парня опуститься на одно колено и припасть губами к протянутым тонким пальцам. Халдир не мог не отметить, что слишком задержались уже на них губы харадрима для простого жеста выражения почтения, уж слишком чувственно изогнулась спина мальчишки. Он фыркнул было, сам себе, недоверчиво, насмехаясь над странными для такой ситуации мыслями. Когда, будто бы специально для него, будто бы в подтверждение его худших подозрений, господин харадрима наклонился к мальчишке и раздраженным и собственническим движением сдернув чадру, и поднимая лицо к себе за подбородок схватил его губы своими, раскрывая его себе развратным поцелуем.
- Мерзость, - прошептал Халдир сквозь зубы, как он надеялся, достаточно тихо, но черноволосый, теперь у него уже не было сомнений в этом, Темный Майя, будто услышав его слова, произнесенные сквозь зубы, повернулся. Даже не повернулся, посмотрел насмешливо искоса, медленно прикусывая нижнюю губу. Выпрямился, будто позабыв о своем рабе. И показал на него оркам, приведите, мол, ко мне.
Халдир выругался сквозь зубы многосложно и витиевато. Предводитель шайки орков поволок его за собой, ничуть не церемонясь. Поволок вслед за своим повелителем в огромный круглый шатер, черный с серебром. Орк приговаривал сквозь мат, угрожающе потрясая мечом в руке, что сейчас жалкий эльфийский уе…ну, скажем так, не уродившийся эльф, узнает, где зимуют гномьи блохи. И что ему лучше было бы перед их Темным Господином держать в узде свои самолюбивые повадки лесного сторожа, ведь всем известно, что в лесу каждый пень считает себя повелителем мира.
Халдир гордо шел за орком, спотыкаясь о коряги. Он не скажет ему ничего, о нет, он не дурак, он сцепит зубы и будет молчать до последнего, как бы это порождение самой тьмы не заставляло бы его заговорить. Халдир вошел в палатку, высоко подняв голову, лицо его исполнилось выражением горделивого превосходства над повелителем вонючих и тупоголовых орочьих шаек. Он заметил, правда, что шатер внутри был обставлен уж даже слишком изыскано для временного жилища неприхотливого воина. Ручные тканые ковры висели на стенах, защищая ярко освещенное факелами устланное шкурами пространство шатра. Прямо напротив входа стояло кресло, неподалеку от импровизированного, но вполне комфортабельного ложа.
В кресле, устало подперев голову рукой сидел тот самый мужчина, который целовал харадрима на поляне. Теперь, чуть ближе, он показался ему значительно моложе и безобиднее, по лицу его блуждала безоблачная улыбка, хотя, может, виной тому был и почти пустой кувшин с вином, зажатый им в другой руке. А может и не один.
- Я вынужден перед вами извиниться, мой капитан, - внезапно тихо проговорил сидящий в кресле. Мягкий тон, низкий бархатистый тембр моментально пронзили тело Халдира насквозь. Будто бы он и правда мог ощущать вибрацию звуковых волн своим телом. Говоривший замолчал и тут же словно чего-то стало в комнате не хватать. Когда до эльфа наконец дошел смысл сказанным майяром слов, Халдир недоуменно поднял бровь.
Саурон посмотрел на него исподлобья и устало прикрыл лицо рукой:
- Я ни в коей мере не желал бы выказывать своему высокородному и поверьте мне, - голос его дрогнул, - очень высоко чтимому мной противнику неуважение любого рода.
Халдир нахмурился сильнее. Сперва он решил, что черноволосый смазливый майя издевается над ним, но лицо внезапно обнажило свою невероятную ранимость и такую изможденность страданием, что сердце эльфа сжалось против его собственной воли.
- О чем вы? - хрипло переспросил эльф.
- Простите меня, я даже не могу встать, чтобы приветствовать вас здесь. Ради бога, не подумайте в этом злого умысла, но мое колено, оно убивает меня. Я не в силах сегодня выдержать этой пытки опять, но поверьте мне, капитан, я должен стоять в присутствии такого знатного и безупречного отражения воинской чести.
Халдир озадаченно прошептал:
- Не стоит беспокоиться из-за такой ерунды.
- Спасибо. Вы так добры ко мне, - еще тише сказал юноша, и тряхнул головой, заставляя копну неприлично длинных черных волос вольно раскинуться по плечам. Халдир смотрел на сверкающий антрацитовый каскад, его руки непроизвольно сжались в кулаки от внезапно пронзившего его желания зарыться в их густоту. Взгляд его скользнул в вырез расстегнутой почти до пояса рубашки, выше по груди к подбородку и полным губам. Мальчик-харадрим должно быть хорошо знает, ради чего он расстилается перед Ним. Да, он бы сам согласился кое-что перетерпеть за…Халдир внезапно рассердился сам на себя, за обуявшие его совершенно дикие, исходя из его нынешнего положения, мысли. Он нахмурился и нарочито резко выпалил:
- Мое имя Халдир. Я капитан отряда лесных стражей.
Саурон удивленно зевнул и сложил руки на животе, в ожидании глядя на пленника. Халдир нахмурился и повторил:
- Я сказал мое имя Халдир,…я…
- Я слышу, - тихо перебил его Саурон, скривившись, - у меня чертовски болит колено, но я от этого еще пока не оглох.
Халдир покраснел, но сдержал себя.
- Вполне вероятно, что вы не обучены элементарному воинскому этикету, но извольте сказать мне, кем я имею честь быть взятым в плен, уважаемый незнакомец?
- Вы имеете честь быть взятым… - Саурон выпрямился в кресле, глаза его сверкнули, лицо вмиг потеряло выражение мягкости и безвольности, - мной, - жестко сказал он. Потом майяр опять откинулся на спинку кресла, насмехаясь и удивляясь своей внезапной вспышке.
- Так значит, Ваше имя? - гордо задирая подбородок процедил Халдир.
Саурон хмыкнул, уже взяв себя в руки и, четко выговаривая слова, преувеличенно нежно проговорил, меланхолично глядя куда-то Халдиру ниже пряжки на штанах.
- Владычица Галадриэль.
Халдир опешил на секунду, смущенный непоколебимой серьезностью тона своего собеседника, но скоро до него дошел смысл сказанного.
- Вы, - он выдохнул тяжело, - издеваетесь надо мной?
- Ты, - Саурон запрокинул голову и допил вино из кувшина, - первый начал, - он задумчиво вытер лицо рукавом, потому что от лихого жеста темно-красная жидкость выплеснулась ему из слишком широкой горловины глиняного сосуда прямо в лицо.
- Я? - Халдир попытался возмущенно подпереть бок рукой, но тут опять вспомнил, что руки его скованы. Увлекшись диалогом, он чуть было не забыл этого. Саурон наклонился и поставил вино на пол прямо между своих сапог.
- А то ты не знаешь, кто я такой, Халдир, - буднично хмыкнул он, - то есть я хотел сказать, кто поимел честь тебя поиметь…в плену…Ч-ч-черт, я что-то плохо соображаю, и язык у меня заплетается, - майяр тряхнул головой и пнул кувшин остроносым сапогом, украшенным серебряным шитьем. - Вот это вот вино было точно лишним. Ты, кстати, сам-то, выпить хочешь?
- Нет, - нахмурился Халдир.
- Почему?
- Я предпочитаю принять свою судьбу, от тебя, Саурон, как подобает мужчине.
Саурон закусил губу:
- Что ты знаешь о том, как подобает мужчине принимать меня, Халдир? - насмешливо переспросил он.
- Чертовски смешная шутка. Достойная разве что повелителя тупых орков.- вспыхнул Халдир, изогнутые брови его в гневе едва не сошлись на переносице. - Зачем ты пригласил меня сюда, Ужасный Саурон, ты хотел поиздеваться?
- Нет, - сказал Саурон, - Эльфы никогда не понимали моих шуток.
- Нет? - переспросил Халдир, - Тогда что? Объясни мне смысл вот этой шутки?
Саурон отрицательно покачал головой, черная прядь непокорных волос упала ему на лицо, он убрал ее рукой и улыбнулся едва-едва, кончиками губ:
- Просто хотел с тобой поговорить…
- Разговоры с лижущими тебе сапоги харадримами перестали льстить твоему самолюбию, Саурон, захотелось поговорить с эльфом?
Саурон расхохотался.
- Один ноль в твою пользу, - сказал он, и закинул руки за голову, лениво развалясь в кресле. Темноволосый смазливый юноша медленно и внимательно оглядывал фигуру стоящего перед ним эльфа. И молчал. Халдир неуверенно поежился под его взглядом, и эта ситуация и его молчание нервировали капитана едва ли не больше чем скользящий стальной холодный оценивающий взгляд. Циничный и гораздо более взрослый и мудрый взгляд, чем это могло бы подобать ему. Оценивающий. И тем не менее. Будто бы ласкающий его. Черт, что он себе позволяет? Даже если он настолько пьян, как пытается изобразить, что черт возьми он вытворяет?
- Так что? - не выдержал Халдир, - Что тебе от меня надо, темный майя? Я тебе не мальчик, чтобы ты играл со мной в свои детские загадки. Я не позволю издеваться над собой. Говори же, что тебе нужно майяр!
- Знаешь, а ты мне нравишься, - внезапно сказал Саурон, - Мне импонирует твоя гордыня. Всепобеждающая и тупая. Тупая настолько, что она подминает под себя все, и даже твое чувство самосохранения, - он коротко рассмеялся, - Ты чем-то похож на меня.
- Что? - нахмурившись переспросил Халдир.
Саурон потянулся.
- Поэтому я и думаю что ей должно польстить мое предложение. Ну, хотя бы в глубине души, но ей это должно польстить. Я предлагаю тебе сделку, Халдир.
Халдир вытянулся гордо, заставив сковывающие его цепи громко звякнуть.
- Никогда еще в своей жизни я не шел на сделки с темными силами… - хрипло проговорил он. Саурон неожиданно рассмеялся глубоким грудным смехом, погружая слух эльфа в странно-сладостную дымку нежности.
- Возможно именно поэтому ты до сих пор все еще только капитан, - неожиданная резкость слов ударила наотмашь, неожиданно исподволь разрушая созданное им очарование.
Халдир нахмурился, стараясь скрыть, как глубоко задели его слова майяра, у него заходили желваки от напряжения. Саурон улыбнулся его реакции, немного снисходительно улыбнулся. Голос его опять принялся источать мед:
- Не обижайся на мои слова, друг мой…
- Не смей называть меня… - начал Халдир, вспыхнув, лицо его запылало краской возмущения.
- Другом? - учтиво подсказал Саурон, склонив голову на бок, оценивающе подперев скулу указательным пальцем, и как бы в задумчивости проводя подушечкой среднего пальца по своим полуоткрытым губам. Медленно раз за разом, повторяя движение, не сводя испытующего взгляда со стоящего перед ним высокого гордого светловолосого командира эльфов. Халдир не говорил ни слова, неизвестно с какого рода волнением он пытался справиться в данный момент, но самоуверенное выражение лица покинуло его. Саурон закрыл глаза, медленно прикусывая палец зубами, заставляя полные губы раскрыться сильнее.
- Так, стало быть, враг мой, - внезапно выпрямился он в кресле, опуская руки на подлокотники, открывая глаза резко, будто бы только-только очнувшись от задумчивости. Убеждаясь, что как он и предполагал, глаза эльфа впились взглядом в его губы, и ничего уже не могло его от них оторвать по доброй воле. Саурон легко поднялся с кресла и подошел к стоящему посередине цветастой походной палатки эльфу.
- Жизнь каждого из нас, - сказал он, тепло, и в тоже время настойчиво глядя в глаза эльфа, - похожа на шахматную партию. И каждый из нас не более чем пешка в чьей-то беспощадной и неведомой руке. Пешка может за всю партию так и не двинуться с места и сохранить себе жизнь, даже в случае если ее сторона проиграла, впрочем, она даже и не поймет, что это так, - Саурон посмотрел на пересохшие губы Халдира, на его вздымающуюся грудь, и положил руку ему на плечо. - Если пешка попадает в стан врага, то это означает для нее верную смерть. Даже если она и жертвует собой ради хитрой комбинации ее повелителей. Истории известны случаи, когда пешке удавалось таким образом стать ферзем, - Саурон остановился на секунду, будто бы борясь со смехом, потом продолжил - но я сомневаюсь, что расскажу эту историю в этот раз. Ты проиграл и ты в руках врага. Но я предлагаю тебе жизнь.
- И что ты полагаешь, я брошусь к твоим ногам в благодарность и начну целовать тебе руки как все твои жалкие рабы?
- Ну, не так грубо, но в целом мою мысль ты понял.
- Да ебал я тебя…
- Да ну? - спросил Саурон, - возможно я не слишком силен в эльфийском…
- Да нет, ты все правильно понял, - закусив губу ехидно и отчаянно глядя на врага, даже покачиваясь от нетерпения и собственной смелости, повторил Халдир. Саурон опустил глаза на секунду, ямочка обозначилась на его щеке в тщетной попытке сдержать улыбку. Он закрыл рот рукой и с шумом втянул ноздрями воздух. Плечи его подрагивали от смеха.
- Видит бог, - хрипло проговорил он, - видит бог, Халдир, - Саурон положил обе руки на плечи командира эльфийского отряда, - Я очень надеюсь, что ты знаешь, что ты делаешь.
Халдир даже не успел сообразить, как он сумел это сделать, но одна смуглая рука подхватила его за шею, удушая, вторая неожиданно уперлась в его спину, будто бы придавливая его к полу. Халдир сжал зубы, пытаясь вырваться, но только лишь увидел, как сильнее вздулись вены на напрягшихся мышцах удерживающей его руки. Он почувствовал некоторое облегчение, когда колени его коснулись застеленного шкурами пола. Он даже нашел в себе силы проговорить презрительно:
- Ты силен, майяр, когда знаешь, что у меня связаны руки    и …
Он не успел даже договорить, когда руки его освободились, как по волшебству. Он не успел насладиться ощущением приливающей к ним, затекшим от неудобного положения, крови, как почувствовал, что майяр схватил его ладонь и поднес к своим губам.
- Ну и что ты теперь будешь делать своими руками? - насмешливо спросил Саурон. Обжигая теперь дыханием ставшую внезапно такой чувствительной кожу на шее эльфа. Он сжал его безвольную кисть своей горячей рукой. Учащенно дыша от неожиданно мощно нахлынувших на него ощущений, эльф не нашелся, что и ответить. Может зря. А может быть, и нет. Руки Саурона подхватили его плечи и, внезапно, с силой толкнули, заставляя эльфа опуститься вперед.
- По крайней мере, так тебе легче будет на них опираться, - так откомментировал происходящее сам майя.
Он не дал светловолосому опомниться, ибо в ту же секунду с жадностью закусил губами загривок беспомощно стоящего на четвереньках командира эльфийского отряда, гладя руками его тело под собой. Рванул материю рубахи из брюк, крепко держа зубами шею мужчины, так же уверенно, как пантера держит своего непослушного котенка, скользнул по животу, бесцеремонно сунул руку в его штаны. Халдир выдохнул против воли, чувствуя, как шероховатая теплая ладонь подхватывает его яйца, взгляд его намертво прицепился, заинтересовавшись вдруг, к тому, как их волосы слились черно- белыми полосами у него на плече, так, как будто ничего важнее и интереснее ему в жизни не приходилось видеть. Саурон, с ним, черт, блин, да он охуел…не иначе, что он позволяет с собой делать?
Халдир дернулся внезапно, захрипев, и попытался вырваться из цепких объятий майяра. Он упал на бок, сгруппировавшись, отбросил темноволосого от себя и, предпринял попытку отползти. Саурон вскочил на ноги и подлетел к нему сзади, ударяя сапогом под ребра, едва не заставив белокурого эльфа подпрыгнуть. Затем, рухнув на колени рядом с ним, резко дернул на себя и перевернул на спину, заводя его руки высоко за голову, и водружаясь на Халдира сверху. Халдир напрягся весь, заметив мелькнувшую по его лицу торжествующую улыбку. Бедро Саурона ненароком надавило на его ребра, когда он приблизился к нему. Светловолосый эльф зашипел, его бок уже начал ощущать тянущие отзвуки прикосновения майярского сапога. Он освободил руки, вцепился в бедра Саурона, судорожно вцепился, так что сводило пальцы, не зная зачем, просто ощущая внезапный и невыносимый приступ ненависти. Просто желая причинить ему боль. Просто желая, чтобы он почувствовал. Острый запах алкоголя смешанный с какими-то духами, с ароматом его кожи, все это сразу и одновременно проникло будоражащей смесью в голову Халдира. Ох, и если бы только в голову. Руки майяра поглаживали его плечи, медленными, ритмичными движениями. Взгляд серых глаз ласкал его, глядя все так же в упор, но будто бы куда-то мимо, потому что он абсолютно ничего не мог прочитать в них. Слишком глубока или слишком мелка была их глубина, этого было не разобрать.
Он чувствовал, как влечение с каждой секундой все настойчивее нанизывает его на свое острие, ритмично разливаясь по его телу волнами изматывающей истомы, успокаивающими и возбуждающими его все сильнее, с каждым током крови по венам. Халдир увидел, как дрогнула нижняя губа черноволосого юноши над ним, и руки его рефлекторно скользнули по его сильным бедрам выше и чуть назад, в рефлекторной нужде побуждая его приблизиться. Саурон склонился над ним и медленно коснулся губами его губ, еще сильнее пробуждая его тело своими прикосновениями.
Великий боже, что он делает с ним, каждым своим движением. Разрывая буквально завязки на тонкой рубахе, подчиняет его себе, еще чуть-чуть и он начнет извиваться в руках темного майя, умоляя его…. Нет. Он не унизится так. Он не должен. Халдир закусил зубами его губу, в тщетной попытке вернуть себе сознание. Сильно прикусил, заставляя майяра отпрянуть.
- Уйди, - зло прошипел он. Еще сильнее злясь на себя оттого, что близость тела майяра вызывала в нем такую недвусмысленную физиологическую реакцию, что от узости его штанов ему хотелось выть в голос. Саурон нахмурился на секунду, будто бы задумавшись, и вдруг наотмашь ударил эльфа по лицу. Халдир едва не подскочил от обиды и возмущения, от… возбуждения, черт…
- Не смей так со мной обращаться, я тебе не блядь, а командир воинского подразделения… - сквозь зубы прошипел он.
- Вообще-то, - медленно и задумчиво проговорил Саурон, - Мне-то ты как раз не командир, а самая что ни на есть блядь…
Халдир зарычал и попытался дернуть ногой.
- Да перестань уже. Все вы эльфы, одинаковые. - Саурон наклонился ниже и медленно и сладострастно несколько раз поцеловал шею и грудь эльфа - Сначала врежешь мне по яйцам, а потом еще примешься жаловаться, что я ебу тебя без должного энтузиазма…
Возможно это была истерика, возможно этому способствовала общая дикость ситуации, но Халдир громко расхохотался. Саурон хмыкнул и прикусил бледно-розовый, едва заметный сосок эльфа, потом облизал языком, для верности подул на напрягающийся кончик, и Халдир вытянулся весь ему навстречу, в ответ на сладострастные манипуляции. Вытянулся, и то ли вздохнул, то ли всхлипнул, выгибаясь навстречу горячему рту.
- Хорошая девочка, - хмыкнул Саурон, освобождая холеное тело от защищающей еще ее хозяина от него ткани, и скользя губами по животу вниз. Халдир застонал, прикусывая кисть своей руки, прошептал сквозь зубы:
- Ты бы хотя бы побрился бы, подонок, ради такого случая, - отрастающая, едва заметная на вид, но уже вполне ощутимая голой нежной кожей щетина обжигала его, усмиряя огонь лишь сладким мокрым языком, опускавшимся за ним. Но лишь на секунду, ибо как только влага испарялась с кожи, она принималась гореть заново.
- Никогда не знаешь точно, - хмыкнул Саурон. Рука его будто тяжело легла на ширинку эльфа. Заставляя его выгнуться бедрами навстречу, и задержать дыхание.
- Это ты-то не знаешь? - хмыкнул Халдир, выдыхая судорожно, потому что рука продолжала гладить его там, лицо покрылось заметным румянцем, - Да сдается мне, ты можешь поиметь любого, кого только пожелаешь.
В глазах Саурона заиграли смешинки, он зажмурился, причем это выражение лица сделало его вдруг невероятно соблазнительным.
- Уверен? - спросил он, склоняясь над ним.
- Давай уже, коварная скотина, - хмыкнул внезапно Халдир, - Давай, я уже достаточно завел тебя своим сопротивлением, или у бедного уставшего от воспитания харадримов властелина тьмы, все еще не стоит, и мне надо будет хорошенько поработать еще?
Саурон прошипел сквозь зубы:
- С-с-сучок…, - глаза его меж тем засияли довольством.
Майяр нежно улыбаясь провел большим пальцем по губе Халдира, и…молча встал.
Насмешливая круглая физиономия командира эльфов против воли отразила некое замешательство. Эльф удивленно приподнялся на локтях, настойчиво глядя в поисках ответа на свои вопросы в спину Саурону. Черноволосый смуглый юноша внезапно, одним движением снял рубашку, презрительно отбрасывая ненужный кусок материи в сторону, потом обернулся, и сел на импровизированное ложе, сделанное из шкур и застеленное парчовым покрывалом.Сел, широко расставив ноги и оперевшись руками о колени. Темные волосы плащом рассыпались по его обнаженным загорелым рукам. Он поймал вопрошающий взгляд Халдира и поманил его к себе пальцем:
- Ко мне, эльф, - низкий бархатный голос его зазвучал странно, будто бы жестче, но вместе с тем нежнее. Глаза его сузились - Ползи, - проговорил он медленнее, четко проговаривая слова, - вставай на колени и ползи.
Халдир нахмурился.
- Саурон… - неуверенно начал он.
- Я сказал, ползи, и не заставляй меня повторять дважды, мне будет неприятно показывать тебе нагляднее, кто здесь хозяин. Несмотря на то, что в тоне майяра не слышалось ни капли раздражения, все более явно звенящая в его голосе сталь почему-то говорила о том, что он не то чтобы уже не шутит, но….Саурон щелкнул пряжкой ремня на штанах, мощным движением откидывая его в сторону, заставляя его просвистеть в воздухе, и безвольно повиснуть на подлокотнике черного кресла.- Я же вижу, ты хочешь этого ничуть не меньше меня.
Невыносимо медленно, чувствуя, как мышцы отказываются повиноваться приказам разума, ощущая сердце, испуганной птицей забившееся у него под кадыком. Халдир медленно выполнил его приказание. Пусть даже и чертыхаясь себе под нос. Господи, черт, да боже мой, надеюсь никто никогда об этом не узнает, прошептал он едва слышно, сквозь зубы, поочередно двигая руками и ногами. Лицо его залилось краской так, что даже светились уши. Он чувствовал себя униженно и неловко, короче, полным идиотом. Впрочем наряду с этим, тот факт, что с ним обращались так цинично, заставлял его почему-то дышать тяжелее, и все более чувствовать невыносимую узость собственных штанов. Чертов Саурон.
Эльф остановился у самых колен майяра, неловко утыкаясь носом в обтянутое черной кожей мускулистое бедро. Не решаясь почему-то внезапно, ни встать, ни сделать хотя бы еще одно движение. Невероятная близость черноволосого подонка тем не менее пронзила его тело невероятной истомой. Что он будет делать с ним теперь?
- Выебу тебя, пожалуй, в рот, - будто бы прочитав его мысли, задумчиво сказал Саурон, - Покажи мне, что такие симпатичные командиры эльфийских отрядов, как ты, умеют делать ртом, Халдир.
Будто бы в каком то трансе, забыв о самой возможности как-то возразить, да и какое сейчас его слова могут иметь значение? Трясущимися руками, путаясь в пальцах и в застежках, стоящий на коленях эльф медленно расстегнул штаны Саурона. На его избалованном лице, над верхней губой выступили капельки пота. Саурон тем временем, ничем не стремился помогать ему. Халдир вытащил уже напряженный член майяра, осторожно и вместе с тем твердо сжимая его в своей широкой ладони. Первый раз коснулся губами налитой головки, лихо облизал языком всю запутанную карту вен. Он впитывал его вкус, он замирал от соприкосновения с нежной бархатистой кожей вожделенного им ствола. Его собственный член, зажатый форменной застежкой, болезненно загудел в ответ на его нежные движения на чужом. Если он и дальше будет возбуждаться от одного прикосновения к хую темного майя, он точно будет неделю ходить с яйцами синими как у валинорского павлина.
Нет, надо то-то делать, этой пытки он не вынесет. Халдир вдохнул воздух, и отчаянно зажмурившись, неожиданно для своего партнера одним гладким, натренированным как, наверное, сказал бы Саурон, движением, взял член в рот целиком, да собственно, уже не в рот, а в послушно поддавшуюся мощному вторжению глотку. Саурон задохнулся от неожиданно сильного ощущения, от того, как горячий рот обхватил его во всю его длину, и оперся на руки, запрокидывая голову назад. Но эльф не останавливался на достигнутом эффекте, и выпустив мокрый от слюны член, несколько раз опять облизал легко только самую его поверхность, после чего с вожделенным стоном вновь заглотил его весь. И еще раз.
Взгляд. Халдир вдруг почувствовал на себе его взгляд. Неизвестно как, но он прожигал его кожу. Ему так льстило внимание того, у кого он так мастерски отсасывал, к самому процессу, но меньше всего на свете он хотел бы встретиться с ним взглядом сейчас. К сожалению, Саурон так не думал.
- Смотри на меня, - тихо сказал он, - Халдир, - посмотри мне в глаза.
Блядский Эру. Вот так вот с распухшими губами вокруг сауроновского хуя, ну и видок должно быть у него был. Взвод его харадримских хуесососов обдрочился бы от зависти. Голубые сияющие глаза эльфа встретились с потемневшими от возбуждения глазами темного повелителя. Видимо вид у него и вправду был что надо. Щеки Саурона порозовели, и, Халдир едва не заорал довольно, когда первым отвернулся не выдержав такого зрелища перед собой, именно он. Да. Возбужденное движение налитого хуя в его рту только подтверждало, насколько он был прав.
- Снимай штаны, - тем временем приказал ему Саурон, отстраняя эльфа от себя за плечи.
И Халдир послушался с невероятной поспешностью, едва не застонав, когда его горячего ствола коснулся прохладный воздух. Пусть делает с ним что хочет, да, а без всякой причины. Ни почему. Раз он понял, что он может это делать с ним. Пускай. Он уже не будет сопротивляться ничему. И Халдир был уверен, что Саурон понял это в ту же самую секунду. И он знал, что тот воспользуется этой возможностью до конца. По крайней мере, надеялся на это.
- Ласкай себя. Я хочу это видеть.
Саурон поставил его прямо перед собой, наслаждаясь открывающимся зрелищем одуревшего от возбуждения, стоящего на коленях между его лениво расставленых колен, ублажающего себя, эльфа. Однако, он не дал ему зайти слишком далеко, приподнял его голову к себе, засовывая свой язык в рот, в очередной раз доказывая свою единоличную власть над телом пленника. И молодой мужчина раскрылся весь навстречу своему врагу, подтверждая это, принимая его собой, так, чтобы Ему это нравилось все сильнее. Халдир не заметил как требовательно застонал Саурону в рот.
Майяр схватил его, сжав кулак на белобрысом затылке и, оторвав от своих губ вновь опустил его голову ниже, между его ног, к торчащему колом члену, заставляя эльфа ублажать теперь уже исключительно его. Рука майяра скользнула по голой, мокрой от пота спине похотливо изогнувшегося, сосущего у него парня. Все бы было хорошо, если бы Халдир не начал отчаянно боятся, что кончит только от этого проклятого отсоса.
- Вылизывай его лучше, эльфийская сучка, - хрипло проговорил Саурон, с размаху опуская тяжелую ладонь на белоснежную округлость его зада. - Это будет единственной смазкой, которую ты получишь.
Халдир застонал сдавленно, едва не задохнувшись. Черноволосый схватил его за волосы и буквально отпихнул тяжело дышащего, с приклеившимися к лицу прядями потемневших мокрых волос, от себя ногой. Эльф не смог удержаться на ногах, и беспомощно упал на пол, заваливаясь на бок.
Он возмущенно крикнул что-то гадкое и веское, с его точки зрения, что-то о том, что так блядски вести себя может только недоебаный орк. Но это уже не могло смутить его противника. По крайней мере, когда он оказался рядом с ним на полу, по его лицу Халдир отчетливо понял, что он уже точно перестал понимать эльфийский, или какой-то другой язык на свете, кроме языка тела, лежащего перед ним в слишком опасной близости. Руки Саурона схватили его, перевернули, так же легко как какого-то хоббита, поставили, так как ему хотелось, заставив Халдира отклячить зад и упереться грудью в пол.
Халдир захрипел, когда он бесцеремонно и грубо вторгся в его нежную плоть. По правде говоря, он едва не заорал и не перебудил весь спящий лагерь, но Саурон закрыл ему рот рукой. Халдир отчаянно сжал челюсти, мертвой хваткой прокусывая тонкие пальцы до металлического привкуса крови во рту. Впрочем, какое это сейчас могло иметь значение?
Саурон продолжал медленно с несгибаемой настойчивостью двигаться в нем, засаживая все глубже. Халдир двинулся навстречу нанизывающему его на себя майярскому хую, превозмогая жаркую боль, повторяя сквозь зубы известную истину о том, что коли уж решил ебаться в жопу - так подмахивай. Он почему-то совсем не хотел, чтобы Саурон ему о ней напоминал. И вскоре его усилия были вознаграждены.
Боль отступила, отдавая все свое место, и даже, черт, гораздо больше места удовольствию. Он чувствовал как огромный хуй скользит в нем, чувствовал каждую вену на нем, ритмичная плавность движений заводила его в транс, убыстряясь и заставляя убыстряться биение его сердца. Саурон ебал его все быстрее и резче. Халдир задохнулся, сквозь шум крови в ушах слыша сладостные стоны своего партнера. Блядь, Саурон, я заставлю тебя заорать сегодня на мне, или можешь считать, что я зря родился на этот свет.
- Еби меня, давай, сильнее,… или это все что ты можешь сделать, хваленый майярский ебарь? - прошипел Халдир.
- Вот блядь, - за безжалостным ударом хуя во всю длину, так, чтобы шлепнули яйца, Халдир не смог понять, возмутился этим фактом темный владыка или восхитился.
Он насаживал ставшее от удовольствия безвольным тело эльфа на себя, с силой схватив пальцами за бедра. Халдира уже трясло от возбуждения, он только как-то жалобно всхлипывал, темп становился для него невыносимым. Обильно сочащаяся смазка с его собственного хуя уже капала на ковер из шкур.
- Кончишь без рук, - сквозь зубы прошипел Саурон, на лбу его от напряжения забилась жилка.
Движения их стали еще отрывистее и чаще. Халдир сжал хуй напарника изо всех сил своим вихляющим ему навстречу задом, но это усилило ощущения и у него самого, да и так чертовски сильно, что он просто взвыл, хватаясь руками за чью-то сероватую шкуру на полу, как будто бы даже волка, да и хуй с ним. Истоки лавы, раздирающие его яйца, наконец нашли выход, и изверглись молочным потоком спермы заливая пол, как и предсказывал темный майя, без малейшей помощи рук.
Боже, Эру, он был так этим всем увлечен, да еще и попыткой одновременно с диким накрывшим его словно цунами оргазмом, удержаться на разъезжающихся в стороны коленях, что вряд ли мог услышать отчаянно громкий крик запрокинувшего назад голову Саурона. Заполнившего в последних рефлекторных движениях любовной агонии своей спермой разъебанный зад командира лесных стрелков.
Они лежали вместе, молча, на парчово-меховом лежбище, когда Халдир вытащил голову из подмышки Саурона и удивленно сказал:
- Я, было, подумал, что у тебя и правда болит нога…
- Хоть кого-то в этой проклятой Валарами Арде волнует мое здоровье, - хмыкнул Саурон. Халдир рассмеялся вместе с ним, он убрал руку с голого живота майя и серьезно и тихо проговорил.
- Ты убьешь меня теперь?
- Разумеется, - потер нос Саурон, - И еще я вырежу весь твой род до восьмого колена. Надо же мне как-то оправдать в твоих глазах свое звание Темного Повелителя.
Халдир нахмурился, он казался оскорбленным и озадаченным одновременно.
- Я серьезно…
Саурон встал и тряхнул копной волос, медленно и сладостно потягиваясь, словно большой лесной кот. Лицо его оставалось бесстрастным. Он долго и меланхолично натягивал штаны на собственную задницу, увлекшись, казалось, процессом, тугая кожаная материя с трудом натягивалась на все еще мокрые от любовного пота мускулистые бедра. Он глянул исподлобья на упершийся в него настойчивый взгляд командира лесных стражей. Он, наконец, словно бы принял решение, залез рукой в карман и кинул на колени Халдиру тяжелый медный ключ.
- Что это? - спросил эльф, убирая прядь растрепавшихся волос за ухо.
Саурон взял со стола бутылку с вином, зубами сорвал восковую пломбу с глиняного горлышка.
- Уходи, - сказал он.
- Как? - все еще не веря, переспросил Халдир.
Саурон отпил вина прямо из бутылки.
- Просто уходи и все.
Эльф привстал с ложа.
- Ты отпустишь нас просто так? - удивленно спросил он.
- У тебя есть уникальная возможность это проверить.
- У нас нет оружия, - сказал Халдир, - и землянку с пленниками охраняет твой орк.
Саурон глянул на него искоса, прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.
- Ну, так отбери у него, - тихо сказал он.
Халдир вскочил с ложа одним махом, поправляя одежду не глядя, и выскочил из палатки. Саурон посмотрел вслед исчезающей в проеме фигуре, рука его держащая глиняный сосуд сжалась сильнее, но лишь на долю секунды. Ветер усилился ночью, и ткань палатки громко хлопала, рассеивая свет горящих внутри факелов. Саурон уставился на пылающий огонь одного из медных факелов, долго, не мигая, так что заболели глаза. Когда внезапно фигура эльфа вновь появилась в проеме палатки.
- Передумал уходить? - приветствовал его Саурон, с усилием растягивая лицо в некое подобие саркастической ухмылки - мое очарование оказалось слишком сильным для тебя?
- Да ну тебя, - хмыкнул Халдир ему в ответ, но вдруг посерьезнел, - Я забыл поблагодарить тебя.
Саурон пожал плечами и отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор закончен. Однако Халдир подошел к нему, и тронул за плечо.
- Нам не суждено стать друзьями, - тихо сказал он, и черноволосый обернулся к нему, удивленно приподняв бровь, - Да не суждено. Должно быть, я просто не слишком силен для этого, а может быть, не слишком слаб. Никто из нас не знает. Но видит бог, как бы я хотел, чтобы ты был моим другом.
Саурон пожал руку, лежащую у него на плече, глаза его потеплели на долю секунды, но вскоре снова затянулись непроницаемой дымкой. Внезапно Халдир схватил его ладонь, опустился на одно колено и в порыве чувства приложил ее к своему лбу, выражая почтение.
- Я благодарен тебе за то, что ты оказываешь мне честь быть твоим врагом, - проговорил он, плечи его вздымались от волнения.
Саурон смотрел на светлый взъерошенный затылок эльфа, прорвавшиеся сквозь железную волю своего господина, и вырвавшиеся на поверхность эмоции, словно бы подернули странной едва заметной рябью безмятежную прелесть его лица. Наконец оно опять стало невозмутимым, как обычно, уголки полных губ слегка раздвинулись в улыбке. Саурон убрал руку из руки Халдира.
- Время идет, Халдир - невозмутимо проговорил он.
Саурон подождал несколько минут. И, когда перестали слышаться шаги эльфа в шорохе ночной травы, медленно вышел из палатки.На черном небе миллионами диковинных соцветий сияли летние звезды. Он глубоко вздохнул, набирая в легкие остывающий, все еще наполненный истомой нагретой жарким солнцем земли воздух, как вдруг услышал шорох по правую сторону палатки. Майяр бросился в сторону.
Он схватил отшатнувшуюся в сторону черную тень, и подтащил к себе. Теплое дыхание молодого парня, обожгло его кожу, и он не столько услышал, сколько почувствовал тихие слова, произнесенные им едва-едва, одними губами, сведенными судорогой слез.
- Почему…он…почему?!...
- Тише, перестань,…
- Как ты мог? Все это…для него…ему.
- Что все?
- Все, я знаю. Ты тоже знаешь что.
- И ты все это время был здесь?
- Да…
- Ты больной…
- Я все слышал…. Я убью его. - Парень вздрогнул в его руках как от озноба, - Я бы и тебя убил. Клянусь честью, - он задрожал сильнее, - Саурон, я тебя убью.
- Я люблю тебя, - тихо прошептал Саурон, подхватывая лицо ладонями. То, что скрыла темнота, не смогло укрыться от ласкового прикосновения. Щеки юного командира харадримов были мокрыми от слез. Саурон осторожно губами скользнул по его щекам, чувствуя солоноватую влагу на губах. Парнишку перестало трясти, он долго и тяжело, будто ему смертельно тяжело это было делать, вздохнул, судорожный выдох более напоминал всхлип.
- Я слишком люблю тебя, - сказал он, наощупь находя губами губы майяра, - Я не смогу делить тебя ни с кем. Я лучше тебя убью.
Руки Саурона сжали его лицо сильнее, одновременно с тем губы схватили его, сжали, смяли его рот в одну секунду, будто доказывая ему, что ничего на свете не существует кроме их губ слитых сейчас воедино. Совсем не подтверждая свои жесткие слова и угрозы мальчик подчинился ему, беспрекословно и сразу, не оставляя ни секунды сомнения и плавясь в его сильных руках.
- Сейчас они попытаются бежать, - нехотя оторвавшись от сочных губ любовника, прошептал Саурон, - Ступай за ними, родной. Ступай. Сейчас же. Убей его, как ты хочешь. Принеси мне его голову. Давай, малыш, докажи мне свою любовь…
- Да, - харадрим отпрыгнул от него, движимый разгоревшейся сильнее любовного костра ненавистью, глаза его буквально сверкнули в ночной тьме, - Да, я сделаю это…
И ловкий силуэт в мановение ока исчез в густой темноте.
Саурон озадаченно посмотрел ему вслед и вздохнул.
- Будь я на вашем месте, господин, я поставил бы на эльфа, - хриплым басом проговорил сотник орков, появляясь в пятне факела у самого входа в палатку, черная кожа его сверкнула желтым отсветом от огня, - С позволения сказать, ваше темное величество, я думаю, что белобрысый ублюдок сомнет недомерка как хоббит надоедливую мошку.
Саурон коротко хохотнул и похлопал орка по плечу.
- Ну, значит, так тому и быть, - тихо сказал он.

Анхесенпаатон Ра © 2005