распечатать  

"Дневники Александра Великого и его соратника, полководца Гефестиона".

ТЫ. Основой для произведения служит знаменитая серия кинематографических фильмов "Чужие". Иллюстрации: здесь.

Неяойное Чтиво или Блонди, Ебля, Два Ствола.  Ударим по Яою! И те, кто останутся в живых, будут завидовать мертвым. Японское аниме Аи но Кусаби стало жертвой гнусных инсинуаций. Высокие длинноволосые блондины-арийцы с нацистскими замашками, темноволосые горячие пацаны провокаторы, и их животный секс в антуражах Амоя, с юморным цинизмом а-ля Гай Ритчи. В эпизодах также: мордобой, перестрелки, мафиози.., Добро пожаловать в рай, Дамы и Господа!

Квакин, мать твою...  Эротическая повесть из жизни юных пионеров. Тимур и его команда, версия романа А. Гайдара в вольном пересказе. Очень вольный пересказ, совсем малопохожий на оригинал, так что даже не советую бросаться перечитывать. Там этого нет. Пионерская эротика и первая любовь....теплая волна первого поцелуя...обжигающая боль первого предательства... Иллюстрации: здесь.

Что происходит ночью в джунглях?   По сказке Киплинга "Маугли". Короткая зарисовка взаимоотношений страстной парочки мощного тигра Шер Хана и хитрого шакала Табаки. Смысл? Какой такой смысл?

Так дрочил Заратустра!  Пародия на "Так говорил Заратустра " а именно на проповедь Заратустры о Сверхчеловеке и последнем человеке. Впрочем пародия ли? Не это ли сакральный акт является сутью любой философии? Как там у Ницше...?"... Когда Заратустре исполнилось 30 лет покинул он свою родину и пошел в горы. Здесь наслаждался он своим духом и своим одиночеством и в течении десяти лет не утомлялся он счастьем своим..."

Слэш про стол и стул.    Шутка и пародия на слэш как жанр. Думаете, сослешить можно все? Что движется и не движется?...Так оно и есть. Эдакий мастеркласс. Только не вздумайте на нем учиться, ни в коем случае...

Сказка о Залушке, защитнике Родины. Не корысти ради, а токма во славу Великого Александра Покровского и его романа "Расстрелять!!!", а так же сказки про Золушку и эта... ради жизни на Земле. А...да, слабонервным, опять же не читать. Мат-с....

Дневники Александра Великого и его соратника, полководца Гефестиона

Дневник Гефестиона. 341 год до н.э.

Осада Александра. День первый.
Сегодня мерялись длиной. Не победил. Но понял. Пора.

Осада Александра. День второй.
Смотрел как Птолемей ухаживает за Клеопатрой. Кажется суть ухватил.

Осада Александра. День третий.
Подарил Александру цветок. За это он разбил мне нос. Непонятно. То ли ему нравятся другие цветы, то ли другие носы.

Осада Александра. День четвертый.
Вот дела творятся…Зевс Всемогущий. Александр весь день был так подозрительно заботлив, и все время норовил оказаться рядом. Думаю, задумал какую-нибудь гадость. Наверное опять будет пробовать на мне свое новое лекарство по рецептам Аристотеля. Если не умру, дорогой дневник, напишу завтра.

Осада Александра. День пятый.
Сегодня едва не убил Аристотеля. Если этот старый п**ар вобьет в его блондинистую голову, что это плохо, он же мне никогда не даст! О, Афродита, пусть он лучше вещает об этих идиотских персах…

Осада Александра. День шестой.
Кажется, персы засели у него в голове не на шутку. Может быть, я это зря подумал, что это к лучшему. Надо бы направить его мысли в другое русло, а то такими темпами я к 20 годам девственности не потеряю.

Осада Александра. День седьмой.
Принес ему Илиаду Гомера. С картинками. Рассказал про то как Ахиллес любил Патрокла. Намекал так упорно, что хитон спереди задрался до пупка. Он либо не понял – либо упорно делал вид. Однако не дал.

Осада Александра. День восьмой.
Зачитался….мляяя…час от часу не легче. У меня уже яйца стали как арбузы! Поговори со мной, я потом хоть подрочу.

Осада Александра. День девятый.
Он весь день шлялся по заднему двору с деревянным мечом и с воплем «Я отомщу за тебя!» брал штурмом школьный сортир, пугая рабов. Он точно псих. Однако яйца болят по-прежнему. Пытался дрочить на Птолемея, кувыркающегося с Клеопатрой в кустах. Помогло, но незначительно и ненадолго.

Осада Александра. День десятый.
Хочешь, чтобы я был твоим Патроклом?!?! Да хоть кентавром назови, но только дай уже!!!

Осада Александра. День одиннадцатый.
О…да… он мне да-да-да-да-дал!!!!
О спасибо тебе великая Афродита!!! Спасибо! Спасибо! Спасибо!!!!

Дневник Александра Македонского.

(то же время, то же место) День первый.
Ух ты, какой у Птолемея длинный. Обидно…. Я же ведь царь…. У меня должен быть длиннее всех. Что же делать? Может зарезать хомячка в живом уголке Аристотеля в честь Афродиты?! Гефестион тоже расстроился…. Кажется у него даже вырос от расстройстваю Не знаю, может быть я просто слишком долго смотрел.

День второй.
Гефестион странный какой-то.

День третий.
ЗМЕЙ! ПОДЛЕЦ! ПРЕЛАТЕЛЬ! Он меня унизил! Оскорбил! Прилюдно! Он подарил мне цветок. ОН МЕНЯ БАБОЙ ОБОЗВАЛ!!!

День четвертый.
Я идиот. Ну почему я не умею держать себя в руках? Обидел Гефестиона. Блин. Весь день хотел извиниться, но он от меня упорно шарахался…ну какой же я идиот.

День пятый.
Сегодня Аристотель весь день рассказывал про любовь между мужчинами. Не понял о чем он. Но понял, что это круто. Кассандр косил глазами в мою сторону весь урок и гнусно хихикал. Наверное он опять засунул мне жабу под подушку.

Не забыть проверить!!!

День шестой.
Я буду самым крутым! Пусть у меня не самый длинный, я все равно буду крутым!!!

День седьмой.
Гефестион постучался ночью в дверь моей спальни. Я спросил, что ему нужно? Он так и не смог объяснить, просто молча сжимал в руках какую-то книгу, наверное хотел почитать мне ее вслух.

День восьмой.
Илиада – клеевая книга. Гомер – рулит!

День девятый.
Хочу быть как Ахиллес. Ахиллес был реально крутой! Всех замочил! Он любил Патрокла, а Аристотель говорил – это круто! Все, решено. Буду Ахиллесом. Не буду больше отзываться на имя Александр, Ахиллес и баста!!!

День десятый.
Сказал Гефестиону про Ахиллеса. Он очень порадовался моей идее. Вау! Он настоящий друг. Он всегда поддерживает все мои идеи…Гефестион мой самый-самый лучший друг на свете.

День одиннадцатый.
Назвал его Патроклом. Он странно посмотрел на меня и сказал, что с удовольствием подерется со мной на деревянных мечах, как Ахиллес с Патроклом в Илиаде, только потом он хочет показать мне как сильно Патрокл любил Ахиллеса, и попросил меня не очень ему в этом сопротивляться. Ладно, конечно, друзьям надо уступать!

Паскрыптумъ - Спасибо Уленшпигелю за помощь…мысли и поддержку.

ТЫ

Ты.
Мечты.
Сладость.
Мучительная сладость фантастических грез.
О тебе.
Слабость.
Моя слабость. Я уязвим словно новорожденный. Я беззащитен перед тобой. Безволен и открыт. Если бы ты только это знал, каким я могу быть.
С тобой.
Ты.
Холод стали и жар огня. Огня столь невыносимого, что лопается кожа. Подойди ко мне. Встань рядом. Удивительным образом, отнимая волю и способность мыслить, твое присутствие придает мне силы. Силы жить. Лишь твое присутствие избавляет меня от извечного вопроса, которым мучается любой разум в этой Вселенной, от вопроса, зачем я живу. Когда ты рядом – мне не надо больше думать ни о чем. Моя причина – это ты.
Ты смотришь на меня, улыбаешься мне. Да ты и сам прекрасно знаешь, что я все сделаю для тебя. Я буду убивать ради тебя, и за тебя я умру.
- Эй, опять спишь на ходу, парень?
- Господи, мать честная, как же ты меня напугал, Тед.
- Здорово, Эл – Тед панибратски хлопнул по плечу первопричину моей греховной истомы.
- И тебе не хворать, - хмыкнул Эл ему в ответ, - Удалось достать план станции?
- Вот он.
Они разложили карту на столе кубрика. Мы склонились над ней, и Эл задел меня бедром, случайно, опять вызвав в моих внутренностях затихший было пожар. Мне с трудом удалось сконцентрировать свое внимание на словах Теда.
- Разведчики донесли мне, что Чужие расположились на пятом уровне. Вот здесь.
Я наклонился над столом, чтобы посмотреть ближе. Мои братья всегда смеялись надо мной, потому что я чертовски плохо вижу почти с рождения, а мать считала, что я не жилец. Уж если я не умру с голоду, говорила она, так уж точно упаду где-нибудь и сверну себе шею. Я почувствовал, как Эл облокотился о мою спину. Его теплое дыхание коснулось моей щеки, заставляя мурашки побежать по телу. Я весь напрягся от вожделения и страха, потому что день ото дня мне становилось все сложнее скрывать свои чувства к нему. Он не заметил моего смущения. Или сделал вид, что не заметил.
Еще вчера.
Мы прорывались через боль, через страх.
Мы шли вперед в огненном безумии. Мы тонули в вихре из пуль и захлебывались собственной кровью.
Тогда погиб Ван.
Он погиб у меня на руках. Чужие попросту взорвали его изнутри. Разорвали его плоть, оставив его лежать сломанной куклой посреди освещенного неоновыми лампами коридора космической станции. Кровь хлынула потоком сквозь решетки пола, оставаясь на моем лице и стекая по щекам словно слезы.
Мы дружили с Ваном с самого рождения. Всю нашу жизнь. Знаете, это порой случается у братьев. Все что в нашей жизни было впервые, было впервые у нас с Ваном на двоих. Первая любовь и первые размолвки. Первое еще невинное касание, и чувственный шок.
Сердце, вырывающееся из груди, стараясь спастись от своего же собственного биения. Тело, вытянувшееся как струна навстречу выходящему за грань реальности удовольствию. Раскалывающаяся от сумасшедшего чувства благодарности и любви к своему другу, доставляющему тебе величайшее наслаждение из всех доступных в этом жестоком мире.
И теперь все что осталось от моей жизни до, от воспоминаний и терзаний, это только капли его теплой крови на моем теле.
Мы решили обойти их сзади. На этот раз. Загнать в ловушку и прорваться отчаянным броском. Мы мчались по коридору. Тед запрыгнул на Чужого сзади и одним ударом сшиб его уродливую голову, пронзая своим оружием его насквозь. Еще двое наших прорывались справа. Подоспела помощь, и здоровый мужик, их командир, вместе с еще троими бойцами выбив дверь ворвался в убежище, где скорее всего и прятались незванные пришельцы.
Их там не оказалось.
В последний момент успели сбежать и спрятаться.
- Их необходимо найти, слышите? – прокричал командир, - Их необходимо найти, или они не оставят здесь в живых никого.
Ползем по-пластунски.
Вперед и вверх.
По стенам, по трубам, как звери.
Снова почувствовать под ногами пол.
Мы не так слышим как чувствуем по вибрации, проходящей по железной арматуре пронизывающей корабль словно капилляры. Передовой отряд бросился в атаку на чужаков. Я смотрю на мышцы на спине Эла и кусаю губы чтобы не закричать. Реальность словно существует в каком-то мире, совсем никак не связанным с моим. Совершенство. Воин. Хищник. Припадаю к ней всем телом, прижимаюсь щекой, не в состоянии слышать недовольное ворчание.
- Что с тобой? – спросил он.
- Ничего.
- Смотри себе под ноги.
- Может быть, мы видимся в последний раз…и я…
- Перестань ныть, - недовольно отозвался Эл, отталкивая меня от себя.
Должно быть, нам удалось испугать Чужих своим напором, и они отступили. Еще немного и победа будет за нами, и мы навсегда изгоним пришельцев отсюда.
Враг почти повержен, удар и еще удар. Мы бросились вперед. Я видел как упал Тед, я видел как упали еще четверо наших. Но они как будто отступили. Мы побежали дальше, но чужих будто бы след простыл. Мы искали повсюду, мы обязаны были отомстить за гибель наших.
- Пойду проверю, что там на мостике, - не оборачиваясь, сквозь зубы прошипел Эл.
Я пожал плечами.
- Осторожнее там…
Эл фыркнул мне в ответ и скрылся в темноте. Последнее сражение лишило главный коридор освещения.
Я спрыгнул с верхней палубы на пол, едва успев уцепиться за кронштейн на стене, а не то, как пить дать, переломал бы себе все конечности. От сильной усталости кровь шумела в голове, я чувствовал ее вкус во рту.
Вдруг.
Что-то зашевелилось у самого входа в грузовой отсек.
Чужой?
Я спрыгнул тихо, спрятавшись за огромным ящиком. Чужой прошелестел чем-то с другой стороны отсека. Прорвавшаяся труба заливала отсек холодной водой, от соприкосновения с которой немела кожа и сводило зубы. Преодолевая холод и страх подступаю ближе, сейчас посмотрим кто из нас сильнее, вселенский выродок. Чужой бросился в сторону, переворачивая ящики с провизией, я бросился ему наперерез, под ногами что-то хрустнуло, впрочем, какая разница.
Я убил чужого.
Я разорвал его на части, слышал, как хрустнули кости, видел, как от моих рук, фонтаном хлынуло то, что заменяет у них в их уродливых телах кровь.
Хотя бы так я отомстил им за Вана.
У меня словно снесло крышу потом. Я чувствовал запах крови, запах этой падали, и древний инстинкт охотника заставил меня двинуться дальше. Я переступил через труп пришельца и двинулся дальше, чувствуя, что мои ноги скользят. Вот они, я знаю, я знаю что вы здесь, я чую вас, злобные звери. Как ни страшны они могли быть в темноте, при свете их кажется еще больше. И я пойду на них, да…
Я пойду.
Кто-то дернул меня назад, затащил в глубокую нишу за выкрашенными белой краской контейнерами.
- Ты куда лезешь, идиот?
- Эл…
Он промолчал, лишь тронул меня за плечо. Я повернулся к нему.
Он смотрел на меня, не мигая, внимательно.
- Кто-нибудь…еще… - я начал свой вопрос не имея сил его закончить. Он понял меня и без того, и просто отрицательно покачал головой.
Я так и думал.
- Слушай, - сказал он едва слышно и отвернулся, - послушай…возможно мы и правда…
- Молчи, - сказал я, и положил голову ему на плечо, устало закрывая глаза, - молчи, Эл.
Я чувствовал, что он потерся щекой о мою голову.
- Эл… - в этом имени, в этом звуке сейчас было все. Оно было сейчас для меня словно молитва. И любовь, и боль, и жажда жизни. И отчаяние в том что, возможно, все мои метания и все эти мысли - все напрасны. Он сжал мое плечо крепче, едва не заставляя сердце разорваться от переполняющей его страсти. Я слышал, что он тоже дышит все тяжелее с каждой секундой, что он двигается мне навстречу. Я слышал, как он шепчет мое имя, и, боже мой, великий создатель, я не слышал ничего более прекрасного в своей недолгой жизни. Он прижимался ко мне все сильнее и сильнее, объятия наши становились все крепче и неразрывнее. Его кожа скользила по моей коже, жадно впитывающей каждую секунду и каждый миллиметр его прикосновений. Я чувствовал его напрягающиеся мышцы, гладкую стройность его божественного тела. Господи, сделай так, чтобы это не прекращалось никогда.
Яркая вспышка света прямо в глаза ослепила, оглушила, сделала нас беззащитными, словно новорожденных.
Чужой!
Выстрел и еще выстрел, прямо в упор.
- РИПЛИ!!!
Грохот и жар, почти невыносимый жар.
- РИПЛИ!
Она отползла вперед, опираясь на одни руки, чувствуя металлический привкус крови во рту. Остановилась, чтобы посмотреть назад.
- Черт подери, - прошипела она.
Черное чудище упало сверху на другого. Смертоносный острый как сотня лезвий хвост поверженного противника дернулся в агонии, полоснув по переборке за дюйм от ее тела. Элен со стоном подтянула ноги к себе, и вставая на колени, превозмогая боль.
Она опустошила последнюю обойму, оставляя трупы инопланетных чудовищ лежать посреди коридора. Черный самец дернулся опять но затем с хриплым стоном затих на металлическом полу.
- Бежим, Рипли…мы уничтожили последних!
Пусть мне не удалось сделать того, что я хотел, но я прикрыл тебя своим телом, Эл. Возможно, ты выживешь.
Я знаю это теперь.
Я был рожден только для того, чтобы выжил ты.
Ты.

Неяойное Чтиво или Блонди, Ебля, Два Ствола

ВНИМАНИЕ!!!
Все герои и персонажи, имена и события, происходящие в романе, являются игрой воображения авторов. Все совпадения с реально существующими людьми просьба считать случайными. Кроме того, помните, что все события в романе описаны полностью отмороженными идиотами и придурками, поэтому ни в коем случае не пытайтесь делать этого сами, дома.

 * Проверено электроникой.
 * В процессе написания данного произведения ни одно животное не пострадало.  

- Вы блефуете непрофессионально, господин Минк.
- Я совсем не блефую.
- Однако это большая сумма и вряд ли бюджет Амой сможет…
- Одного груза оружия на Тау Верде хватит для того, чтобы окупить все наши будущие затраты на год вперед, - нетерпеливо перебил его Минк, прекращая задумчиво расхаживать по комнате из угла в угол и опускаясь в кресло.
   Лысоватый  человек в черном костюме едва заметно скривился.
- Да, господин Минк, но четыре недели, это большой срок.
  Ясон откинулся на спинку кресла, и устало прикрыл глаза. Четыре недели это не большой срок. Четыре недели это маленький срок. Это чертовски маленький срок, для того, чтобы найти этот несуществующий корабль и еще менее реально существующий груз, а также кредитоспособного покупателя, и вернуть свою долю денег, которую он должен был вложить в дело. Вообще-то, после недели безуспешных поисков  он вообще сомневался в реальности существования вышеупомянутых вещей на белом свете. В животе как-то неприятно похолодело. Слишком много он поставил на карту. И не того, что они попытаются с ним сделать, если выяснят обман, он боялся. Он, в конце концов, не самый последний блонди на Амой, и вряд ли даже организованная банда самого известного крестного отца по эту сторону Тау Верде сможет побороть идеальную систему Юпитер. Что будет с ним, если об его махинациях узнает Юпитер, и направит хваленую систему против него, ему подумать было страшно. В том, что наркобарон приложит все силы для того, чтобы в случае чего Она об этом узнала, Ясон сомневаться перестал. По крайней мере, через семь минут после начала разговора. Это было дурацкая идея, связаться с Бестией. Легендарная жестокость и беспринципность наркобарона уже давно стали притчей во языцех на Амой. Однако никто не мог похвастаться, что видел его самого живьем. Странно, что он решил нарушить все свои принципы и явится на переговоры лично. Возможно, виной тому было его жалкое тщеславие. Он полагал, что он достоин разговаривать с глазу на глаз с Консулом Амой.  Ясон разве что не фыркнул от презрения. С другой стороны, он отчаянно нуждался сейчас в деньгах, верные ему чиновники уже явно выражали свое нежелание прикрывать его смертельно опасные игры с законом. Страх за собственные шкуры давно затмил страх перед авторитетом Ясона. Он небезосновательно надеялся, что необходимая сумма в очередной раз укрепит его положение и их уверенность в завтрашнем дне.
- Я боюсь, я недооценил время, которое потребуется для доставки груза, - едва слышно, одними губами, с бесстрастным лицом проговорил Ясон, - Однако, я полагаю, вас заинтересует та сумма, которую они будут готовы предложить нам. Наличными.
  Блонди  наигранно-небрежным движением кинул на середину стола чек. Человек в костюме наклонился над столом, Ясон автоматически отметил капельки пота блестевшие на его лысине, просвечивающей сквозь тонкие редкие волосенки.
   Лысоватый Коротышка несколько раз моргнул, поднимая голову:
- Простите, но, рассчитывая на меня в этом деле, вы упускаете одну важную деталь,…
Надо же, ты тоже волнуешься. Ну и гнусный же у тебя видок, - неожиданно посетила Ясона мысль, он усмехнулся краешком губ.
- Позвольте, я угадаю, вы не располагаете необходимой мне суммой денег?
- Я бы на вашем месте, не спешил с выводами.
Коротышка мог бы поклясться, что глаза блонди сверкнули при его словах.
- Вы мне не доверяете? – тихо, слишком тихо проговорил Ясон, наклоняясь вперед.
- Боже меня упаси играть в игры с блонди, - подобострастно обнажил в улыбке желтоватые зубы плешивый наркобарон, - Я готов предоставить вам необходимую сумму.
Сам не желая того, Ясон облегченно вздохнул и отклонился на спинку кресла. Коротышка тем временем продолжал:
- Ибо, как мне известно, в этом мире нет ничего достойнее и вернее слова блонди, верховного канцлера Танагуры. Однако, поверьте мне, господин Минк, я вполне обычный человек, и меня, безусловно, волнует тот риск, в который я ввергаю свой капитал. Кроме того, с момента нашей первой встречи, в интересующем нас деле появились обстоятельства, меняющие, так сказать, текущее расположение сил. Позвольте мне точнее обрисовать обстоятельства.
 Коротышка в полной тишине открыл чемодан, лежащий у него на коленях и достал дискету.
- Я могу воспользоваться этим компьютером?
Ясон недоуменно приподнял изогнутую бровь.
- Разумеется.
- Я полагаю, вы узнаете, что здесь изображено?
- Схема?
- Схема, господин Ясон. Тайная информация, добытая одним из верных мне людей. Это только пара картинок из расположения военных баз Танагуры, естественно оригинальную дискету, с более интересной и ценной информацией я не рискнул взять с собой. Кто знает, что может случиться?
Глаза Ясона сузились.
- Что вы хотите?
- Сущие пустяки по сравнению с тем, то вам грозит в случае, если я не отдам вам дискету.
- Сколько?
- Две трети указанной суммы.
- Мы договаривались на ваши тридцать процентов.
- Я передумал.
Ясон вскочил и одним движение руки подхватил коротышку за шкирку вверх.
- А тебе не приходило в голову, что ты можешь не выбраться отсюда? – прошипел он.
Для своего неудобного положения коротышка сохранял удивительное присутствие духа.
- Меня посетила подобная мысль, господин Ясон. Поэтому я и принял все необходимые меры предосторожности. Всем моим людям уже даны соответствующие инструкции, и если  я не выйду отсюда живым через час. Ваш центральный компьютер будет обесточен, кроме того, наши боевые корабли нацелены на все стратегически важные точки Танагуры. Впрочем, мне ли навязывать решение вопроса  мудрейшему консулу?
Кулак Ясона разжался, и коротышка кулем свалился обратно в кресло.
- Разумно, - сквозь зубы сказал блонди.
  Не все ли равно, теперь, когда все полетит к чертям собачьим, мелькнула предательская мысль у него в голове.
- Где гарантия, что вы не воспользуетесь информацией до того, как получите причитающиеся вам деньги? – спросил Ясон.
- Вот это уже другой разговор, господин Минк, - кивнул Коротышка, как ни в чем, ни бывало, доставая бумаги из чемодана, - Так вы согласны подписать новый договор?
Минк склонил голову набок.
- Имя?
- Чье имя, господин Минк? – удивленно взглянул на него поверх очков коротышка.
- Кто продал вам дискету?

- Козел.
  Ясон в сердцах хлопнул дверью ванной комнаты, оперся руками о мраморные стенки раковины, и с силой ударился лбом о зеркало.
- Козел, - повторил он и дико глянул на свое отражение, - Умственно отсталый Пет, - он двинул кулаком по зеркалу, сбил лампу и кучу каких-то тюбиков со столешницы, - Самодовольный мудак. Дебил. Дал себя обвести вокруг пальца как последний идиот, - он сжал в руках стеклянный стакан, заставив его хрустнуть в пальцах, вид собственной крови, потекшей от впившихся осколков разъярил его еще больше. - Блядь, сдался на тарелочке с голубой каемочкой этой лысой вонючей крысе с яйцами. Редкостный Вислорогий Козел…охраняемый законом, блядь, подвид.
- Ясон, ты в порядке? – Услышав звон разбитого стекла, заглянул в дверь Рауль, - Как пошли перегово…, - он осекся, на полуслове, увидев Ясона, склонившегося над раковиной, меланхолично взирающего на капающую из израненной руки кровь и бормочущему себе под нос гнуснейшие ругательства.
- Уйди, - отсутствующе посмотрев на него, глухо сказал Ясон.
- Что-то случилось?
- Отъебись! – Гневно заорал Ясон, покраснев от злости,  наклоняясь за остатками лампы, на полу. Раулю очень не понравилось его движение. Поэтому он быстро захлопнул дверь с обратной стороны. Характерный стук летящего предмета об металлическую поверхность доказал ему, насколько вовремя он это сделал.
- Пошел ты в жопу, чертов псих, - хорошо поставленным голосом сказал двери Рауль.

   Лежа в горячей ванне для пущего успокоения Минк пытался представить себе, что он хотел бы сделать с лысым коротышкой. Подвесить его за яйца. Вниз головой. И одним ударом ноги вбить его желтые кривые зубы глубоко в его вонючую глотку. Нет, это слишком быстро это все.
  Он протянул кое-как обвязанную бинтом руку к полупустой бутылке саке и сделал несколько больших глотков. Саке и горячая вода несколько расслабили его, и, если не дали полного успокоения разгоряченной крови, то по крайней мере, скоро направили его мысли в более интересном направлении. Он прикрыл глаза, и прижался пылающей щекой к прохладному стеклу бутылки. Он вдруг вспомнил, как однажды двое из его любимцев петов облизывали и ласкали друг друга в ванной на усладу своего хозяина. Благостная истома разлилась по его телу, так, что он перестал обращать внимание на ноющую боль в израненной руке.
   Интересно, а почему его самого никто никогда так не ласкал и не облизывал?
   Неужели это так неприятно, как и неприлично? Скорее с точностью наоборот. Погруженное в теплую воду разогретое адреналином и саке тело рассказывало ему совсем другую историю. Он приподнялся из воды, прохладный воздух, казалось, покалывал влажную сияющую кожу. Он, не думая, подчиняясь слепому импульсу, провел здоровой рукой по груди и животу.
Он закусил губу, отдаваясь во власть своей любимой фантазии. Любимой смуглой и темноволосой фантазии, с сильным, натренированным телом. Он представлял себе эту совершенную стальную машину для убийств  уличных боев, так легко и абсолютно расплавляющуюся его телом. Легко подчиняющуюся ему и абсолютно подчиняющую его себе…
  То ли он перебрал саке, то ли его полный провал в казавшемся примитивном деле вдруг заставил его оторваться от захватывающего занятия, выпрямиться и решительно сесть.
- Так больше не может продолжаться, - сказал он себе вслух, и, покачиваясь и спотыкаясь, вылез из ванны.
  Он не знал точно, что он собирался делать. Но он точно знал, что что-то делать нужно, а не то его просто физически разорвет чудовищная энергия, бушующая внутри него.
    Он спустился к машине, открыл дверцу, потыкал ключом в замок зажигания, тщетно пытаясь попасть не слушающимися руками, царапая пластиковую панель вокруг и чертыхаясь. Машина почему-то упорно не заводилась. Выбросить к чертовой бабушке этот бензонасос.
   Наконец ему удалось завести ее. Он вдавил педаль газа в пол, дернул руль в сторону, съезжая с обочины,  машина взревела и резко вильнула, следя покрышками, заставляя другие машины на дороге загудеть и рассыпаться в стороны. Послышался громкий стук  и скрежет.
- Ты, чертов ублюдок, ты бы хотя бы показал, что отъезжаешь скотина?! Какая сука тебя учила так поворачивать?! – рявкнул тощий бородатый водила из столкнувшейся с Ясоном машины с открытым верхом.
 Ясон резко затормозил. Ну ладно, ты сам нарвался, подумал он, выходя из машины, хлопая дверью и распрямляясь во весь рост. Нервы его приятно защекотало предчувствие драки. Блонди медленно подошел к мужику, оперся на капот его машины, наклонился и тихо спросил:
- Это ты мне?
Он чуть не расхохотался при виде вытянувшейся физиономии бородача.
- Чего застыл, сокол ясный?
  На бородача жалко было смотреть. Он пожелтел и постарел на глазах лет на десять.
- К-к-консул?…- шепотом, трясущимися губами проговорил он, - Простите меня, консул…я не…я не… - бородач находился в состоянии близком к обмороку.
  Ясон не выдержал и ухмыльнулся. Ну, если не драка, то, по крайней мере, благоговейный ужас в глазах жалкого монгрела  до крайности развеселил его:
- Ладно, живи, козел, - буркнул он себе под нос и отошел.
  Ясон только успел сесть на водительское место, как его внимание привлекли крики и движение на улице у подворотни. Группа бандитов устроила свои разборки, не иначе, он презрительно отвернулся.
  Что-то задержало его, и взгляд магнитом вернулся к одному из яростно спорящих бандитов. В ту же секунду тот получил удар в живот и, согнувшись, рухнул на асфальт как подкошенный. Ясон выругался и вцепился руками в руль.
  Это был он.
  Это была его чертова фантазия, но живая, из плоти и крови. Игра его больного извращенного воображения блонди, в натуральную величину. Этого просто не может быть. Ясон моргнул. Но видение не исчезло. Стальная смуглая черноволосая сжатая пружина, с животной чувственностью в каждом изгибе стройного сильного тела.
В нем было что-то, что заставило Ясона вожделенно застонать. Красота, да, сексуальность,  да,  но не это, вовсе не это. В нем была абсолютно не удовлетворяемая ничем жажда к жизни. Он отчаянно боролся за жизнь, но он не страшился умереть. Он жаждал даже боли ударов, просто потому что они тоже доказывали ему, что он жив. Именно от этой жажды замер блонди. От всепобеждающей силы, живой и непосредственной, неограниченной и  почти неприличной в своей предельной откровенности и открытости.
    Тело Ясона адекватно отреагировало на происходящее, он с изуверским наслаждением отметил низость и циничность собственных инстинктов. Он был просто чудовищно возбужден видом этой драки. Настолько, насколько его не могла бы возбудить ни одна изощреннейшая рафинированная постановка петов. Просто потому, что она не была жизнью.
Горячий  смуглый звереныш сопротивлялся из последних сил. Их было много. Их было при любом раскладе слишком много для него одного. Ясон вдруг заволновался. Каким прекрасным и смелым не было его сопротивление, исход схватки был предрешен. ОНИ просто играли с ним, наслаждаясь. Бесспорно наслаждаясь изысканным и страстным кровавым шоу, забивая молодого сильного красивого самца насмерть. Получая от  этого такое головокружительное удовольствие, что не мог им дать никакой самый сумасшедший секс в их жалком существовании.
    «Они убивают его, потому что они боятся его, - подумал Ясон, - он сильнее их, они боятся его, и платой за это станет жизнь черноволосого. Чертово стадо».
    Ярость, поутихшая было в блонди, вновь захлестнула его с головой. Захлестнула с неведомой ему доселе силой. Миловидное лицо парнишки исказилось от боли, гнева и ненависти. Он проигрывал этот раунд, он проигрывал жизнь, но он светился изнутри.
   Ясон облизал вдруг пересохшие губы. Это не чью-то жизнь отнимали в подворотне жалкие ублюдки. Это был он сам, Ясон Минк. Его душа, его жизнь, его сущность, и ее отнимали у него самого.  Они издевались над НИМ и унижали его.
Ясон напрягся так, что у него заходили желваки. Перед его лицом разыгрывалась его многолетняя драма. Он видел себя в этом черноволосом отчаянном монгреле. Всю свою ярость и страсть, неудовлетворенную жажду жизни и любви, которую он так долго пытался в себе убить. Он видел себя и свой страх перед самим собой. И то, что он увидел, поразило его, он сам, своей звериной сущностью был сильнее холодной и отстраненной личины, глядящей на мир со стороны.
- Не смей, - прошептал он. Он сам теперь ощутил физически силу и тупую боль следующего удара, обрушившегося на монгрела, он сам почувствовал звон в ушах и металлический привкус крови во рту. Если он не двинется сейчас, если он не сделает ничего сейчас, он сам будет мертв. Не вожак убьет нашкодившую шестерку, а система, Юпитер, он сам, убьет в себе самого себя.
  Ясон молнией выскочил из машины. Он даже не смог потом припомнить, как он оказался рядом с  предводителем отморозков. Как сломал с хрустом его жалкие кости, заставив нож отлететь на добрый десяток метров из разжавшейся кисти.
   Он помнил только  инстинкт. Охотничий инстинкт, десятикратно возраставший от страха его жертв. Он купался в их ужасе, и это только делало его сильнее. Они были в панике, они разбегались при виде его. Он был ужасом для них, он был богом, и богом его делало не положение, не рассудочность и трезвость, а его животная сила. Юпитер, ему еще никогда не было ТАК хорошо.
 Черноволосый смотрел на него, лежа на асфальте. Смотрел не отрываясь. В его глазах не было страха. Он был удивлен, он был благодарен, он был восхищен он был,…черт, он был возбужден.
    Да нет, подумал Ясон, я должно быть брежу. Этого не может быть, просто  это все с ним в первый раз. Ясон отвернулся, ему все труднее становилось сдерживать себя, чтобы не схватить пацана на руки и не утащить за собой законную добычу, чтобы утолить свой звериный голод.
    Он хотел его. Он спас его. Он имел право на него теперь.
- Как твое имя? - спросил он, глядя на спасенного им юношу в упор.
- Рики, - все еще тяжело дыша, ответил тот. - Чертов блонди. Зачем тебе это?
- Захотелось. - ответил Ясон с холодной усмешкой, исказивший его точеный рот. - Что ж, прощай.
Он повернулся, что бы идти, чувствуя острое сожаление, желание остаться и ненавидя тот, заложенный в него воспитанием механизм, который не позволял ему этого сделать. Но тут на его локоть легла рука. Он вздрогнул, как от укола. К нему никто не смел прикасаться, никто, но это прикосновение было таким, словно его кожи коснулся раскаленный уголь, его обнаженной кожи, хотя он был в плаще, и он замер от странного острого ощущения. Словно наслаждение. Смешанное с болью.
- Подожди. - тяжело сказал Рики. - Я никому ничего не должен. Ты спас мою жизнь.
- Ты хочешь отдать долг? - с изумлением спросил Ясон. Он поглядел в черные глаза, в которых было и удивление, и ярость и еще что-то, чего он не понимал.
- Да. Теперь моя жизнь принадлежит тебе. - Эти слова вызвали у Ясона еще один приступ наслаждения, теперь уже отчетливого, физического, потому что были сказаны через гнев и гордость, этот был таким же как он, как ни кощунственно было подобное сравнение. Он никому не принадлежал.
- Хорошо. - Ясон снова усмехнулся, теперь уже что бы скрыть волнение. - Пойдем со мной.
В машине оба молчали. На лице блонди ничего не выражалось, его красивые глаза невозмутимо разглядывали уличного бандита, а внутри все кипело, как в жерле вулкана. Это было именно то, что он хотел, о чем он мечтал, глядя на изнеженные тела своих петов.  Он пожирал глазами худощавое гибкое тело, широкие плечи, грудь в вырезе расстегнутой рубашки, смуглую и гладкую, узкие бедра, затянутые в черную кожу, Рики положил ногу на ногу и скрестил руки на груди, словно пытаясь защититься от этого взгляда. Внезапно он посмотрел Ясону прямо в лицо и чуть заметно усмехнулся. Расслабился. И тут Ясон испытал то, что даже представить себе не мог. Такого просто не могло быть. Этот уличный монгрел рассматривал его так, словно он, Ясон Минк, был его петом. Его глаза цвета нефти скользили по его телу, и он чувствовал прикосновение взгляда. Взгляд прошелся по рукам, груди, животу, задержался в паху, Ясону в моментальной вспышке бешенства захотелось ударить мальчишку по лицу, чтобы потекла кровь, но он не мог этого сделать. Жаркая истома разливалась по каждой клеточке, гася бешенство, заставляя член пульсировать, а дыхание учащаться. Он хотел, чтобы на него так смотрели, с неприкрытой похотью, лаская каждый участок тела глазами, ему захотелось освободиться от одежды. Рики жадно следил за выражением его лица.
 В этот  момент машина остановилась там, где он и хотел, у небольшого недорогого мотеля в пригороде. Ясон с огромным трудом, словно разрывая какие-то невидимые цепи, отвернулся.
В комнате Рики тут же снял кожанку и швырнул ее на кресло.
- ну и как трахаются блонди? – осведомился он с усмешкой.
- Пойди помойся, - - без всяких  эмоций в голосе сказал Ясон.
- Счас. Я вообще-то не грязный…  - сказал Рики с таким выражением лица, что было понятно, он бы не отказался, чтобы блонди удостоверился лично. Но тот только смотрел на него холодно. Тогда Рики пожал плечами и удалился в ванную.
«Я ничего не буду делать. – твердил про себя Минк, - я не притронусь к нему. Я просто посмотрю на него как обычно. Я заставлю его сделать с собой все, что мне захочется. Он будет дрочить, пока не потеряет сознание, он будет ласкать себя так, как я этого хочу. Юпитер, как же я этого хочу…» голова у него горела, как в огне, он прижался лбом к ледяному стеклу.
- ты чего? – спросил из-за спины Рики. Ясон обернулся. Юноша стоял перед ним в одном только полотенце, небрежно обмотанном вокруг бедер. – Заболел? Или не терпится?
Он смеялся над ним, уличное отребье, на секунду мир стал красным в глазах Ясона Минка, но он уже не понимал, что это – ярость или вожделение.
- Встань к стене, - прохрипел он. Рики усмехнулся. Двигаясь медленно и плавно, с дикой звериной грацией, от которой у Ясона темнело в глазах, он отошел и прислонился к стене. На фоне белых обоев его смуглое тело смотрелось, как четкий рисунок, сладострастный силуэт, глаза Ясона ласкали его грудь и бедра.
- Сними полотенце. – приказал Ясон сквозь зубы. Улыбка Рики стала шире, блеснули белые зубы, язык коснулся нижней губы. Тело Ясона сотрясала лихорадка нетерпения. Он не знал, что Рики должен сделать с собой, чтобы удовлетворить его сегодня.
Рики снял полотенце изматывающе медленными движениям, Ясон увидел, что член его начинает набухать и увеличиваться в размерах. Его собственный уже рвал брюки. Минк сел в кресло.
- Поласкай себя. – попросил он сорванным голосом. – Давай, грудь, член, бедра, чтобы я видел.
- Ну ты и затейник, - усмехнулся Рики. Его ладонь скользнула по смуглой гладкой коже, коснулась темных сосков, потом быстро и нетерпеливо спустилась вниз и обхватила член. Несколько движений, и он встал как штык, Ясон стиснул зубы. Он отдал бы сейчас свое консульство и саму Юпитер, чтобы стать этой узкой смуглой ладонью, касающейся напряженной бархатистой плоти, ему казалось, что все тело под одеждой терзает неумолимый зуд. Рики сделал несколько движений и остановился.
- Еще. – приказал Ясон, но монгрел и не подумал его слушать.
- - Слышь, блонди, я, что, буду показывать тебе шоу, а ты будешь кончать в штаны? – спросил он сквозь зубы. – не пойдет. Ты слишком шикарный мужик, чтобы я только смотрел на тебя и гадал, что ты там прячешь под своими тряпками.
Ясон не успел даже раскрыть рта, как Рики стремительно, словно огромная нападающая кошка, двинулся к нему. Еще миг и он стоял на коленях перед блонди. Ясон оцепенел от ужаса и предвкушения, когда горячие, как огонь, ладони легли ему на бедра. Рики взял его руку и стянул перчатку. Потому другую. Ясон пытался сопротивляться. Он не должен касаться пета и не будет этого делать, но Рики уже целовал бледную узкую кисть, касаясь языком ладони и запястья. Минк не мог вымолвить ни слова, ему казалось, что он попал в какую-то сеть, в какой-то ослепительно сладкий плен, из которого не может выбраться. Рики быстро стянул с него водолазку.
- Блядь. – прошептал он, - ты действительно такой красавчик, как рассказывают… - его губы жадно прошлись по груди Ясона, острые зубы прикусили сосок, вырвав у блонди стон. Ясона сводило с ума то, что мальчик так хотел его. На его смуглых щеках пятнами выступил румянец. Дыхание рвалось, он прогнулся в пояснице, и Ясон смотрел, не отрываясь на его крепкие ягодицы,  так соблазнительно двигающиеся. Рики спустился ниже и расстегнул на блонди штаны. Когда он высвободил огромный, налившийся кровью член, он возбужденно охнул.
- Мать твою. – пробормотал он восхищенно, - ну у тебя и игрушка, парень, мне до тебя далеко.
Ясон не мог ни ответить ничего не пошевелится. Ему казалось, что любое движение разрушит это блаженное оцепенение, это ожидание невиданного наслаждения, наполнившее его тело до краев. Он словно боялся расплескать эти ощущения и только смотрел на Рики, на черные пряди волос, касавшиеся его белой кожи, на его язычок, который старательно обрабатывал огромный член блонди, на его смуглую спину. От этого можно было сойти с ума и он хотел сойти с ума, окончательно потерять рассудок, чтобы уже никогда не прекращать этого неслыханного удовольствия.
Рики вздохнул поглубже и забрал в рот член Ясона. Блонди испустил полузадушенный всхлип, подавшись вперед, в эту жаркую влагу, и, не в силах сдерживаться задвигался, пытаясь ускорить процесс. Рики выпустил его изо рта и усмехнулся, губы его были влажными и блестели.
- Ты меня задушишь, если будешь так дергаться, блонди. – сказал он хрипло. – Тебе что, никто никогда не сосал?
- Нет, - выдохнул Ясон. – он не знал, как ему сказать мальчишке, что его вообще никто никогда не трогал. Но Рики похоже понял и без слов. Он снова нагнулся к Ясону и кончиком языка пощекотал головку. Пальцы его нежно погладили ствол.
- Нравится? – спросил он.
- Да, да. Я умоляю… - прошептал Минк, теряя голову. – Рики… мальчик, пожалуйста.
- Как скажешь. – Рики без лишних слов опять забрал его в рот. ему нравилось, что этот огромный красивый мужик теперь полностью в его власти. Нравилось, что с его лица сошло это высокомерное ледяное выражение, которое так его раздражало. Рот Ясона приоткрылся, он хрипло дышал, на щеках проступил румянец. Еще несколько секунд и он кончил, сильно подавшись вперед, потом откачнувшись назад так, что Рики выпустил его член и струя спермы брызнула ему в лицо.
Обомлевший Ясон сидел в кресле, голова у него звенела, в паху образовалась какая-то горячая пустота, и больше всего его поражало, что и сейчас тело требовало еще, еще и еще, оно жаждало этих прикосновений, другого тела, ему хотелось схватить Рики в объятия, навалится на него так, чтобы хрустнули кости и не отпускать.
- Ну ты горячий… - проговорил Рики, касаясь пальцем его опять начинавшего набирать силу члена. Он облизнул губы и рукой стер со своего лица семя Ясона. Капли спермы белели у него на волосах, и это показалось Минку таким возбуждающим, что он внезапно подался вперед, взял мальчишку за талию и посадил к себе на колени верхом. Рики рассмеялся хрипловатым смешком.
- Ты штаны снять не хочешь? – осведомился он, поглаживая член любовника.
- Потом. – хрипло отозвался Ясон и потянул его к себе ближе. Губы Рики, сочный алый горячий рот, только что принимавший в себя его член, притягивал его к себе как магнитом.
- Хочешь трахаться, блонди? – глаза Рики были так близко, Ясон видел, что край верхних век почти белый, перламутровый, словно монгрел подводил глаза и это показалось Минку таким красивым, что он не выдержал и прильнул губами к губам безродного уличного бандита. Язык Рики тут же завладел им, он проникал так глубоко, что Ясон, никогда не целовавшийся, удивленно застонал. Мальчишка запрокинул его голову и продолжал целовать. Потом оторвался и передохнул.
- Не могу. – пробормотал он. – Выеби меня. Ну, давай же.
От этого непристойного приказа у Ясон член превратился в камень. Он  попытался пересадить Рики удобней, но тот вырвался.
- Подожди, его надо смазать, ты меня пополам порвешь.
- Нечем. – выдохнул Язон, с такими оказиями консулу Амоя сталкиваться не приходилось, и он похолодел от ужаса, что не сможет сейчас трахнуть этого мальчишку, которого вожделел больше всего на свете только потому, что здесь нет такой банальной вещи, как смазка.
- У меня есть.
Рики подошел к своей куртке, Ясон тем временем стянул штаны. Юноша вернулся и протянул Ясону наполовину использованный помятый тюбик с вазелином. И подмигнул.
- На все случаи жизни. – посмотрел, как Ясон торопливо намазывает себя, и спросил:
- А ты правда девственник?
- Да, - усмехнулся Минк. – Иди сюда. Ты сейчас это исправишь.
От требовательного и жадного взгляда его синих глаз Рики изменился в лице. Попытался усмехнутся, но вожделение искажало его черты.
- Он такой здоровый…  Слушай, как ты не трахался до сих пор? – Ясон требовательно взял его за кисть. Рики словно утратил весь свой наглый напор, он казалось, боялся чего-то.
- Иди сюда. – сказал Ясон глухо. – Я хочу, давай. – его рука обхватила член Рики, и мальчишка так жалобно вскрикнул, что Минк понял всю меру его возбуждения. Он сел к Ясону на колени, спиной к нему и приподнявшись стал насаживаться на его член. От того, как влажные горячие ткани обхватывали его напряженную плоть Ясон застонал, громко и уже не стесняясь ничего. Мальчишка ерзал на его члене, вскрикивал, просил еще, вцеплялся пальцами в бедра.
- О, Боже мой, - лепетал он, - блядь, какой он… подвигайся еще, Ясон, давай, он у меня в горле уже, - Рики схватил руку Ясона и положил на собственный член. От нового ощущения у Минка перехватило горло, он ласкал и нежил пальцами эту нежную твердость, это живое, желанное, пульсирующее в его ладони, а Рики двигался на нем, сжимая ягодицами член Минка, он был мокрый от пота, и Ясон вдыхал этот терпкий запах, запах самой жизни, присасывался губами к смуглой коже, вскрикивал, заставлял Рики двигаться резче, прижимал его к себе и так быстро все произошло, так сильно было его желание, а наслаждение, когда из него хлестало прямо внутрь любовника, оказалось таким долгим, что он открыл глаза через несколько минут, как после обморока, чувствуя, что рука у него влажная, а Рики обмяк в его руках, откинув голову на широкое плечо блонди.


Дверь с треском распахнулась и на пороге дешевой комнатки в мотеле появился еще  более дешевый тип в мерзком пепельно-розовом костюме и с редкими черными волосенками  над хитрой круглой откормленной мордой.
- Ну, здорово, голубки, - растягивая слова, сказал он, и приветственно развел руки в стороны. Из-за спины его высунулись еще пятеро головорезов.
- Вот ты где, значит, проводишь свободное от работы время, консул? – насмешливо сказал Коротышка.
- Как ты смеешь, - Ясон подскочил в ярости. В тишине комнаты оглушительно щелкнули затворы.
- Мы с вами тогда не очень хорошо поговорили, господин Минк, сказал  коротышка. – Вы заставили меня поволноваться.
- Вам доктор не советовал в этих случаях принимать лекарства? – мрачно спросил Ясон, - Зачем вы пришли?
- Вы знаете, господин консул, мои верные люди доложили мне, что на самом деле, у вас нет никаких кораблей с оружием.
- Любопытно. Вы верите им, и не доверяете мне, консулу Амой?  - усмехнулся Ясон. Он выглядел явно уязвленным.
- Доверяй, но проверяй, - покачал головой Коротышка, - Поймите меня, господин Минк,  у вас есть Амой, Юпитер, и сложная система охраны, которой вы, к счастью пренебрегаете. А у меня и вправду нет никаких гарантий. Так вот я пришел за гарантиями. И моей гарантией будете Вы. Консул Амой.
- Да, ну? – Ясон с интересом посмотрел на Коротышку.
- Я беру вас в заложники, господин Ясон Минк.
- Зачем вам это?
- Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда господин Минк. Это не в моих интересах.  Я всего лишь скромный бизнесмен, и я только хочу получить свои деньги. Я не причиню вам вреда, если только вы не будете делать глупостей. Юпитер напряжется и найдет необходимые средства. Поверьте мне, мое гостеприимство ничем не стеснит вас.
- Однако оно меня стесняет, - пожал плечами блонди, задумчиво глядя в окно.
- Господин Минк?
- Подумайте сами,  к лицу ли генеральному консулу стоять с голой жопой перед народом? – Ясон посмотрел на Коротышку сверху вниз, -  Подайте мне мою одежду, и я поеду с вами.
- Мне очень приятно иметь с вами дело господин Ясон. – Коротышка осторожно положил одежду Ясона на кровать. Ясон быстро натянул брюки:
- Мне тоже, однако, есть  одна проблема…
- Проблема?
- Ни один из консулов Амой не должен сам завязывать ботинки. Глупая старая традиция. Эту честь обычно доверяют первым советникам.
- Какая жалость, что с вами нет первого советника, господин Минк.
- Какая жалость. Но я же не могу,…
Коротышка всплеснул руками, на  первый день их знакомства он удивлялся, как такой идиот может править страной, на второй день он поражался, как ему удалось остаться живым.
- Я, конечно, не ваш советник, - сказал он, - но  может быть, вы позволите…в сложившейся ситуации…
- Вы так добры, - виновато опустил глаза блонди.
Коротышка закряхтел и опустился на одно колено.
  Один из коротышкиных головорезов, симпатичный парень с волосами, стянутыми в пышный каштановый хвост, с неприкрытым интересом пожирал глазами  Ясона. Он никак не мог избавиться от потрясения. Все-таки, не каждый день увидишь блонди голым. С выражением невыразимого восхищения на лице он перевел взгляд на лежащего на кровати парня.
- Гай? – выдохнул Рики.
- Рики? – восхищение сменилось изумлением. Изумление сменилось гневом.
- А ты-то что  делаешь с чертовым блонди, ты, сука, - крикнул он. 
  Рики  дикой кошкой кинулся навстречу, схватил его  ружье  за дуло и дернул на себя. Не ожидавший нападения Гай выпустил ружье из рук и упал, со всей дури приземляясь лбом об деревянную спинку кровати.
  В ту же секунду Ясон с размаху ударил носком ботинка в лицо Коротышке. Коротышка взвыл и схватился за разбитый нос.
- Ложись! – закричал Рики.
  Ясон рухнул на землю под ноги ближайшему охраннику Коротышки, сбивая его с ног, одновременно с этим послышались выстрелы, и он краем глаза заметил тень Рики, нырнувшую по ту сторону от кровати. Ясон вскочил на колени, вырвал автомат из рук бородатого бандита и пробил ему висок прикладом. Фонтан крови обагрил голову бандита и  алыми брызгами опечатался на удивленном  лице Ясона.
- Умри, падла!
 Пуля просвистела в миллиметре от головы Ясона. Блонди не шелохнулся.
Ответный выстрел Рики оказался точнее. Бритоголовый головорез справа от Минка захрипел и, хватаясь за живот, забился в судорогах, пуская розовую пену. 
  Мгновение, и теперь выстрелы слышались почти безостановочно, Ясон прыгнул в сторону, желая найти укрытие от свинцовой метели. Он повалил стол, укрываясь за ним, повернулся и, на всякий случай, ударил Коротышку, который тихо полз к двери, скуля и зажимая сломанный нос.
    Третий головорез  вдруг страшно заорал, выронил из рук оружие, хватаясь за яйца.  Ясон подхватил стул стоящий неподалеку и швырнул его в подползавшего к Коротышке очухавшегося Гая. Последний оставшийся охранник Коротышки бросился наутек, не разбирая дороги, Ясон вскочил и с бедра разрядил в него всю обойму.
Тот с оглушительным звоном выстрелов и разбитого стекла вылетел из окна вниз головой на мостовую. Ясон вздохнул.
- Вот, блядь, это было круто, - охнул Рики.
- Эй, ты в порядке? – спросил Ясон.
- Что со мной сделается? – кряхтя, поднялся Рики, и поковылял в чем мать родила к Ясону, блонди посмотрел на него, - Ногу отшиб, пока падал с кровати, слушай, Ясон, ты бы морду помыл, а то страшно…
Ясон потер рукавом лицо.
- А ты бы оделся, что ли, умник, - буркнул он.
- Ни фига ты без воды кровь не отчистишь. Я тебя смущаю, что ли? – ухмыльнулся Рики.
- Иди на хуй, нудист, - беззлобно сказал Ясон, снимая ремень с пояса и связывая руки за спиной Гая, - Ну-ка, помоги мне оттащить наших спящих красавиц в ванную. Привяжем их к батарее, пока, чтобы они не сбежали и посмотрим, кто придет за ними.
- Есть, сэр. Так точно, сэр, - сказал Рики, хватая безжизненное тело Гая за ноги и волоча его по полу, - Кстати, сэр, простите мне мое любопытство, а что они от вас хотели?
- Денег, мой верный офицер, банально, но факт, - Ясон легко взвалил на плечо Коротышку и его головой открыл дверь в ванную.
- Генеральный Консул Амой пиздит деньги у мафии? – рассмеялся Рики, - Куда смотрит Юпитер?
- Грубо, но верно, - кивнул головой Ясон, вырывая металлический шланг от душа из стены с мясом.
-  Я тебя люблю, - восхищенно сказал Рики.
 Ясон искоса лениво посмотрел на него, через плечо. Выражение на его лице было нечитабельным.
- Не забудь вставить им кляпы в рот. Будет неприятно, если они начнут орать, когда очнуться, - сказал он.

- Да, кстати, Ясон,  я забыл тебе сказать, для чувака, который не умеет сам завязывать ботинки, ты был не так уж и плох в постели, - задумчиво растягивая слова, сказал Рики, он поставил ружье на предохранитель  и рухнул на кровать.
- Не так уж и плох? – переспросил Ясон, закрывая дверь ванной.
- Тебе еще учиться и учиться.
- Учиться? Мне? И кто же будет меня учить, позволь тебя спросить? – усмехнулся Ясон.
- Я, - Рики лениво раскинулся на кровати.
  Ясон посмотрел на него, и у него перехватило дыхание. Золотисто смуглая кожа, обтягивающая стальные мышцы, такие сильные и податливые каждому его движению заставили закружиться и  поплыть перед глазами окружающий мир. Полуоткрытые  припухшие от жадных поцелуев губы точеные бедра и напряженный член, прижимающийся к стройному сладкому животику, заставили обстановку дешевого мотеля превратиться в одно туманное пятно вокруг.
Ясон лихорадочно сглотнул, подходя ближе к кровати и наступая на упавшее на пол цветастое покрывало:
- Ты, чокнутый бродяга монгрел собираешься учить блонди, как себя вести?
- Да, я, чокнутый бродяга монгрел, собираюсь учить блонди,…  - рассмеялся Рики, - Чему, ты сказал?
 Гнев заставил щеки Ясона зарозоветь. Чего добивается этот бойкий засранец? Ясон понял, что он теряет самообладание, и попытался отшутиться.
- Как себя вести. Не учи отца ебаться.
  Рики подскочил с кровати и дернул покрывало на котором стоял Ясон на себя. Не ожидая нападения, Ясон взмахнул руками и  упал на пол лицом вниз, пружиня удар на руки.  Рики бросился на него, пока тот еще не успел встать,  схватил его за волосы и намотал платиновую прядь на кулак.
- Вот именно, ебаться, - ехидно промурлыкал Рики над его ухом, он быстро просунул другую руку между ногами Ясона, поглаживая его яйца. - Я собираюсь учить блонди ебаться, и блонди, заметь, вовсе не против.
Ясон оторопел от неожиданности.
- Отвали, - недовольно сказал Ясон. Первой его мыслью было извернуться и выбить весь наглый дух из тела черноволосого задаваки одним ударом…. Он не понимал, почему он не двинулся.
- Даже и не надейся, - сказал Рики. Однако тон его изменился. От медового придыхания у Ясона защемило в груди. Однако, никто не может обращаться с блонди подобным образом, коварно напомнил ему мозг.
- Если ты меня не отпустишь, я тебя убью, - холодно сказал Ясон.
- Убей меня, - сказал ему Рики.
- Ты с ума сошел? – оторопев, зачем-то спросил Ясон.
- Я не знаю, -  горячо прошептал ему на ухо Рики, - Ясон, убей меня, если ты хочешь, забери мою жизнь, и я не скажу тебе ни слова. Только дай мне возможность любить тебя. Я хочу почувствовать тебя.  Хочу насладиться твоим желанием. Хочу свести тебя с ума, хотя бы на маленькую толику, по сравнению с тем, как сводишь меня ты.
  Ясон открыл рот, но ничего не мог сказать в ответ, ему было трудно дышать. И отчасти оттого, что прекрасное обнаженное тело давило на него сверху, отчасти оттого, что он даже не мог опустить голову, потому что Рики крепко держал его за волосы. Почему никто не говорил ему о том, как перехватывает дыхание от нежных слов? Почему никто не говорил ему что это приятно, когда тебя так грубо дергают за волосы? Он чувствовал себя абсолютно беспомощным, он чувствовал себя в чьей-то власти, это было так неправильно и недостойно, что него заныл живот от возбуждения. Он перестал верить в реальность происходящего, он перестал думать, что это происходит с ним. Он выгнулся навстречу рукам Рики.
- О, боже, ты такой сексуальный. Я не понимаю, как им удалось устоять, - продолжал Рики, касаясь губами мочки уха Ясона.
- Кому им?  - слабо прошептал Ясон. Никто не смеет обращаться с блонди таким образом, а? Однако тоже самое он думал и о минете полчаса назад. Чем чуть было не совершил самой трагической ошибки в своей жизни.
- Я хочу твой рот, - сказал Рики, и запрокидывая голову Ясона на себя и впиваясь в полуоткрытые губы. Они оба застонали от пронзившего их электрического разряда желания. Рики принялся нежно короткими движениями подвижного языка вылизывать губы Ясона. Нижнюю сладкую губу от уголка к уголку,  не соображая больше ничего, верхнюю…
У Рики потемнело в глазах от внезапной боли. Зубы Ясона пребольно укусили его нижнюю губу. Рики отпрянул и резким движением оттолкнул Ясона. Блонди медленно перевернулся на спину, не сводя глаз с Рики.
 Рики замер, стоя на коленях и потирая губу.
 Он видел только глаза Ясона.
 Он испугался.
 Он не боялся ничего на свете. А тут испугался.
Голубые холодные глаза. Его взгляд. Ясон смотрел на него с вызовом. Он давил его. Он издевался над ним. Он говорил ему, ну и что же ты сможешь со мной сделать, ебаный красавчик? Его тело лучилось животной энергией. Невыразимой энергией. Оно кричало. Испытай меня. Если посмеешь. Но ты НЕ посмеешь. Ледяной взгляд холодно говорил, ты не посмеешь. Мне хотелось бы посмотреть на того, кто посмеет… Рики смотрел на него, парализованный как кролик на удава, и дрожал. Ясон был спокоен. Он был силен. Он был уверен в своей силе.
    С каждой секундой уверенность покидала черноволосого парня.
 Давай, Рики. Ты должен это сделать, пинал себя  из последних сил монгрел. Видимо у него при этом был довольно-таки несчастный вид, потому что выражение глаз Ясона изменилось. Холодок прошел по животу Рики, когда он увидел в них…жалость. Он слишком далеко зашел теперь. Он не может позволить ему ТАК унижать себя. Он не может позволить ему себя жалеть.
  Ясон потянулся, заложил руки за голову и, глядя в потолок, устало спросил.
- Ты уже кончил, учитель? Если ты это все, что ты можешь, то ты ебаное трепло. Если бы у тебя осталось хоть немного достоинства, ты бы уполз отсюда не оглядываясь, как побитая собака,…
   Рики зажмурил глаза, набрал в грудь побольше воздуху, и…наотмашь ударил Ясона по лицу. Он навалился на него всем телом, хватая руки  заводя их за голову.
- Не смей, так говорить со мной, - сквозь зубы прошептал он. Крупная капля пота скатилась по его лбу, от усилий, с которыми он пытался удержать  руки Ясона.
- Не смей поднимать на меня руку, тварь, - Ясон  вырвал руки и ударил его в солнечное сплетение.
  Рики согнулся, вцепился руками в ворот рубашки Ясона.
- Ты  все равно принадлежишь мне, - пытаясь отдышаться, проговорил Рики.
 Ясон яростно оттолкнул его от себя.
- Даже и не мечтай, козел.
  Рики отлетая, дернул рубашку, разорвав пополам, заставляя пуговицы в причудливом танце заплясать по комнате. Ясон ударил его по руке так, что у него зазвенело в ушах. Рики бросился на него, не обращая внимания на онемевшую ладонь, обхватил сильное тело и ухватил зубами сосок.  Ясон зашипел от боли и схватил его за волосы. Зубы сменил теплый нежный язык, и кулаки разжались.
   Рот Рики, этот его потрясающий горячий рот, вот блин, черт, черт, ах ты, черт… он просто касался его, а будто бы каждым своим влажным прикосновением к каждому сантиметру кожи отпечатываясь взрывом удовольствия в его мозгу. Ясон не был уверен насчет всего Рики, но он теперь точно знал, что он принадлежал этим восхитительным губам. Руки Ясона нетерпеливо схватили плечи Рики, требуя опуститься ниже. И Рики опустился, ниже, и еще ниже.
   Он сделал совсем не то, на что так рассчитывал Ясон. Он перевернул его на живот и стащил с него штаны. Ясон попытался вырваться, пока рот не отпечатался  горячей влажной дорожкой на его ягодице, заставляя его член подпрыгнуть. Ясон задышал чаще. Рики легко укусил его, он дернулся и закусил губу.  Рики погладил его гладкую  белую задницу, и восхищенно присвистнул. Ясон не мог справиться с одолевшими его ощущениями, он чувствовал смущение, возмущение, унижение и восторг одновременно, он подался навстречу сильной и нежной руке:
- Ой, какой нетерпеливый, -  Рики шутливо шлепнул его. Ясон протестующе зашипел. Он как-то даже и не думал, что он может возбудиться еще сильнее. Руки Рики раздвинули его бедра шире и приподняли его зад.
  Неужели он решил…
   Рики принялся вылизывать ему задницу. У Ясона потемнело в глазах, он зачем-то куда-то отчаянно дернулся, закусывая зубами  собственное запястье. Он подумал, что ему никогда не приходилось испытывать ничего приятней. Через минуту Ясон понял, что этого ему уже не достаточно.
- Ну, давай же, я заставлю тебя застонать, - проговорил Рики, ни на секунду не отрываясь от своей работы.
- Черта с два, - выдохнул сквозь зубы Ясон.
  Рики вскочил и поставил Ясона на колени.
- Посмотрим, -  Он навалился сверху, медленно поглаживая тело Ясона под остатками рубашки, сжимая напрягшиеся соски, горячий твердый член касался его задницы и яиц, Ясон потерял голову, у него осталась  только одна мысль.  И эта мысль была, почувствовать его член в себе.
 Рики целовал его спину, сверху вниз и гладил живот. Ясон выгнулся в пояснице, Рики, рассмеялся и обхватил рукой крепкий хуй Ясона и принялся медленно, умопомрачительно медленно двигаться по его стволу.
- Как же я тебя хочу, - хрипло сказал он, - Господи, если бы ты только знал, парень, как я тебя хочу…черт, как ты приятно пахнешь, ты сводишь меня с ума, у меня уже слюна капает.
Ясон молчал, зажмурив глаза и опустив голову на руки. Рики резко убрал руку.
- Однако, это не имеет значения, если ты не хочешь, - заключил Рики, - Хочешь, я уйду сейчас?
- Нет! – вырвалось у Ясона.
- Только скажи, чего ты хочешь, любовь моя, - палец Рики в смазке легко проник в Ясона.
Ясон застонал полувосторженно полуиспуганно.
 Рики продолжал трахать его одним пальцем, не обращая внимания на рефлекторно сжавшиеся через секунду после вторжения мышцы.
- Не бойся, - прошептал он, - я не сделаю тебе больно.
- Я не боюсь, я… - Ясон приподнялся, опершись на руки, и посмотрел на Рики.
- Ты? Ты хочешь почувствовать меня в себе? – переспросил Рики. Он не мог отвести взгляд от лица Ясона. Он бы отдал жизнь за одно выражение, которое он увидел на лице у блонди. У него на лице было написано отчаяние. Он был как изголодавшееся животное, ему уже было не до игрушек.
- Я хочу тебя, - прошептал Ясон, он подался навстречу Рики, полностью уступая его воле, - Возьми меня, Рики.
 Рики обхватил его талию, тихо ухмыляясь и придвинул к себе ближе, другой рукой он направил свой блестящий от смазки хуй. Он несколько раз провел влажной головкой между ногами Ясона, затем, медленными настойчивыми движениями вошел в него и застыл.
    Пот катился градом с них обоих, они тяжело дышали. Рики просунул руку снизу и опять принялся дрочить член своего любовника. Скоро заставляя Ясона сквозь зубы прошептать:
- Да двигайся ты, блядь.
Рики задвигался. Медленно потом быстрее, Ясон дышал все тяжелее, в ритм возбуждающим движениям. Рики почти полностью вышел из него,  отчаянно заерзал, меняя угол и чуть задержавшись засадил свой хуй Ясону, задевая простату, Ясон выгнулся навстречу и застонал уже открыто.
- Вот так, да, Я хочу слышать тебя, - шепотом проговорил Рики. Его стон, господи, он никогда не слышал в своей жизни ничего более прекрасного. Рики не мог уже контролировать себя, его тело само задавало сумасшедший ритм, заставляя их обоих  терять голову, сжимать зубы, в тщетной попытке сдержать уже готовый вырваться крик. Движения хуя Рики у него внутри, и руки на его члене, скоро стало уже слишком для Ясона.
Рики упал на него и вцепился зубами ему в шею:
- Ой, блядь, я не могу больше, - он теперь засаживал Ясону в полную силу, - Кончай, малыш, я прошу тебя, давай.
Ясон вскрикнув схватился за руку Рики, ноги перестали слушаться его, и он просто упал, и Рики не был ему помощником, чтобы удержать, он уже не слышал ничего из за шума крови в ушах, он только чувствовал как напряглась шея от отчаянно раскрытого, хватающего воздух рта и кипит разбушевавшаяся кровь.
- Надо убрать трупы, - деловито сказал Рики, отдышавшись, наконец.
- Меня возбуждает твоя любовь к порядку, - не открывая глаз, с каменным лицом сказал Ясон.
- А меня всегда возбуждали драки с серьезным противником, -  сказал Рики, целуя внутреннюю сторону ладони Ясона.
Ясон ухмыльнулся в ответ:
- Въебут тебе за это когда-нибудь, Рики, по самую рукоятку, так что мало не покажется.
Рики расхохотался в ответ, запрокидывая голову:
- Помни, я всерьез рассчитываю на тебя, любовь моя.

Гай осторожно приоткрыл дверь. Комната освещалась только сполохами от сияния мониторов, синими, красными, белыми, в воздухе слоями лежал сигаретный дым. Гай двигался абсолютно бесшумно, но Катце тут же услышал и обернулся к нему. В зубах у него был зажата сигарета, челка косо падал на лицо и Гай подумал, что он либо убирает ее, когда работает, либо скоро совсем испортит глаза.
   Катце осмотрел его с ног до головы с холодным любопытством. Его можно было понять. С того момента как полиция, которую вызвал хозяин мотеля отцепила Гая от батареи и вынула кляп изо рта, он успел только умыться и принять пару таблеток, чтобы не болела голова. На щеке у него темнел синяк, бровь была рассечена, у него до сих пор все болело.
- И кто тебя так, родной? – тихим голосом осведомился Катце. Гай виделся с ним до этого всего раза два, оба раза у Бестии. Гай не любил ни над чем особенно задумываться, обычно он брал то, до чего мог дотянутся, он бы взял и этого, во всяком случае попытался бы, но было что-то в Катце помимо его положения, что заставляло его тормознуть. У Гая был постоянный любовник, во всяком случае он так думал до этого дня, но это не мешало ему смотреть на сторону. А этот тихий, худощавый молодой человек с его огненной челкой и неизменной сигаретой заводил его, потому что был Гаю не ровня и много из себя воображал. Однако сейчас попробовать притрагиваться к нему, пользуясь отсутствием посторонних было не время.
- Твой хозяин. – мрачно бросил Гай и уселся в кресло напротив.
- Да неужели? – голос Катце оставался таким же тихим и ровным, но в нем проскользнуло удивление. – Вы его взяли?
- Нет. А ваш Коротышка сбежал, очко взыграло, пальбы не выдержал. – злобно выплюнул Гай. Ему хотелось сорвать раздражение на ком угодно, он получил стулом по голове и убедился, что Рики тоже ходит на сторону. Это был не самый удачный день в его жизни.
- Понятно. Ну что же, во всяком случае видно, что ты пытался. – Катце холодно усмехнулся. В каком-то смысле его радовало поражение Гая. И не только потому, что он сам еще не знал, нравится ли ему что это происходит. Он завидовал и знал это. Он завидовал ему, красивому, сильному молодому мужчине у которого был красивый любовник и уж точно все  при нем, мужчине, который был ничем по сравнению с его властью, но смотрел, как победитель, которого точно не мучила неразделенная страсть к чему-то недостижимому, который не стыдился себя, своего лица, своего тела, и который презирал его, жалкого кастрата, так давно не знавшего любви, хотя он и был на нее способен. Поэтому Катце позволил себе понаслаждаться его поражением, хотя оно и разрушало все планы. И одно крохотное мгновение подумать о том, что Гай бы мог заинтересоваться им хотя бы на один вечер и может тогда хоть ненадолго отпустила бы мучающая его голодная тоска, которая гнала его вперед и заставляла совершать все эти безумства. Но даже этот уличный бандит был не менее недостижим, чем великолепный Ясон Минк. И Катце последний раз позволил себе бросить взгляд на его тело, на литые мышцы груди и разворот плеч. Он привык к поражениям и неисполненным желаниям настолько, что уже не представлял себя в другой ситуации.
- Да, я пытался! – взорвался Гай. – Этот ублюдок был не один.
- А кто с ним был? – спросил Катце, пропустив «ублюдка».
- Рики, - неохотно ответил Гай, опустив глаза и вынимая сигареты из кармана. Катце поднял бровь.
- Да? И что они делали там?
- Трахались, - отрезал Гай. – А ты что думал?
Краска неожиданно бросилась в лицо Катце. Он был всего-навсего, кастрат, «мебель» его никто не хотел, но мысль о том, что до Ясона тоже никто никогда не дотронется облегчала его страдания. А теперь Ясон спал с каким-то мальчишкой, касался его, обладал им, от осознания этого ужасного факта Катце стало жарко и больно в груди.
- Ты уверен? – спросил он, его голос против воли дрогнул.
- А как ты думаешь, зачем они ложились голые в постель? – ядовито спросил Гай и вдруг осекся. Для него секс был совершенно естественной вещью и только тут он понял то, что так зацепило Катце. – ну да. – проговорил он медленно. - Не хуя себе… Ну Рики дал… - и он расхохотался, запрокинув голову.
Катце захотелось его ударить. Раньше Ясон, сам не подозревая об этом делил его одиночество, теперь он остался совсем один, словно в бескрайней ледяной пустыне. Вдруг Гай посмотрел на него с усмешкой.
- Ревнуешь, рыжий? – спросил он хрипловато. – Я тоже ревную.
Катце отвел взгляд. Ему было стыдно от того, что его так легко прочитали.
- Я должен доложить. – сказал он мрачно. И потянулся за телефонной трубкой.
- Успеешь. – Гай неожиданно встал и перехватил его руку. – Подожди. На хрен тебе сразу к нему бежать. И на хрен ему знать про Рики? – в его темно-серых глазах блеснуло что-то такое, от чего Катце усмехнулся. Похоже он не один сомневался в правильности происходящего. И не один держал фигу в кармане.
- Он все равно узнает. – сказал Катце с сомнением в голосе, скорее деланным, чем подлинным.
- Откуда? Мои парни с ним даже не увидятся, а Коротышка теперь к нему и не подойдет… Сам знаешь, за Бестией не заржавеет. – и Гай коротко провел ребром ладони по горлу. – А твой Ясон дольше проживет с не прочищенными мозгами.
- Хорошо. – Катце положил трубку. Размышляя, зачем Гаю покрывать Ясона, если он увел у него любовника. – Ладно, ты свободен.
Гай пожал плечами и пошел к двери. И вдруг остановился. То, что заставляло его идти на самый безумный риск, какая-то лишняя железа в организме внезапно и властно захватывавшая контроль над всем, заставило его остановиться.
- Слышь, я хотел тебя спросить. – на его губах внезапно расцвела усмешка, которую он тоже не мог контролировать.
- Спрашивай, - пожал плечами Катце. – ему не хотелось, чтобы Гай уходил. Его присутствие действовало успокаивающе. Создавало иллюзию, что он кому-то нужен.
Гай подошел к нему ближе. Уперся руками в подлокотники кресла и склонился к Катце. Тому внезапно стало жарко, напор, исходивший от этого человека, дикий, яростный, не признающий никаких преград сводил его с ума, заставлял дыхание учащаться. На секунду безумная надежда расцвела в нем, словно фейерверк на пол неба. «Он сейчас поцелует меня… - бессвязно подумал Катце, - И останется со мной. И сегодня я буду не один. Наконец-то».
- Слушай, - сказал Гай и Катце ощутил на своих губах его дыхание. – Мне всегда было интересно. Ведь ты кастрат. Что тебе отрезали? Только яйца или все остальное?
Это было как удар в поддых, он просто издевался над ним, этот молодчик, он видел, что Катце хочет его, что его тело реагирует, он смеялся, видя его желание. Желание получеловека, который и мечтать о нем не смел. Катце попытался отдернутся, отодвинутся от него, он был так больно задет, что даже не мог достойно ответить. Но Гай не дал. Одна его рука внезапно легла Катце на ширинку. И рыжий увидел, что на лице его мучителя вспыхнули красные пятна.
- Не все. – сказал он мурлыкающим хриплым голосом, каким бы мог говорить тигр. – Это хорошо… То есть я бы и так тебя трахнул, но это только лучше.
- Убери руку, - прохрипел Катце, -  ты что, спятил?
- Ни в коем разе. – Гай продолжал ласкать его член сквозь брюки. – ты же этого хочешь, так? И я хочу… - Он поставил одно колено между ног Катце, чтобы он не мог их сдвинуть. Ты такой хорошенький, у тебя наверное очень сладкая задница… - Он нагнулся и провел языком по шее рыжего. Тот инстинктивно откинул голову, чтобы дать ему эту возможность. Он должен был сопротивляться этому грубому напору, но не мог. Последним усилием он вызвал в памяти образ Ясона, ледяное лицо, платиновые волосы… Но это не помогло. Тело так яростно требовало своего, подчиняясь нежным и настойчивым движениям ладони, что сознание уплывало куда-то вкось, а предметы теряли исконные очертания.
Гай внезапно прекратил свои манипуляции и рывком выдернул Катце из кресла. Они были приблизительно одного роста, но Гай держал худощавого Катце на руках, как пушинку. Тот обмяк, словно тряпичная кукла. Сердце колотилось у него в горле, мешая дышать. Через секунду они оказались на постели, на узкой койке Катце, которую он не делил ни с кем и на которую падал, не раздеваясь. Гай быстро снял с него все и разделся сам с какой-то головокружительной скоростью. Навалился все телом и принялся целовать в губы. Катце закрыл глаза, потому что не мог выдерживать этих поцелуев и этого взгляда, прожигающего его насквозь. Гай оторвался от его рта и провел языком по шраму на щеке. По телу Катце прошла долгая дрожь, член стоял, рыжий вцепился в плечи Гая, словно боясь, что он вырвется.
- Тебе нравится? – тихо спросил Гай, лаская его щеку губами. – Еб твою мать, я и не думал, что кастраты такие горячие.
Катце дернулся, но ладонь Гая успокаивающе легла на его бедро.
- Ну прости. Прости, я больше не буду. Чего ты дергаешься. Ты совершенно охуительный.
Его ладонь забралась под спину Катце и, двинувшись вниз, сжала его ягодицы.
- Хочешь туда получить? – шепнул он, - давай, ляг на живот и раздвинь ножки.
У него сносило крышу так, как не было даже с Рики. В этом худом рыжем кастрате было что-то, что чего он не мог ни понять, ни назвать. Какая-то загадка в загадке, то, что заставляло его стонать от вожделения, пока это хрупкое угловатое тело плавилось под ним, а рыжие пряди прилипали  к губам. Ему хотелось затрахать его насмерть, чтобы сперма из ушей потекла, чтобы быть его хозяином, хотя бы тут, в постели, чтобы он так же бессильно закрывал глаза и стонал от удовольствия.
Катце послушно перевернулся на живот и раздвинул ноги. Ладонь Гая тут же легла между них, он удивился непривычному ощущению, но тут же нащупал член, твердый, как железо. Он прошелся губами по спине рыжего, провел языком в ложбинке между ягодиц, задержавшись у отверстия.
- Спорю, тут давно никого не было, - прошептал он. – Давай, покажи мне…
Катце изогнулся, оставив зад, он забыл о всякой гордости, готовый вести себя как последняя шлюха, потому что этот человек хотел его и это и было счастьем о котором он так давно метал. Скользкий от смазки член Гая вошел в него одним жестким ударом и Катце вскрикнул.
- Тихо, тихо, сладкий.. Ну что ты, котик… – Гай шептал ему на ухо какие-то успокаивающие слова и Катце расслабился под ним. Гай двигался мощными толчками, не забывая ласкать его член и через какое-то время Катце внезапно откинулся назад, заставляя любовника сесть и сам яростно насаживаясь на его член.
- Давай же! – закричал он, - ну давай! – он сжал его ягодицами, его тело сотрясали конвульсии небывалого по силе оргазма, в котором словно плавилось все, что мучило его так долго. В него текла горячая сперма Гая, и ему казалось, что вот теперь он обрел власть над тем недостижимым, чему так долго завидовал, над миром здоровых полноценных мужчин, над этим сильным парнем, который стонал в изнеможении, спуская в него, и сейчас был в полной его власти, в полной зависимости. Потому что желал только его.
Они лежали, прижавшись друг  к друг на узкой постели, Катце закурил, и тут Гай спросил его с какой-то неловкостью в голосе.
- Ну ведь ты меня не выпрешь прямо сейчас? Дашь еще разочек?



- Основой любой стратегии является не выбор какого-то одного пути к победе, а создание таких условий, чтобы все пути вели к ней, - строго отчитывал кого-то по телефону Рауль,  стоя лицом к окну.
- Сам придумал? – мягко спросил его Ясон и хлопнул по плечу.
 Рауль вздрогнул, и чуть было не выронил трубку, лихорадочно нажимая на отбой.
- Ясон? – удивился он.
- Ты знаешь мое имя?! – с притворным возмущением завопил Ясон.
Оба блонди рассмеялись.
- Как у нас дела, советник Рауль? - Ясон опустился в кресло и потянулся.
- Удовлетворительно, консул Минк, - Рауль сел напротив, - Если не считать того, что Юпитер будто взбесилась. Она трижды требовала тебя на ковер. Дважды живым или мертвым. Я уже устал придумывать истории, одну невероятнее другой, почему мой начальник никак не можешь отложить дела государственной важности, чтобы побеседовать с ней. В то время как начальник шляется черт знает где.
Ясон рассмеялся. Рауль покачал головой.
- Слушай, я понимаю, что не мне советовать тебе, Ясон, но не стоило бы подвергать риску твое положение сейчас. Особенно сейчас, когда мы по уши в дерьме из-за последней сделки.
- У меня, наверное, самый мудрый советник во всей галактике, - насмешливо сказал Минк, закрывая глаза и откидывая голову на спинку кресла.
 Рауль фыркнул, но промолчал, потом наклонился к нему:
- Ясон, ты видел себя сегодня?
- А? – переспросил Ясон, лениво открывая глаза.
- Ты сияешь ярче неоновой рекламы борделя. Что-нибудь случилось?  Тебе удалось уговорить Коротышку не брать деньги и подарить тебе флотилию?
  Ясон наклонился вперед, опираясь руками на колени, и поднял лучистый взгляд на советника:
- Ебал я этого Коротышку, - с непонятной нежностью сказал он.
 Рауль открыл рот. Его будто бы обожгло огнем. Он не мог избавиться от ощущения, что что-то произошло, Ясона Минка как будто подменили. Это был совсем не тот рафинированный стеснительный не уверенный в себе мальчик, которого он знал еще с инкубатора Юпитер.
    Он всегда, еще с детства чуть завидовал Ясону. Он никогда не признался бы в этом никому, но он завидовал, потому что считал, что ему незаслуженно достается больше. Однако, он и жалел его. Ясон напоминал ему породистого щенка на выставке собак. У него был идеальный экстерьер, элегантные повадки, он всегда вел себя именно так, как полагалось себя вести Генеральному Консулу Амой. Но под его холодной маской всегда пряталась такая ненужная человечность, неудовлетворенная боль и неуверенность, что Раулю иногда просто хотелось его прижать к  себе и по-отечески погладить по голове.
В общем, Рауль скоро нашел себе утешение в мысли о том, что Ясон был лишь марионеткой в руках его и Юпитер. И он знал у этой марионетки каждую ниточку. Знал.
    Сейчас перед Раулем сидел другой человек. Это был мужчина. На нем не было маски, не было неуверенности, которую этой маске надо было скрывать. Он излучал силу и какую-то необъяснимую энергию. Она зачаровывала, эта энергия, она не давила, но заставляла повиноваться. Рауль не мог понять причину, но он чувствовал в ней какую-то опасность. Не то, чтобы он чего-то и впрямь боялся, но… Будто бы прочитав его мысли, Ясон подмигнул ему:
- А вот ты плохо выглядишь, друг мой, -  у Рауля необъяснимо похолодело в желудке от заботы, прозвучавшей в его голосе, - Я не должен был бросать тебя тут одного так надолго.
Ясон привычным движением расстегнул куртку, полы ее разошлись, и он закинул ногу на ногу.
Рауль молча показал пальцем на его голую грудь. Выражение на лице первого советника консула Амой было отчаянным. Ясон проследил за движением Рауля и улыбнулся:
- Я тебя смущаю? –  он медленно провел рукой по своей груди, наслаждаясь потрясенным взглядом Рауля, заворожено двигающимся за его рукой, - Тебе нравится на меня смотреть? Думаю, из меня бы получится неплохой пет…
Рауль подскочил как ужаленный.
- Ты. Блонди. Ты. Консул Амой. Ты сошел с ума? – воскликнул он, - Где твоя рубашка?
  Ясон махнул рукой и зажмурился как кот, обожравшийся сметаны.
- Небольшой инцидент.
- Инцидент? – переспросил Рауль, - на тебя покушались?
 Со стороны двери послышался страшный скрежет. Рауль и Ясон одновременно повернули головы. Однако, поскольку охранная сигнализация не срабатывала, и они вернулись к разговору:
- Можно и так сказать, - ответил Ясон.
- У Бизонов в таких случаях  обычно говорят, «с лестницы упал…» - кряхтя сообщил Рики, появившийся в проеме двери, створки которой он раздвигал металлическим ломом, - Вы, кстати, в курсе, ребята, что у вас тут все двери поломаны?
 Рауль вскочил с кресла, Ясон расхохотался:
- И много ты дверей уже поломал, Рики?
- Я? – возмутился Рики, - Они уже были сломаны. Ну, если только пару-тройку, эти коробочки с лампочками, куда нужно вводить код и вообще держатся на соплях. Я бы вашему технику руки пообрывал за такую работу.
-  Что это? – презрительно спросил Рауль Ясона.
Ясон замялся:
- Это…Рики…он мой…мой пет.
- Что здесь делает пет? – холодно спросил Рауль, - пет не должен находится в этой части дворца. Согласно инструкции я должен вызвать охрану.
 Ясон нахмурился. Его вовсе не обрадовало движение Рики в ответ на слова Рауля. Что этому безбашенному парню могло прийти в голову оставалось только догадываться, однако руки его привычным жестом крепче сжали лом и движения стали размеренными и отточенными.
- Ты еще про Коротышку Юпитер сообщи, согласно инструкции, - поднялся Ясон навстречу ему, -  Назови это моим новым чертовым извращением,  но он имеет на это право.
Рауль отступил:
- Вы больны, консул, глубоко психически больны, - возмущенно выдохнул он, - я буду настаивать на вашей нейрокоррекции.
Советник повернулся на каблуках и  зашагал прочь.
- Настоящий индюк, а? -  сказал Рики, скептически глядя вслед уходящему.
- Он великий человек, - честно пытаясь быть объективным, пожал плечами блонди.
- Ты и правда болен, Ясон.
- Рики… - укоризненно покачал головой Ясон.
- Да, любимый, - Рики в притворном раскаянии опустился перед блонди на колени и крепко обхватил его за талию.
- Слушай, не здесь, а? – занервничал Ясон, - могу спорить, этот псевдоинтеллектуальный калькулятор с паранойей везде понавтыкала свои видеокамеры.
- Ясон, ты сексуальный маньяк, - насмешливо проговорил Рики, - тебе не приходит в голову, что я просто хочу тебя обнять?
- Рики, мальчик мой, - Ясон опустился на колени рядом с ним и с силой обнял его за плечи.
- Пусти, - зашипел Рики, - Хребет сломаешь…Орангутанг.
  Ясон счастливо рассмеялся, в ответ на тщетные попытки раскрасневшегося Рики вырваться на свободу.
- Послушай, мистер блонди, - склонил голову на бок Рики, его зубы блеснули в улыбке - Если ты такой сильный, почему ты так легко мне поддался? Я же помню, как ты щедро раскидал тех упырей по проспекту, когда те пытались выпытать у меня, куда я дел пару кораблей из доверенного мне каравана для Тау Верде.
- Ты задаешь непростые вопросы, парень, - задумчиво сказал Ясон, - Тау Верде?
- Ты будешь удивлен, но я всерьез рассчитываю получить на них исчерпывающие ответы, - черные глаза Рики превратились в щелочки, - Вы и на Тау Верде уже успели засветиться, господин Консул?
Ясон застонал и закрыл лицо руками.
- Послушай, хочешь знать правду?
- Ммм?
- Рики, ох, Рики. Я в такой жопе, Рики…
- Да? А мне это место показалось симпатичным. Ну, исключая, конечно сломанные двери. Впрочем, я понимаю, что у каждого своя точка зрения, а вы, блонди, всегда казались мне странными…
- Блин, Рики, заткнись, дай мне сказать, а то я никогда не решусь, - слова явно давались Ясону с трудом, - Я тут впутался в целый клубок как-то связанных между собой пренеприятнейших историй. И я пока не могу понять, как. Загвоздка в том, что они, скажем так, не совсем законны.  Я задолжал огромную кучу денег. Тут  Рауль предложил мне это дело с Коротышкой, чтобы выручить меня, а я, похоже, умудрился завалить и это…
-  Кто такой Рауль? – встрепенулся Рики.
Ясон непроизвольно хмыкнул:
- Ну, индюк…
- Индюк предложил тебе дело, и ты согласился?
- Он мой друг, Рики.
- Это тебе так кажется, - серьезно глядя на Ясона сказал Рики.
- Да что ты понимаешь? – возмутился Ясон, и Рики успокаивающе положил руку ему на плечо.
- Ясон, друзья не подставляют так, как он.
- Да с чего ты взял, что он меня подставил? Рауль сделал все, чтобы мне помочь. Но он же не господь бог,…Я бы уже расплатился со всеми своими долгами. Если бы нашел для обеспечения кредита эти чертовы корабли с  оружием для Тау Верде. Однако, я и этого не смог. Ты не поверишь, но я не смог найти на Амой ни одного…
Рики задумчиво уставился в потолок.
- Ясон.
- А?
- Ясон, ты хотя бы догадываешься, какое количество оружия Амой продает Тау Верде в день?
- Учитывая, что они ведут активные военные действия, мои самые смелые прогнозы окажутся каплей в море. Они владеют всеми урановыми залежами по эту сторону галактики в радиусе пятидесяти световых лет. Однако они не способны производить конкурентоспособного оружия сами. Одним словом они всегда чертовски рады купить, а мы всегда рады продать. Юпитер, впрочем, по одной ей известной причине наложила официальное вето на поставки оружия на Тау Верде. Ей почему-то выгоден дефицит бюджета на Амой…
- С каких это пор в Танагуре кого-то колебут запреты Юпитер? – нетерпеливо перебил его Рики, нервно покачиваясь взад вперед.
- Что ты хочешь этим сказать? – Ясон исподлобья посмотрел на него.
- Ты ведь не сам бегал по космодрому в поисках лишнего вагончика с пистолетиками и ракетами, консул Минк? Не твой ли красавчик Рауль пытался помочь тебе и в этом?
- На что ты намекаешь, - Ясон вскочил на ноги, возмущенно взирая на Рики сверху вниз, - ты несешь полную чушь, Рики. Он просто не понравился тебе, и все.
Рики устало вздохнул.
- Как тебе будет угодно.
    Ясон сложил руки на груди, он должно быть зря набросился на мальчишку, он ведь только хотел ему помочь. Блонди продолжил свою речь спокойным и размеренным голосом.
- Ты слишком эмоционален, Рики. Ты многого не понимаешь, однако берешься судить, не задумываясь о последствиях. Да, Рауль холоден и высокомерен с виду, немудрено, что он произвел на тебя такое плохое впечатление. Однако любой на моем месте мог бы только мечтать о таком верном друге и преданном соратнике.
Рики потер лицо руками и отчаянно застонал.
- Я знаю, Рики. Ты не хочешь верить мне, однако я знаю этого человека гораздо больше чем ты. И позволь мне судить о нем. И не вмешивайся в то, что не понимаешь.
- Ясон.
- Что, Рики?
- Ответь мне на один вопрос.
- Рики, - Ясон подошел к креслу и рассержено хлопнул кулаком по его спинке, - Я не желаю больше обсуждать с тобой компетентность моего первого советника.
- Может,  мне вообще лучше уйти? – резко сказал Рики и подошел к двери,
- Рики, перестань.
Он положил руку на металлическую поверхность и обернулся на пороге.
- Кстати. О дверях, - тихо сказал черноволосый парень, не отрывая глаз от пола, - Двери же не были сломаны, да? Они просто не пускали меня. Они раскрылись перед Раулем.
 Ясон выругался про себя и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Ему почему-то совсем расхотелось говорить правду Рики. Он вдруг понял, что он совсем не готов к этому.
- Понимаешь, Рики, это секретный зал для правительственных переговоров, ничего удивительного нет в том, что ни один человек не может просто так войти сюда.
- Он сказал, почему здесь пет. Он не сказал, почему здесь человек. Ясон, Блонди мог быть здесь? – глаза Рики стали еще темнее.
- Не надо утрировать, Рики, - примирительно сказал Ясон, - Я понимаю, тебя задело его обращение, но он просто такой, он воспитывался по-другому, не обижайся на него. У каждого жителя Апатии свой индивидуальный код и ограниченная Юпитер возможность доступа в разные отсеки. Для зарегистрированных под кодом пета сюда вход запрещен…
- Ясон.
Блонди замолчал.
- Кто такой пет?
- Ты разве не знал?
- Кто такой пет, Ясон.
- Ну, вроде,…как…семья, нет, гарем… - запинаясь, проговорил Ясон.
- У тебя есть гарем?
- Ну, не совсем так, - вздохнул блонди, - Как бы тебе объяснить, Рики, ну, пет – это вроде домашнего жив… то есть питомца, - Ясон вдохновенно подбирал слова, пытаясь объяснить понятие, о котором он в сущности никогда в своей жизни не задумывался. Подбирал, настолько увлекшись процессом, что абсолютно не заметил как изменилось лицо Рики.
- Это не гарем в обычном понимании этого слова, мы, блонди, не спим с петами. Петы служат скорее для украшения, для развлечения. Их иногда заставляют спать друг с другом, ради удовольствия. В них нет ничего особенного…Это просто  игрушки блонди…РИКИ, ТЫ ЧЕГО?
   Лицо Рики залилось краской он не отрываясь смотрел на блонди. Слишком много было сразу в его взгляде. У Ясона перехватило дыхание.
- Ты. Зарегистрировал. Меня. Под. Кодом. Пета, - чеканя слова медленно произнес Рики.
- Слушай, пойми Рики, я не мог…
- Это ты пойми, Ясон. Ты зарегистрировал меня как домашнего питомца, - повышая голос сказал Рики, - как игрушку блонди, ничего особенного, блядь, только для собственного удовольствия? Ясон, ты хотя бы сам понимаешь, какой ты моральный урод, черт тебя дери?!
 Ясон вспыхнул.
- Ты сам то помнишь, что ты сам предложил себя мне, или ты забыл, Рики? – крикнул он в ответ.
У Рики заходили желваки в ответ.
- Блядь, - сквозь зубы сказал он, - так я за это расплачиваюсь? Я полагал, что я обязан тебе, что ты не просто так спас мне жизнь. Я бы никогда не подошел к тебе, думая, что ты видишь во мне только грязное безмозглое животное. Какого черта ты спас меня, почему не оставил подыхать там, на дороге? Много чести для собаки, подохнуть в бою? Лучше задохнуться в наморднике?
- Как трогательно, какие высокие чувства,  - резанули воздух слова Ясона. Рики скривился, как от боли, однако они помогли ему взять себя в руки.
- Чувства, Ясон? а в тебе вообще есть еще какое-нибудь чувство, кроме твоего ебаного самодовольства?
- Послушай, Рики, я действительно не думаю, что…
- Действительно, господин Минк, с чего бы вам думать обо мне? – Рики уперся мускулистой рукой в створку двери и толкнул ее в сторону, дверь, пища и сопротивляясь растворилась, - Вы спасли меня. Вы развлеклись. Я не люблю оставаться в долгу, Я спасу вашу драгоценную шкуру в ответ. Если вы не сочтете унижением для себя воспользоваться помощью своего пета. В запасном доке космодрома Танагуры, в ангаре номер шесть вы сможете найти два корабля, до отказа забитые грузом для Тау Верде, готовые к отправке. Скажете, охране, что вы от Рики, и не забудьте заправить полные баки перед отправкой. Полагаю, теперь мы в расчете. Господин Блонди? - Рики обернулся.
Ясон не смотрел на него.

На пятидесятой минуте возмущенного монолога Юпитер Ясон потер виски и наклонился к Раулю.
- Так было всегда, или я просто забыл?
Рауль задумался и пробормотал в ответ:
- Нет, раньше оскорбления были посильнее…
Ясон грустно улыбнулся.
- Слушай, я приношу свои извинения за свою вспышку тогда в зале, - начал Рауль, как только они покинули кабинет Юпитер.
- Я тоже был не в себе, - тихо сказал Ясон.
- О, да, - Рауль странно посмотрел на него, и насмешливо провел рукой по  блестящим пуговицам пиджака, - Кстати, как твой новый пет, который покорежил половину дверей во дворце? У него буйный темперамент. Надо будет поставить на него на очередном турнире петов. Мы загребем большие бабки.
- Рауль, - недовольно сказал Ясон.
- Что? Ты сам хочешь на нем заработать? Жадность не украшает блонди. Петами надо делиться, особенно с лучшими друзьями. Я никогда не отказывал тебе ни в одном животном из своей семьи.
Ясон остановился в застекленном  коридоре и устало прижался лбом к бронированному окну.
- Слушай, Рауль. Я наврал тебе. Рики не мой пет.
- Мебель? – недоумевая спросил Рауль, - Жаль, такой красивый был бы самец.
- Нет, не мебель.
- А тогда кто?
- Он  монгрел…бунтарь- бродяга, - запинаясь, сказал Ясон.
- Ясон, монгрел не может просто так появиться в Апатии. Для этого он должен кем-то стать. Не мог же он стать Блонди в самом деле? – рассмеялся Рауль, - так кто он тебе?
Ясон резко повернулся к нему, глаза его сверкали нездоровым блеском.
- Он,… а что бы ты подумал, если бы я сказал, что я просто люблю его, Рауль?
Рауль тяжело вздохнул и положил руку на лоб Ясону.
- Я бы сказал, что у тебя жар, Минк.
- Ну и черт со мной, …У меня был Рики, мне казалось, что у меня открылись глаза, мне показалось, что я заново родился. Я жил в каком-то колпаке. Неискреннем, неэмоциональном, насквозь лживом, просчитанным, я и не подозревал, что я веду себя как запрограммированный робот, как марионетка, Рауль, я только сегодня понял, что я не принял ни одного решения самостоятельно,  и я… - Ясон нетерпеливо скинул руку Рауля со своего лба, - и дело вовсе не в том, что я переспал с ним. Хотя… и в этом тоже.
  Рауль окаменел.
- Только не говори мне в ответ ничего, вроде, блонди не должны, это я знаю и без тебя - горячо продолжал Ясон, - Но я знаю и другое. То, что без него, это не жизнь. Я не могу без него. Физически не могу. Мне не хватает его тела, мне не хватает его глаз, мне не хватает его слов, мне не хватает просто его присутствия рядом, Рауль, я не хочу быть без него…
    Рауль помолчал минуту,  задумчиво накрутил золотистую прядь волос на палец. Вздохнул.
- Думаю, тебе надо выпить, - наконец сказал он, и хлопнул по плечу Ясона, - пойдем, я же чувствую, ты хочешь рассказать мне, об этом чудном пет… - он осекся, увидев, как нахмурился Ясон, -  чертовом Рики.
   Поутру, Рауль волок пьяного в сосиску генерального консула Амой в апартаменты, и пытался периодически заткнуть ему рот, когда тот в очередной раз принимался распевать душераздирающие трагические оперные партии во весь голос, вдруг, Ясон резко остановился посреди коридора и ясно сказал, при чем его язык почти не заплетался:
- У меня теперь есть корабли для отправки на Тау Верде, мы спасены, Рауль, - он пьяно чмокнул его в щеку.
 Рауль поморщился и отпрянул, брезгливо вытирая щеку.
- У меня тоже есть хорошая информация для нас, - сказал он, - Пока ты бездумно совокуплялся как последний пет, в полицию Танагуры попал известный нам Коротышка в бессознательном состоянии. Теперь он нам больше не враг. Особенно с мозгами Дауна. Однако, я воспользовался ситуацией и выбил из него кое-какую информацию.
- Дискета,… - как будто с трудом вспомнив, сказал Ясон, покачиваясь из стороны в сторону, - стратегически важные точки Амой…ГДЕ ДИСКЕТА?
- Ты понимаешь теперь, чего ты стоишь без меня? -  медленно спросил Рауль.
-  ЧТО? – непонимающе переспросил Ясон. Зачем он так напился? Ему кажется, или Рауль угрожает ему?…- Какого черта?
- Я пошутил, - фальшиво улыбнулся Рауль.
- Кто вскрыл коды и держит у себя дискету? – нахмурившись, спросил Ясон. Он почувствовал, как хмель испаряется от захлестнувшего его гнева.
- Твоя бывшая мебель. Работорговец. Хакер.
- КАТЦЕ?!



Удар в лицо отшвырнул Катце к стене. Рыжий отлетел и сел на пол, не пытаясь подняться. Он только смотрел в лицо блонди широко раскрытыми глазами, потому что это лицо было совсем ему незнакомо, хотя перед ним и стоял Ясон.
Тогда, ночью, когда Минк застукал его за хакерством и ударил хлыстом по лицу, украсив его нестираемой меткой, хозяин был в гневе, Катце это знал, но ни одна черточка лица Ясона не дрогнула. Он был так же холоден и равнодушен, как обычно, двигался так же спокойно и лениво, словно не наказывал слугу, а разговаривал со случайным знакомым.
Сейчас все было не так. Движения блонди стали рваными, глаза горели яростью, уголок рта дергался, будто Ясону в один прекрасный момент просто надоело сдерживать себя и он решил демонстрировать все свои чувства, гнев это, боль или страсть.
Ясон не дал Катце долго смотреть. Он подлетел к нему и словно котенка за шкирку вздернул его на ноги. Короткий удар в живот лишил рыжего дыхания, перед глазами поплыли цветные яркие круги.
- Ты меня предал, ублюдок. – прошипел Ясон, - ты сдал меня, теперь ты покойник.
Катце не мог говорить, он только слабо засипел, пытаясь одновременно сделать жест ладонью, означавший, что он хочет сказать еще слово перед смертью. Ясон разжал руку, чтобы не упасть, Катце пришлось опереться о стену. Дыхание постепенно возвращалось к нему, он сплюнул кровь и поднял на Ясона глаза.
- Это не я, – прохрипел он. – Мне приказали, я не смел ослушаться.
Он чувствовал некоторое облегчение, произнося эти  слова. Ему не нравилось предавать Ясона. Больше того, он ненавидел того, кто заставил его это сделать. Да, в этом он имел свой гешефт, но отказался бы от него с легкостью, только бы не испытывать этого мерзкого ощущения, словно его окунули головой в помойное ведро. И теперь побои были не наказанием, а облегчением, таким же как перекошенное от ярости лицо Ясона Минка. Словно бы он заснул в ледяном мире зимы, а проснулся там, где бежали ручьи и цвели деревья.
- Кто? – спросил Ясон ужасным голосом, - кто тебе приказал?
  Катце посмотрел ему в глаза своими странными глазами цвета чая и ясным голосом, словно кровь не текла из разбитого рта, назвал имя.
Ясон отступил на шаг. На лице у него появилось выражение растерянности.
- Ты лжешь, - сказал он, - Ах ты… - и он снова занес руку для удара, но Катце стоял и смотрел на него так, что становилось понятно, ничего другого он не произнесет. Ясон замер на секунду, потом очевидно решив, что не собирается связываться с полоумной «мебелью», развернулся и вышел.

  Гай явился через сорок минут после звонка. Катце успел привести себя в порядок, теперь только припухлость в уголке рта выдавала то, что его хозяин еще раз прикоснулся к нему.
   Гай осмотрел его насторожено и быстро, в его серых глазах мелькнуло что-то, что заставило Катце улыбнутся. Главарь банды может и не был склонен к особым нежностям и выражением чувств, но свое он знал хорошо. По его понятиям Катце был его парнем и никто не смел поднимать на него руку. Но Рыжий пресек все его вопросы движением руки.
- Я все рассказал Ясону. – сказал он. – Нам надо сматывать удочки, если один до нас не доберется, то другой.
- Блядь, - прошипел Гай. – Может грохнем Бестию?
Катце расхохотался.
- Как ты себе это представляешь, мой милый? Ты до него не доберешься… Надо нам сматываться отсюда. Пока мы не попали между молотом и наковальней.
Гай сел на стул. На его лице появилось не свойственное ему выражение задумчивой озабоченности.
- Ладно, но я должен предупредить ребят… - начал было он и тут его оборвал зуммер. Телефон зазвонил и было в этом звуке что-то настолько тревожное и неприятное, что они оба замерли глядя на телефон.
- Что-то случилось, - одними губами произнес Катце и снял трубку.

   Ясон был в жестоком мрачном отчаянии. Он лежал на кровати, закинув руки за голову. Он с большим бы удовольствием разнес что-нибудь, разбил, изуродовал, но ему доставляло острое мазохистическое наслаждение сдерживать свой гнев.
Постель, в которой он прекрасно спал один, сейчас казалось ему пустой. Жгучее тошнотворное ощущение, что от него отрезали половину, не давало ему дышать. Рики мог быть здесь, мог растянуться рядом с сигаретой и болтать всякую чушь, как он делал обычно, а потом вдруг нагнутся на ним и поцеловать горькими от табака губами и можно было увидеть его глаза, его старательно сдерживаемую непонятно от какого каприза усмешку, и потом опрокинуть проклятого мальчишку и… Никогда в жизни Ясон, скованный железными правилами, ни от кого не зависел. Никогда он не чувствовал себя таким жалким, словно уличный монгрел унес с собой что-то очень важное, то, без чего жизнь превратилась в ад. Самым ужасным было осознание того, что такая важная вещь находится вне, а не внутри. Значит он, Ясон Минк, от нее зависит. Ее можно убрать или оставить вне зависимости от его желания. Желания, которому раньше подчинялось все. Он захотел Рики и получил его, это стало новым подтверждением его власти, его силы. А теперь выяснилось, что этот шальной бандит не вещь, которой можно поиграть, а потом поставить обратно на полку. С ним надо было считаться. Это переворачивало мир с ног на голову и делало его каким-то совершенно неудобоваримым… Он опять вспомнил Рики его золотистую кожу, ее вкус, его рот, такой жадный и горячий, его сводящую с ума повадку, дерзкую и безрассудную. Этого всего не могло быть. Это было недопустимо. Невозможно. Этот сукин сын, этот бродяга, вшивый уличный мальчишка, бандит, ублюдок-грязнокровка, свел его с ума и заставил подыхать его тут одного как собаку, лишил его всего! Подвесить его за яйца, взрезать живот и пусть подыхает долго и медленно как собака! Ясон в дикой ярости одним движением вскочил на ноги и вырвал с корнем из пола прикрученное болтами кресло, швырнул его в стену и огляделся воспаленными глазами, чтобы еще разнести. Ничего подходящего не нашлось. Боль внутри была нестерпимой. И к собственному ужасу, он понимал, что виноват в ней только он сам.
Ясон не привык лгать себе. Он мог называть Рики как угодно, ненавидеть его, презирать, но внутри себя он знал, что все это вранье, еще более бесстыдное, чем то, которым он утешал себя всю жизнь. Он любил его, он не позволил бы и волосу упасть с его головы, он носил бы его на руках, если бы Рики позволил. Ясон Минк знал, что Рики был прав. После того, что произошло между ними, он понял это, даже не разумом, а всем голосом крови, каждой клеткой тела. В сексе все равны. И он, блонди, вершина эволюции, генетически выведенная совершенная особь равен бездомному монгрелу, который дарил ему такое наслаждение и получал от него такое же взамен. Он должен был считаться с Рики. Он должен был думать о нем, как о равном. Это было странным, но казалось Ясону абсолютно правильным. Ничего нельзя взять бесплатно. За все надо заплатить. А цена того, что так не хватало Ясону была его гордость. Гордость блонди. И теперь он готов был заплатить эту цену и признать Рики равным себе.
Ему надо было идти. Надо было разобраться наконец, хотя бы с кораблями, если он не мог разобраться с самим собой. Он на секунду глянул в зеркало, выражение его глаз, обычно холодных и насмешливых, поразило его самого. В них пряталась какая-то собачья тоска. С такими глазами нельзя было показываться никому. Поэтому он сосчитал до десяти, глубоко вздохнул, постаравшись забыть о Рики и вышел.

    Ясон очнулся лежащим на полу в нижнем отсеке корабля. Было абсолютно темно, руки и ноги его не слушались. Точнее он и вовсе уже их и не чувствовал. Он был связан,  оглушен. Он долго пытался вспомнить и сообразить, что, собственно происходит.
    Безумие какое-то, подумалось он. Он пришел сюда, потому что ему сказал Рики. Это была ловушка. Рики подстроил ему ловушку? Нет, он не мог, он слишком гордый для этого. А если это все было лишь предлогом для того, чтобы заманить его сюда? Никто ведь больше не знал о существовании этих кораблей на белом свете. Никто не догадывался. Кроме…нет, не может быть. Этого просто не может быть, значит все-таки Рики.
Ясон отчаянно выругался.
 Он без труда нашел нужный отсек. Охрана даже не удивилась, увидев его на космодроме. Впрочем, он дал им неплохие чаевые, которые вполне могли бы убить в них всю любознательность.
   В огромном, полузаброшенном, грязном ангаре взору Ясона предстали две серебристых громадины, два великолепных корабля перевозчика, целенаправленно оснащенных оружием для продажи. Ясон подошел к крайнему кораблю и погладил рукой холодную металлическую обшивку:
- Славная машина, - пробормотал он, - Никогда бы не подумал, что ты обойдешься мне так дорого…
  По крайней мере. В ближайшее время у него не будет проблем с деньгами, решил он. Боже мой, Рики. Подонок Рики, он и тут оказался лучше его. Он готов был спасти его просто так, не требуя ничего взамен. Малыш Рики. Я бы отдал все, чтобы вернуть тебя…
   Его размышление прервал резкий звонок интеркома. Ясон подошел к стене.
- Слушаю, - сказал он.
- Прибыли пилоты кораблей, пропустить?
- Я не вызывал… - Страшный удар  по затылку, и боль и темнота обрушились на Ясона, оставляя во рту противный металлический привкус крови, в то время как он сам рухнул оземь как подкошенный.
 Темнота в отсеке была абсолютной. Ясон перевернулся на полу, пытаясь сесть. Ему не сразу удалось это, но зато в затекшие от неудобного положения и онемевшие ноги и руки начала поступать кровь. Ясон зашипел от боли.
    Вскоре ему удалось подкатиться к стене и он, извиваясь, будто гигантская гусеница, неловко, боком, периодически замирая, когда боль в конечностях становилась невыносимой, сел, прислонясь спиной к стене.
 В коридоре послышались шаги. Сердце Ясона застучало отбойным молотком, так что он даже испугался, что его слышно по ту сторону двери.
Через секунду дверь с шипением растворилась, и Ясон разглядел в ярко освещенном проеме знакомый силуэт.
- Ты?! – хрипло выдохнул он, - Но, зачем?
- Ты дурак, Ясон, - холодно ответил ему вошедший, - Ты трижды дурак, что позволил  мне обвести себя вокруг пальца таким элементарным способом.
 Ясон зажмурился, когда яркий свет залил отсек.
- Выпусти меня. Сейчас же, - часто моргая, и пытаясь привыкнуть к яркому свету, сказал блонди.
- Заставь меня, - скептически усмехнулся собеседник.
- Я приказываю тебе, - Ясон повысил голос, - Юпитер не потерпит…
Собеседник нетерпеливо топнул ногой.
- Запомни, Ясон. Раз и навсегда запомни. Здесь приказываю я. И тебе не выйти отсюда живым, друг мой.
 Ясон дернулся, пытаясь освободиться, но мышцы все еще не слушались его, и вырваться из связывающих его пут не представлялось возможным. После нескольких безуспешных попыток он понял бесполезность всего мероприятия.
- Сволочь, - отчаянно сквозь зубы прошипел он.
- Обычно меня называют Бестией.
Ясон поперхнулся и удивленно вскинул голову.
- Тебя? Но,…Коротышка?
- А что Коротышка?
- Коротышка представился этим именем…
 Собеседник рассмеялся, он прислонился к двери и поигрывал ножиком.
- Обыкновенно,  люди именно так играют в шахматы, - задумчиво прищурился наркобарон, - Они не способны просчитать ходы вплоть до мата, и потому теряют время, освобождая доску от легких фигур.  Они пытаются добиться упрощения позиций до такого уровня, когда они смогли бы суметь что-либо сообразить. Между тем, идеальная война похожа на мат в два хода. Тебе приходилось слышать о рокировке?
- Ты заставил Коротышку выдать себя за тебя? Но зачем? Зачем ты связал меня? Зачем я здесь? Какая тебе в этом выгода?
- Я не хочу стать телезвездой, консул Минк. Однако я имею кое-какие планы по поводу тебя и твоего консульства.  Осторожность, мой друг, простая осторожность. Однако, я переоценил тебя. Ты оказался на редкость недальновидным.  Война с тобой не доставила мне никакого удовольствия, - Бестия нервно хихикнул и подбросил в воздух карманный ножик, - Ты знаешь ли, вел себя настолько глупо, что я, было, подумал, что это какая-то хитрость, и ты раскусил меня. Ты сам расчистил мне дорогу к моей цели, ты сам, своими руками убрал с доски все фигуры своего цвета. Тебе удалось надругаться даже над болезненной собачьей преданностью Катце. Я рассчитывал бороться с ловушкой, а ты сам вручил мне в руки победу. Шах и Мат. 
Нож с громким стуком упал на пол. Наркобарон не посчитал нужным его поднять.
- Но откуда Катце,…
Бестия посмотрел на часы.
- Тебе не остается ничего, как признать полное поражение, Ясон. А мне попрощаться с тобой. Через полчаса здесь не останется камня на камне. Мы подорвем  ангар, и заложенный здесь арсенал, полагаю, только сработает нам на пользу. Несчастный случай, Ясон. Должно быть, Консул Минк имел странную привычку курить рядом с заряженными боеголовками.
- Что это за стук? – Бестия выглянул в коридор, - Эй, охрана! Охрана, черт вас дери, вы чем там занимаетесь, дармоеды?

- Катце, ты тут главный насчет ящичков с кнопочками, - Рики кивнул на ящик у левой стены ангара, у которого дежурило пара здоровяков с автоматами, - мы с Гаем оглушим ребятишек, а ты займись взрывным устройством.
- Рики, - скептически ухмыльнулся Катце уголком рта, - по-твоему, разница между взрывным устройством и компьютером заключается только в количестве кнопочек?
Рики искоса посмотрел на него.
- Не понимаю, почему меня должно это волновать, если рядом такой умник как ты.
Гай откашлялся.
- Вы еще подеритесь, гордые пасынки Амой. Рики, а ты уверен, что это парни не твоего блонди?
Рики задумчиво склонил голову.
- Ммм…да нет, мой блонди слишком крутой, чтобы ходить с охраной, а впрочем, зачем я ТЕБЕ это говорю, Гай?
Гай рассмеялся и потер лоб.
- А какое тело, бог ты мой, какое у него тело!
Рики пнул его под ребра локтем.
- Пошли.  Я отвлеку их внимание, а ты подбирайся поближе, Крикни, когда будешь готов - Рики бросился  из-за кустов сломя голову наперерез автопогрузчику, ругаясь, подпрыгивая и размахивая руками, будто бы ветряная мельница.
- Давай, Катце, парень, ты должен раскурочить этот ящик, и, по крайней мере, моя благодарность не будет иметь никаких разумных границ для тебя - Гай нежно поцеловал Катце и бросился за Рики, запрыгивая на автопогрузчик и пригнувшись.
- И почему я постоянно позволяю себя использовать? – грустно сказал Катце, охая и отворачиваясь, когда гибкое тело Гая в прыжке с машины сбило с ног одного из охранников. Второму солдату, принявшемуся отчаянно палить в воздух, Рики, прыгнув сзади, ловко свернул шею как цыпленку-бройлеру, - Как же я не люблю все это насилие, - кряхтя, сказал Катце и направился к ангару.
 Рики подхватил оружие убитого. И осторожно выглянул из-за угла.
 Катце опустился на колени рядом с бомбой:
- Он на меня смотрит, - он брезгливо ткнул пальцем труп охранника, - я не могу работать в такой нервной обстановке.
- Попроси его отвернуться, -  сквозь зубы сказал Рики, - Гай, все чисто, хватай ствол и пошли.
Катце осторожно вскрыл крышку взрывного механизма.
- Тц- тц- тц, - покачал он головой -  сладкая деточка, у нас с тобой осталось пятнадцать минут и чертовски сложная схема, ну-ка, посмотрим, нравится ли тебе вот так, - он достал из нагрудного кармана отвертку, и наугад попробовал один из винтов, цифры на электронном счетчике замелькали быстрее, - Упс, неверный ход, ну-ка, шевели мозгами быстрее, Катце.
      
Когда Бестия выпрыгнул за дверь, сердце Ясона забилось быстрее, он не сомневался, что Рики пришел за ним. Черт знает, как он это понял, но он пришел. Так нечего сидеть тут и ждать принца. Ясон подполз к ножу, схватил его зубами, и попытался перепилить веревки спереди на груди. Пластмассовая рукоятка скользила и не хотела держаться, и он несколько  раз уронил нож на пол. Наклонялся и подбирал. Он сделает это. Все равно сделает. Пусть даже ему в жизни не приходилось жрать столько пыли. Пластмассовое дерьмо.
- Стоять Рауль!!! Сопротивление бесполезно, мы перебили всю твою охрану, - раздался голос Рики.
- Рики, - облегченно выдохнул Ясон, веревка наконец поддалась, он выскочил из нее одним рывком оказался у двери. Ну, или почти одним. Онемевшие конечности только пару раз заставили его спотыкнуться.
   Он увидел Рики, ствол его оружия был нацелен на его советника, Рауль стоял спиной к нему, вдруг Ясон заметил его движение, рука советника потянулась к пистолету на поясе. Он убьет Рики. Ясон взвыл и ударил Рауля под коленку. Рауль, потеряв равновесие, рухнул вперед, подбежавший Рики помог его связать. Наконец он выпрямился и встретился глазами с Консулом.
- Рики, - прошептал Ясон со слезами на глазах и протянул к нему руки.
- Эй, ты чего? – смущенно спросил монгрел.
- Ты, - начал Ясон, голос его прервался.
- Я? – переспросил Рики.
- Ты спас меня, Рики.
- Да, Ясон.
- Рики…я…
Рики махнул рукой.
- Пора уходить отсюда. Эта зараза заминировала ангар. С минуты на минуту здесь все полетит к чертям собачьим.
- Теперь уже не полетит, -  в  коридоре появился  Катце, важно вышагивая и неся в руке счетчик с торчащими проводами, - я, таки, понял эту тварь, на вот, сувенир,  - он кинул Рики счетчик, - мое почтение господин Ясон Минк. Ох, ну и дела…мое почтение господин Рауль Ам.
Рауль отчаянно закрыл глаза.
- Я сожалею, что не поверил тебе тогда, Катце, - тихо сказал Ясон.
- На вашем месте, я бы и сам не поверил, - пожал плечами Катце, - ну так я пойду?
- Спасибо тебе, Катце, -  Рики протянул ему руку, - Гаю привет. Я бы не справился без вас ребята.



- Ты собираешься меня прикончить? – сквозь зубы прошипел Рауль.
- О, нет, - Ясон задумчиво поглядел в иллюминатор. Скрестив руки на груди, - разумеется, нет, друг мой.
- Нейрокоррекция? – презрительно скривился золотоволосый блонди.
Ясон потер подбородок, скрывая ухмылку:
- В определенном смысле, Рауль, я подчеркиваю, в определенном смысле для тебя это станет настоящей нейрокоррекцией.
Рауль глянул на него исподлобья:
- Что ты задумал?
 Ясон подошел к сидящему на полу пленнику и приподнял его лицо к себе за подбородок.
- Один мой знакомый подсказал мне этот чудодейственный  метод, - ласково сказал он, - полагаю, вы знакомы. Его зовут Рики. Рики, мальчик  мой, подойди сюда, я думаю, мне понадобится твоя помощь.
  Рики подхватил Рауля под руки, и рывком приподняв, поставил на колени. Выражение на лице Рауля было смесью презрения и озадаченности.
 Ясон провел большим пальцем по губам советника.
- Надеюсь, ты оценишь юмор,… - тихо сказал он.
  Рауль попытался дернуться в сторону и  укусить палец, Ясон покачал головой и легонько шлепнул его по щеке.
- Плохой мальчик.
- Что ты делаешь, черт, Ясон? - тон Рауля был испуганным, как он не пытался этого скрыть.
- Не бойся, - Ясон поднес нож к шее советника, - я не сделаю, то есть мы не сделаем тебе ничего плохого, если конечно ты не станешь делать всяких глупостей.
Рауль  тяжело дышал.
  Ясон наклонился и взял его лицо в руки. Зрачки Рауля были расширены, губы приоткрыты. Ты не такой бесчувственный, друг мой, блонди, как демонстрируешь мне. Я же знаю, ты хочешь меня, может быть не так сильно как моего ебаного консульства, но все же отчаянно хочешь. Ясон смотрел на него, поглаживая большими пальцами высокие скулы. Рауль прикрыл глаза.
- Смотри на меня, - тихо приказал Ясон.
Голубые глаза встретились, Консул усмехнулся.
- Как ты сказал насчет шахматной партии? Люди редко могут просчитать все ходы вплоть до мата?
- Я просчитал все, - тихо сказал Рауль, ежась от прикосновения рук  Рики к своей шее - почти все, но я не мог предположить, что…
- Что простая пешка так быстро станет ферзем? – Рики склонился к самому его уху, заставляя вздрогнуть от прикосновения теплого влажного дыхания.
- Именно так, - с трудом стряхнул наваждение советник, - Однако я признаю свое поражение. Победа осталась за вами. Ясон, я в твоей власти, и буду только благодарен, если меня ждет быстрая смерть от руки победителя.
- Я не буду убивать тебя,  - задумчиво сказал Ясон, хватаясь обеими руками за воротник рубашки Рауля, и рывком поднимая его на ноги, - Ты предал меня, однако ты сделал это так тонко, что я не могу не уважать тебя за твой…талант, - Ясон дернул воротник рубашки в стороны, разрывая податливую ткань.
- Рики, завяжи ему глаза.
- НЕТ!
- Будет сделано, сэр, -  хмыкнул Рики.
- Спасибо, любовь моя, помоги мне раздеть его, -  Ясон кинул перочинный ножик Рики.
  Скоро первый советник консула Амой уже стоял посреди коридора корабля, гордо и величаво в одной лишь повязке на глазах и со связанными впереди руками. Ясон в задумчивости провел руками по груди и животу Рауля, усмехнувшись, глядя на недвусмысленную реакцию его тела на происходящее.
- Консул, вы помнится, не желали со мной обсуждать вашего советника, но…, - Рики медленно и оценивающе погладил круглый зад Рауля.
- Я был не прав Рики и поверь, очень раскаиваюсь в этом.
- Ебать меня через коленку, но теперь я понимаю, за что ты терпел его рядом с собой так долго, я бы за такую задницу много чего вытерпел, - Рики с размаху шлепнул ладонью по оттопыренным ягодицам. Рауль возмущенно выдохнул и рванулся было в сторону, однако тут же попал в мощные объятия Ясона Минка.
- Еще вытерпишь, - насмешливо сказал консул Амой, ласково глядя в глаза монгрелу и поглаживая золотистую голову советника.
- Ну-ну, тише, - сказал он Раулю,  - тебе же это нравится,…
- Мне не нравится, когда пет…черт! - речь Рауля прервал следующий звонкий шлепок.
- Меня нервирует, когда ты зовешь меня петом, - парировал Рики, - если ты сделаешь это еще раз я накажу тебя.
- Как ты сме.. – начал было Рауль но Ясон прервал его тираду, бесцеремонно впившись в его рот, глубоко засовывая язык, заставляя  сильное тело советника безвольно повиснуть у них с Рики на руках. Рики прижался крепче к обнаженному телу и принялся поглаживать его напряженный член, Рауль застонал в рот Ясону.
- Смотри, я опять спас тебя от наказания, мой драгоценный советник, - проговорил Ясон, оторвавшись от губ Рауля и облизываясь, - ты должен отплатить мне за мою доброту, не так ли? – он положил свою руку поверх смуглой руки монгрела, заставляя того замедлить движения по гладкому стволу.
 - Мне нравится твой рот, друг мой, очень нравится, - Ясон опять поцеловал его, - Однако,… как насчет того, чтобы придумать лучшее ему применение?
- Как это?
- Ты знаешь как. На колени, Рауль.
- Ясон…
- Давай, родной, ты видел это только тысяч раз, я думаю, ты мог бы неплохо выучиться за это время…
   Ясон освободил свой член и медленно провел и по губам Рауля.
- Открывай-ка ротик, красавчик. Тебе понравится.
 Рауль неуверенно коснулся губами влажной головки и отпрянул, облизывая губы и морщась.
Рики с Ясоном рассмеялись.
- Ничего, привыкнешь, не останавливайся, - Рики подтолкнул его голову вперед, - давай, возьми его в рот.
  Рауль повиновался, вырывая восторженный вздох у Ясона. Рики продолжал гладить его по голове, заставляя его двигаться по гладкому стволу с каждым разом все дальше и дальше.
- Рики, - прошептал Ясон. Их языки встретились в поцелуе. Руки, у ширинки монгрела, освобождая его твердый хуй из тесного плена джинсов.
- Мне тоже надо, - сказал Рики, еще раз целуя Ясона так, что соприкоснулись только их языки.
Ясон подтолкнул голову Рауля к бедрам Рики:
- Теперь, Рауль, соси его…
- Ясон,…я не могу, - довольно таки несчастным голосом проговорил советник.
- Молчи, я знаю, что ты хочешь сказать. Однако, у тебя есть выбор сделать это самому или…ну, одним словом, ты понял, что выбора у тебя нет – сказал Ясон, поглаживая яйца Рики, когда рот Рауля принялся сосать парня.
- Вот, так, да, - восхищенно застонал Рики, забрасывая голову назад. Они продолжали трахать рот советника поочередно еще несколько минут пока Ясон не приказал ему:
- Ложись на спину, -  Рауль послушался.
- Хороший мальчик, - промурлыкал Ясон, - я, наверное, даже развяжу тебе руки, и знаешь зачем?
- Зачем же? – Рауль потер освобожденные запястья.
-  Хочу, чтобы ты подрочил для меня, - Ясон прикусил губу, пытаясь сдержать смех.
- Ясон, - возмущенно начал Рауль.
- Ну, давай, неужели ты никогда не делал этого раньше?
 Рауль выдохнул и принялся медленно водить рукой по своему торчащему члену с каждой минутой все больше растворяясь в ритме теплой ладони на нежному древку.
- Еще давай, быстрее, погладь яйца, так, - проговорил Ясон, - Раздвинь ноги, шире, еще, я хочу видеть тебя.
Рауль запрокинул голову, не переставая гладить себя.
- Тебе нравится, отвечай мне?
 Какой-то непонятный вздох вырвался у Рауля в ответ.
- Я бы принял твой ответ за «Да, хозяин», но я сегодня не в настроении, поэтому повтори-ка более внятно.
- Да, - сквозь зубы сказал Рауль.
- Хозяин, - участливо подсказал Рики.
- Да пошел ты, - прохрипел Рауль. Рики одним прыжком оказался рядом с ним на коленях, ударяя его по губам.
- Да, пошел ты,…эээ… хозяин, - насмешливо передразнил его Рики.
- Я не говорил тебе останавливаться, - тем временем Ясон подхватил ноги Рауля, отбросив его руку и принимаясь дрочить  член Рауля самостоятельно, заставляя блонди выгнуться и открыть рот.
- Еще, - задыхаясь, проговорил советник, когда  теплое сильное окружение его болящей плоти вдруг исчезло.
- Еще, что?
- Еще, …хозяин, - заикаясь проговорил Рауль.
Рики прыснув, прикусил зубами ладонь.
- Никогда не думал, что у меня будет блонди-пет.
 Ясон исподлобья посмотрел на него.
- У тебя?
Рики расхохотался.
- Выеби его, - тихо сказал Ясон, - в рот.  Я займусь им с другой стороны.
Блонди достал из кармана тюбик со смазкой и сосредоточенно смазал себя. Рики не отрываясь смотрел на движения его рук.
- Консул носит с собой смазку? – тихо спросил он прищурившись.
- Работа нервная – поддавшись искушению и сжав скользкой ладонью возбужденный ствол, прошипел в ответ Ясон.
- Жаль, что ты этого не видишь, Рауль, - Рики провел большим пальцем по губам советника, - Очень жаль.
 Тем временем два пальца консула, щедро покрытые смазкой вошли в тело Рауля, заставляя его сжать зубы и лихорадочно вздохнуть.
- Так, тише, тише, - прошептал Ясон, замирая на секунду и аккуратно и медленно начиная плавные скользкие движения внутри.
Лицо его советника покраснело, мышцы шеи напряглись.
   Ясон вытащил руку и  вошел в него второй раз, уже без всякой осторожности, проворачивая пальцы и заставляя разведенные ноги консула дернуться в стороны, не смотря на поддерживающие их руки монгрела.
- Вот так, да, скажешь, когда будет больно - Ясон похлопал своим членом по покрасневшим яйцам Рауля, и затем нажал залупой на влажное от смазки отверстие.
- Блядь! – заорал советник.
- Кажется, ты погорячился  - ласково сказал Рики Ясону и поцеловал его в рот, продолжая поддерживать ноги Рауля, пока рука Ясона, гладила его член, пытаясь успешно исправить положение. И довольно-таки успешно пытаясь, потому что вскоре Рауль задышал чаще, и попытался двинуться ему навстречу.
- Ох, а вот это классно, -  выдохнул Ясон, отрываясь от губ Рики. И подхватывая ноги блонди выше. И начиная ритмичные движения, заставляющие Рауля застонать, даже как-то немного жалобно.
- Не правда ли, гораздо более захватывающе, чем просто смотреть, да Рауль?  - спросил Рики, поворачиваясь спиной к Ясону и садясь на грудь Раулю.
- Ты сам-то давно узнал?… - сквозь зубы спросил Рауль.
- Ты зубы-то разожми, а?
  Рауль перестал понимать, что происходит, поглощенный сладострастным ритмом Ясона в его теле,  он только чувствовал, как его горячих губ касается член Рики, и ничего на свете он в этот момент большего не хотел. Он с готовностью  принял его в себя, позволяя Рики ебать его в рот. Черноволосый парень  оперся руками об пол, перенося на них тяжесть тела и  принимаясь сладострастно двигать обтянутой денимом попкой, засаживая член глубже в рот Рауля.
 От этого зрелища у Ясона потемнело в глазах:
- Ох, боже мой, Рики, - едва выдохнул он.
   Рики закусил нижнюю губу и посмотрел на него через плечо, еще старательнее прогибаясь в пояснице, и заставляя Ясона зажмуриться и застонать.
Ясон шлепнул Рики по бедру:
 - Уйди с глаз, бога ради, я так дольше не продержусь, - улыбаясь, сказал он.
- Я тоже хочу ебать первого советника консула, - не поднимая глаз, сказал Рики, слезая с Рауля и настойчиво отталкивая Ясона. 
- Перевернись,  - приказал он Раулю, - вставай раком, и  бери у Ясона. Ясон, ляг перед ним.
   Рауль уже был далеко за порогом того, чтобы иметь свое собственное мнение на этот счет, поэтому он покорно сделал то, что ему приказали. Отметив лишь, что ощущения от перемены позиции немного изменились,…ему показалось, что они немного…как бы это, уменьшились. Пульсация крови в его члене сводила его с ума, он лишь понимал воспаленным мозгом, что чем сильнее они двигаются в нем, тем легче это выносить:
- Быстрее, Рики, -  простонал он, облизывая член блонди.
- О, да, - Рики несколько секунд ебал его в бешеном ритме, затем вытащил свой член и вошел опять, и так несколько раз. Рауль запрокинуть голову и застонал. Ясон приподнявшись на локтях с живейшим интересом наблюдал все происходящее. Рики подмигнул блонди и вытащил свой член из Рауля.
- Сядь на него, -  сказал Рики, подтягивая голову Рауля вверх за волосы, и помогая передвинуться выше по телу Ясона, - Давай, опускайся.
 Ноги уже явно подводили советника, ибо  сказать это оказалось гораздо проще, чем сделать, сердце уже шумело в его ушах и он боялся кончить от одного прикосновения истекающего смазкой хуя Ясона к своей заднице, кроме того, при попытке опуститься ниже у него разъезжались колени.
  Ладони Рики подхватили его дрожащие бедра и помогли двинуться вверх и вниз по стволу с раздувшимися венами. Рики подтолкнул его спину вперед, заставляя опереться на руки, и  потянулся за тюбиком.
- Сейчас ты получишь туда еще один, - он подготовил себя.
- Это невозможно – прошипел Рауль, прекращая движения, когда сильные руки вновь подхватили его, заставляя замереть на месте.
 Рики хмыкнул.
- Это тебе так кажется, - сказал он, медленно касаясь головкой члена растянутого членом Ясона ануса Рауля, - Поднимись-ка…выше, еще….
 Скоро Рики сумел вставить совсем немного, в то время как в нем была только головка члена Ясона. Ясон вздохнул, когда они соприкоснулись внутри Рауля.
- Ясон, дрочи Рауля, давай же…
Рики зажмурился, он чувствовал, что скоро перестанет контролировать себя.
- Больно? – заботливо спросил он Рауля, двигаясь дальше.
- Молчи лучше, - шикнул на него Рауль, однако тело его поддалось.
- Извини. Но…Рауль все-таки ты не…А, черт, блядь, - Рики начал двигаться, ощущая лишь жар и скольжение внутри до предела растянутого тела Рауля и вдоль бархатистой кожи хуя Ясона, - ты все-таки далеко не девственник, я и не надеялся, что этот фокус пройдет, - прошипел он.
- Дай мне кончить уже, блядь, я больше не могу, - едва слышно сказал Рауль.
  Скоро трение двух разгоряченных стволов внутри стало невыносимым для всех троих и рука Ясона быстро двигающаяся вдоль всего его хуя заставила его излиться потоком спермы, покрывая каплями Ясона и его самого, и в ту же минуту оба ствола взорвались в его заднице горячими ключами живительной влаги.

    Ясон не помнил, как они добрались до кровати. Он помнил только страшную усталость, и боль в мышцах, и то, что Рики просто пришлось дотащить его до ванной и до кровати. Капитанская каюта на корабле была очень неплоха, и кровать была вполне пристойной, хотя и оказалась коротковатой для блонди. Ясон потянулся, ударившись головой об изголовье, зевнул и посмотрел на часы. Было либо раннее утро, либо вечер. Серая стальная стена ангара в иллюминаторе не позволяла сориентироваться. Впрочем, какая разница, если Рики посапывал рядом, уткнувшись лицом в его руку. Волна нежности захлестнула Ясона, он с чувством потрепал черные блестящие волосы и поцеловал Рики в лоб. Рики недовольно заворчал, перевернулся на бок, спиной к блонди, стягивая с него одеяло на себя.
- Эй, так нельзя, - хихикнул Ясон и дернул одеяло.
  Рики молчаливо дернул одеяло в ответ, методично заворачиваясь в него с головой. И, тем не менее, так и не проснулся.
   Однако с блонди сон слетел и более того, близость любимого тела, хотя бы и завернутого в одеяло по самую макушку, направила его мысли в диаметрально противоположном направлении.
  Ясон скоро увидел нужное в ворохе своей одежды, сваленном на столике у кровати. Он протянул руку за ремнем, соорудил из него странноватую конструкцию, потом решительно сорвал одеяло с Рики, перевернул его на спину и завел его руки за голову, обматывая их ремешком.
Глаза Рики широко распахнулись.
- Что такое? – пробормотал он спросонья, попытался шевельнуть рукой, только лишь обнаружив, что надежно пристегнут ремнем к изголовью кровати, - Ясон?!
На губах Ясона играла полуулыбка:
- Я не люблю, когда меня бросают, Рики, - Ясон прижался к нему всем телом. Рики вздохнул, и, не желая того, двинулся ему навстречу, только чтобы почувствовать гладкое сильное тело на себе сильнее, почувствовать движения неуправляемого страстного хищника.
- Я тебя не бросал, ты сам…
- Нет еще, ты еще не понял, - губы Ясона обхватили его подбородок, вылизали щеки и опустились к нежной смуглой шее, - Ты мой Рики. И ты можешь называть это как тебе угодно, но ты принадлежишь мне. И сейчас я докажу тебе это.
Пульс Рики стремительно участился.
Он закрыл глаза.
 Его член напрягся, и рот Ясона не отрывался от его кожи ни на секунду, длинные волосы щекотали ставшую такой чувствительной кожу. Он хотел дотронуться до теплой светлой кожи, хотел вцепиться пальцами в шелк волос и заставить это гордое красивое лицо опуститься вниз, обхватить капризными губами его напряженный ствол и…Рики отчаянно напряг мышцы рук. Нет, ему не освободиться. Черт.
    Ясон засосал кожу на шее, Рики скривился, блин, теперь еще и след останется. Однако ощущение голой кожи Ясона на своей скоро примирило его с этой жертвой, он выгнулся, пытаясь прижаться бедрами к телу блонди.
 Ясон скатился в сторону. Оба застонали от потери столь желанного контакта.
Однако блонди продолжал вести языком от шеи по груди Рики, наслаждаясь солоноватым вкусом кожи. Он остановился на соске, обхватывая его ртом.
 Рики резко вздохнул, чувствуя, как молния удовольствия пронзила его тело насквозь от мозга прямо к члену. Ясон лизал его осок, перекатывал его во рту, слегка прикусывая его. Спина монгрела выгнулась над кроватью.
- О, боже мой, Ясон…
Ясон усмехнулся и переключил свое внимание на другой сосок. Рики вздрогнул.
- Потрогай меня, - простонал он.
 Рука Ясона медленно спустилась по  животу Рики, замирая на каждом изгибе, выпуклости и впадинке, у Рики перехватило дыхание от ожидания. Однако, оно затягивалось. И вместо того, чтобы обхватить покрасневший, прижавшийся к животу ствол, сильная рука скользнула ниже, внутрь бедра. Скользнула легко, одними кончиками пальцев, легкими полукружьями она доводила черноволосого парня до исступления.
Рики попытался извернуться так, чтобы эта чертова рука,  наконец коснулась его. Однако, блонди вовремя разгадал его намерения, и легонько шлепнул Рики.
- Пожалуйста, Ясон, - прошептал Рики.
Нежные пальцы продолжали свою ласку, и губы последовали вниз. Сначала по животу, вылизывая свой путь книзу сначала по бокам, заставляя мышцы сжаться от легкого прикосновения потом сверху до пупка. Рики усиленно пытался принять в процессе более активное участие, все его тело уже пульсировало под прикосновениями белокурого любовника.
- Ну, блин, потрогай же меня…
  Ясон раздвинул ноги Рики шире, погладил, дразня его яйца, пальцы спустились ниже, к анусу. Рики вздрогнул, пытаясь двинуться навстречу руке Ясона, буквально насаживая себя на нее. Он застонал, чувствуя теплое дыхание Ясона своим членом, пальцы легко поглаживали нежное отверстие в его теле. Наконец, молитвы монгрела были услышаны небесами, и язык блонди медленно лизнул всю заднюю поверхность его члена от прижавшийся к телу яичек до влажной от смазки головки. Язык ловко обернулся вокруг нее, наслаждаясь вкусом, затем Ясон взял его в рот практически во всю длину.
-Вот, чееееееееерт! Блядь….. – закричал Рики. Где ты этому научился, интересно. Так же нельзя в самом деле. Ну еще, еб твою мать, ну еще чуть-чуть….ласка повторилась так же, вначале легко, язык ласкал только самый кончик, затем Рики опять задохнулся, чувствуя, что поглощен полностью. Он чувствовал, как сильное плечо подхватывает его бедро на себя, и подался навстречу. Все что угодно, господи, только не вздумай остановиться. Монгрел извивался, мышцы живота лихорадочно сжимались в такт вожделенным движениям, единственной мыслью теперь было продлить это удовольствие, это сумасшедшее ощущение горячего нежного влажного рта на его члене. Рики просил еще, приподняв голову, чтоб видеть, как губы ласкают его.
  Ясон пристально смотрел на него. И это завело Рики еще сильнее. Блонди позволил Рики трахать себя в рот еще несколькими движениями, затем отодвинулся, улыбаясь растущему разочарованию в голосе парня.
- Нет. Я еще не получил от тебя убедительного ответа на мой вопрос, - промурлыкал Ясон.
Он облизал яйца Рики, разводя его ноги шире, сгибая в коленях и поднимая вверх. Трепет пробежал по телу смуглого парня, когда кончик его языка коснулся его дырочки. Лаская, облизывая, входя в него, легко касаясь, рисуя странные узоры, трахая его…Рики чувствовал, как сознание уплывает от него, пока язык блонди работал в нем. Рики зажмурился, все тело сконцентрировалось на одном потрясающем ощущении. Он бился в своих оковах, его переполняло желание дотронуться до Ясона, дотронуться до своего члена, да все что угодно, но невозможность двинуться сводила его с ума.  Ясон отстранился:
- Ты мой, Рики, - прошептал он, выражение его лица напугало Рики, - весь мой, нравится тебе это или нет. И я больше не собираюсь делить тебя ни с кем. И даже с тобой, - он поцеловал его коленку, - мой.
Рики промычал что-то и кивнул головой.
- Что ты говоришь, малыш?
Рики простонал:
- Да…черт, да. Все, что хочешь, я твой, возьми меня.
  Глаза его, черные угольки, расширились, когда он наблюдал за тем, как Ясон смазал себя, и облизал губы. Он и не подозревал, насколько его заводит такая властность его блонди, он дрожал в ожидании его прикосновений, полностью отдаваясь во власть его белокурого бога.
    Пальцы в смазке проникли в Рики, и рот, захваченный жадным поцелуем, отдавался на растерзание жарким губам, агрессивному настойчивому языку, он даже не мог отвечать на этот поцелуй, он просто отдал блонди свой рот.
   Вскоре крепкий член Ясона вошел в него, и Рики застонал ему в рот, пытаясь ногами обхватить тонкую талию. Ясон двигался в нем, засаживая ему глубоко, ритмично, и довольно резко и рука блонди, все еще в смазке обхватила его член.
 Рики извивался, отчаянно дергая ремень руками, пока его ебали в великолепнейшем ритме. Он взглянул вверх и увидел прекрасные черты Ясона, искаженные страстью. Он бы дорого отдал за это. Ясон закусил губу, зажмурился, дыхание его вырывалось с хрипом, этого зрелища хватило Рики, для того, чтобы он, вскрикнув и сжимая бедрами тело Ясона, выгибаясь взорвался, покрывая свою грудь и грудь блонди каплями спермы, Ясон не видел этого, лишь его воспаленный мозг отметил, как мышцы Рики сжимаются спазматически на его члене и вздрогнул, опустошая себя глубоко в теле своего любовника.
  Ясон бессильно упал на грудь Рики. Прошло много времени, пока он, наконец, заставил себя подняться. 
   Ясон посмотрел в затуманенные только что пережитыми эмоциями глаза Рики, и погладил его подбородок. Рики будто бы нехотя сфокусировался на нем.
- Пить, - хрипло проговорил он.
   Блонди вскочил с кровати и  вскоре вернулся с запотевшим стаканом воды. О тонкие стенки стакана постукивали кусочки льда, при каждом его шаге. Он поднес стакан к самым губам парня, другой рукой приподнимая черноволосую голову. Рики жадно приник губами к воде.
- Ты все-таки животное, Рики, - насмешливо проговорил Ясон, ласково ероша волосы парня. Рики дернулся, проливая воду себе на грудь, -Пить, это единственное, что ты можешь мне сказать после секса?
Глаза Рики потемнели. Он облизал губы.
- Развяжи мне руки,  - мрачно сказал он.
 Ясон припал ртом к каплям воды  на коже парня и принялся лениво слизывать солоноватую влагу.
- Ясон? – настойчиво позвал Рики.
- Я здесь, любимый, что ты хочешь? – лицо блонди склонилось над его лицом, белоснежный шелк волос нежным ветерком ласкал чувствительную кожу.
- Ты разве не собираешься отпустить меня?
- Ммм…это вряд ли, - усмехнулся Ясон и чмокнул Рики в нос, - Как я еще смогу быть уверен, что ты от меня никуда не уйдешь?
- Сукин сын, - простонал Рики, смеясь - ты всегда ищешь себе легких путей. Ты думаешь, что достаточно поставить игрушку в шкаф, и она твоя. Ты когда-нибудь что-нибудь слышал о человеческих отношениях?
- Плевать мне на человеческие отношения. Я не хочу жить без тебя.
- Если я не полный баклан, то в переводе с вашего долбанного языка блонди значит, типа, я тебя люблю, Рики?
 Ясон покраснел,  рывком освободил Рики и вскочил с кровати, подходя к иллюминатору, едва слышно сказал:
- Я тебя люблю, Рики. Я больше не хочу тебя терять.
 Рики со стоном опустил руки, потирая запястья.
- Ты теперь только попробуй, меня потеряй, Ясон Минк, - насмешливо сказал он.
 Одевшись, Ясон вышел в коридор, обнаружив там спящего Рауля. Он вдруг вспомнил, что было вчера, и смущенно почесал затылок. Рауль открыл глаза и  выругался. Наверное, тоже вспомнил.
- Ну ладно, любовь моя, пора сваливать отсюда, пока не поздно, - Ясон ласково погладил выходящего из каюты Рики по плечу.
- А что мы будем делать с этим? – Рики указал подбородком на Рауля, на ходу застегивая штаны, - Ай, черт! Блядь, молния…
- Слушай, ты бы постарался обойтись без членовредительства, хоть раз, - покачал головой Ясон, - Оставим его здесь?
- А может, заберем с собой, как заложника и будем шантажировать Юпитер?
- ВЫ!!! – начал, было, возмущенный Рауль. Однако Ясон ловко заклеил ему рот скотчем.
Он скептически поднял бровь.
- Ну, я просто предложил, - пожал плечами Рики.
На лице у Ясона появилось мечтательное выражение. Он закрыл глаза.
- Спорю, тебе понравилась идея, - хмыкнул Рики, - однако не забудь, что на обоих кораблях горючее на нуле. У нас есть еще пара часов, пока их будут заправлять. Может, сходим пока за пивом?
- На Тау Верде отличное пиво.
- Ясон, до Тау Верде лететь неделю, я дуба дам на  одной твоей водичке, - недовольно проворчал Рики.
- Моей водичке… - насмешливо отозвался Ясон, -  Это ТВОЙ корабль, Рики, - он хлопнул Рики по спине, заставив парня подскочить, - Пошли, но лучше было бы убрать нашего красавца подальше с глаз, чтобы не маячил перед техниками.
- Это не мой корабль, я его увел у Бестии. То есть у Советника Рауля. Тут была какая-то дверь в коридоре, подсобное помещение или типа того? – Рики заглянул в дверь,  - Хе…Ну это …как бы, не то что бы…не совсем то что я думал, но не тащить же его через весь корабль, да, Ясон?
  Выражение глаз Рауля над серым четырехугольником скотча было отчаянным.
- Вот вредитель, а мне говорил, что нет у него кораблей. Прости дорогой, - искренне развел руками Ясон, - придется оставить тебя здесь. В таком неподобающем для первого советника  консула Амой месте.

Катце сидел на металлическом ящике в ангаре и вид у него был уставший. Он курил. Гай встал рядом с ним.
- Все в порядке, детка. – сообщил он. – Я думаю, что очень скоро мы с тобой будем лежать на пляже и пить пиво, если ты конечно, его любишь.
Катце усмехнулся.
- Очень мило, - произнес он замедленно. Всю ночь он занимался тем, что улаживал свои дела. Теперь и без продажи корабля им с Гаем бы хватило на безбедную жизнь в любой из колоний, но с продажей было бы еще лучше. Катце хотел только одного, слинять отсюда поскорее. Что-то произошло с ним, он возненавидел Амой всем сердцем и не собирался возвращаться сюда, даже для того, чтобы поплакать над своей молодостью. Его мучило только одно.
- Что будет делать Ясон?
- А какая тебе хрен разница. – отозвался Гай раздраженно. Он не собирался терпеть в своем присутствии заботы об этом мудаке, пусть он даже и был первой любовью его парня. – Слушай, котик, он уже большой мальчик. С ним Рики. Они просто возьмут один корабль и слиняют отсюда к ебене матери. Как и мы с тобой.
Катце задумался. Инстинкт наседки, который не оставлял его по отношению к хозяину продолжал кудахтать и хлопать крыльями, но Катце наступил ему на горло. Когда есть своя жизнь, жить чужой было бы глупо.
- Оба корабля его. – возразил он уже неуверенно.
- Зачем ему два? Седалища не хватит. – рявкнул Гай. – Слушай, ты хочешь лететь со мной или будешь тут сидеть и страдать из-за этого козла, который вполне счастлив? – Он рывком поднял Катце на ноги и заглянул в его потемневшие глаза. – ну что ты… - произнес он внезапно севшим голосом. – Я тебя люблю. Ты что, решил меня бросить?
- Гай. – Катце не выдержал и тихонько рассмеялся, таким жалким вдруг стал отважный главарь бандитов. – Ты чего, с дуба упал? Пошли. Закончим это на фиг и забудем про эту вшивую планетку, как про страшный сон.
Гай ухмыльнулся и они направились к кораблям.
- Который? – спросил Катце, останавливаясь.
- А какой тебе больше нравится, малыш?
- Вот этот. – решительно сказал Катце. – У него мощность больше.
- А я думал, рожа посимпатичней, - фыркнул Гай, но возражать не стал.

Полет продолжался уже час, Катце в силу свойственного его натуре занудства, объяснял своему приятелю собственные манипуляции по поискам и настройке автопилота.
- Я тебя вот что хочу спросить, есть на этой долбанной посудине сортир? – нервно перебил его Гай.
 Он озабоченно ушел на поиски. Он отсутствовал достаточно долго. Около получаса. Катце даже начал волноваться, он решил, что если Гай не вернется в ближайшие десять минут, он пойдет его искать, как только сможет переключить управление корабля на автопилот.
Однако вскоре Гай вернулся еще более озабоченный чем был.
- Что с тобой? – спросил Катце, усмехаясь, - Ты не нашел сортир?
- Нашел, - задумчиво сказал Гай.
- И что же, позволь спросить, в этом заведении повергло тебя в столь глубокие философские размышления?
Катце переключил управление корабля на автопилот и посмотрел на Гая в упор.
 Гай с усилием сглотнул:
- Он был занят, - тихо сказал он.
13.11.02
 
 
 
 

Квакин, мать твою...


Глава 1.

Стоял чудесный летний день. Один из тех, что придают такую неповторимую прелесть очарованию празднества июльского цветения и буйства красок середины лета.
Подрастеряв уже к июлю весь свой весенний трудовой запал, а оставшийся предпочтя сохранить до славной поры сбора урожая, дачники загорали или играли в карты и домино, не вылезая за пределы собственных участков. Хромой, подозрительного вида и дворянских кровей пес Шелудивый лениво дремал посреди улицы в пыли, изредка поскуливая и дергая лапой, борясь с привидевшимся дурным сном.
Мимо пса, по главной улице дачного поселка шел мальчишка лет четырнадцати, одетый в коротенькие пионерские шорты, переделанные из старенькой ситцевой бабушкиной юбки. Мальчишка слегка притормозил у Шелудивого и, было, приготовился радостно и от души пнуть развалившегося поперек дороги старого пса, как вдруг услышал оклик:
- Милок! Милок, помоги уж... родной, вишь, вон внученька-то уже наломалася, тяжесть таку таскать... - Тимур обернулся, из-за поворота навстречу ему шла бабка Марья, опрятная милая старушка из третьего дома по правую сторону от леса, с внучкой, здоровой рослой девицей лет семнадцати. Катерина с выражением полного пренебрежения ко всему происходящему легко несла полную корзину свежевыстиранного белья.
- Конечно, бабушка! Я вам помогу... - радостная мальчишеская улыбка, за которую все дачники так любили Тимура, осветила его загорелое лицо. Мальчик подскочил к Катерине, чуть не упав под тяжестью мокрого белья в корзине, которую, презрительно усмехнувшись, всучила ему девица.
Бабке Марье и грех было не помочь, она всегда угощала всех местных пацанов чаем с мятой и вареньем и молодым ягодным вином. Они же в ответ воровали у нее из амбара бутылки с мутноватым самогоном, далеко распространявшим дразнящий запах свежих дрожжей. Кроме того, старший брат Тимура давно сватался к Катерине, да и взгляд самого Тимура то и дело застревал и стекленел от неотрывного слежения за тяжелым, едва прикрытым сорочкой и рвущимся на свободу бюстом крепкой деревенской девицы.
Донеся корзину, чуть не надорвавшись и потянувши спину, Тимур получил вознаграждение от бабки Марьи в виде пол литровой кружки холодного смородинового вина и смачного шлепка по круглой оттопыренной попке от Катерины.
С приятным теплом, разлившимся по телу и чувством выполненного долга, мальчик отправился дальше за водой к речке, метко названной Вонючкой, так как прямо у ее истоков стояла суконная фабрика, но местные жители и дачники по давно устоявшейся традиции считали воду из речки питьевой и даже не кипятили ее.
На краю деревни у колодца Тимур остановился. Высокий, статный парень с голым торсом стоял, облокотившись о колодец, поигрывая тугими мышцами, украшенными татуировками, периодически смачно сплевывая и матюгаясь. Вокруг парня сцепились два мелких девятилетних пацана Зараза и Плакса, пытаясь ему угодить, старательно вытягивая тощие шеи и пытаясь вытащить полное ведро воды из колодца.
-Эй, ты, - низкий бархатный баритон рядом пригвоздил Тимура к месту. - Ты кто такой?
- Я... я местный – с сияющими глазами, зачарованно глядя на игру мышц живота незнакомца, на всякий случай соврал Тимур. И почувствовал как разливавшееся по телу сладостное тепло вдруг сконцентрировалось внизу его живота и в этот момент, пытаясь поудобнее устроиться во вдруг ставших тесными шортах, Тимур, скривившись, вынужден был опять вспомнить о неудачно вшитой в ширинку молнии.
- А что, у местных имен нет... дорогуша?
- Тимур я - мальчик протянул руку, желая ощутить прикосновение парня.
- Михайло Квакин - Тимура обожгло прикосновение, и чтобы не потерять окончательно так дорого давшееся ему хладнокровие он резко вырвал руку из сильной питекантроповой конечности Квакина.
- Эй ты, урод, ты что, одурел? - брови Мишки сошлись на переносице.
- Я не урод, - возмутился Тимур, - я красивый. Сам ты урод!!!
Зараза с Плаксой ждали, затаив дыхание. И, видит бог, ждать им пришлось недолго, когда разъяренный Квакин подмял под себя хрупкого Тимура и уже было развернулся, сидя на нем верхом, для финального правого хука... как вдруг замер на месте... Прерывистое учащенное дыхание мальчишки под ним, его манящий полуоткрытый рот, заставили Мишку всю страсть вложить в страстный внезапный поцелуй.
Прикосновение губ Квакина снесло крышу Тимура окончательно и бесповоротно и уже через несколько секунд их языки, а затем и пальцы, руки и ноги сплелись, пронзенные одним желанием. Неизвестно через какое время, когда у обоих перехватило дыхание от долгого поцелуя, в полной тишине они услышали спор Заразы и Плаксы, сидящих на корточках в полутора метрах от обнимающейся парочки.
- Что это они? - прогнусавил Плакса.
 - Квакин победил - пискнул в ответ Зараза - отдавай мои пять копеек...
- Не отдам - на глаза Плаксы навернулись слезы - вон Тимур же сверху сейчас...
- Ну и пусть хоть сбоку - Зараза вкатил Плаксе звонкий щелбан - Квакин победил...
- Пошли вон, козлы - отдышавшись, наконец, придя в себя и запуская в малышей драным кедом, благим матом заорал Квакин.
 Тимур летел домой как на крыльях. Он даже не остановился, и не задержал дыхание, чтобы прислушаться, у заброшенного сарая с покосившейся крышей, где пара студентов-практикантов козлила Колю Колокольчикова. Всего один поцелуй и Квакин крепко засел у него в мозгах. У Тимура до сих пор еще кружилась голова при одной мысли об его сильных руках, солнечном, горячем запахе его кожи, и, ах ты, черт меня дери, японский городовой, Тимур чуть не поперхнулся слюной, вспоминая о тугом напряженном комке плоти, теревшемся о его бедро.
 Прямо у калитки, рядом с его домом, собрались соседи и о чем-то возбужденно спорили, угрожающе размахивая руками. У Тимура рефлекторно засосало под ложечкой от ужаса, и он лихорадочно начал вспоминать, что именно он натворил за последние пару дней. Сбившись со счета, он на всякий случай придал своему лицу выражение кающейся Марии Магдалины, думая что раз уж сам Христос поверил ее раскаянию, менее искушенные дачники, как пить дать, должны были бы умилиться, или уж, по крайней мере, не начать бить его сразу же ногами.
-    Совсем всю совесть потерял! Никакой управы на него нет…
-    Да какой управы? Снять бы с него штаны и поучить солдатским ремнем, чтоб эта дурь сама у него из головы повылезала. Куда отец смотрит? – философски заметил полу трезвый дядя Петя.
-    А я всегда говорила, яблоко от яблони недалеко падает, чему его могут научить отец-алкаш и мать-проститутка? – взвизгнула тетка Полина, тряся головой в бигуди, - где это видано, разорить чужой сад, затоптать грядки с клубникой…
-    Да надоели вы уже с вашими грядками с клубникой, – перебила ее Виолетта Тихоновна, пегая от седины, человеколюбивая учительница со стажем. – Кошечку мою покрасили зеброй в полоску и консервных банок навязали к хвосту, насилу поймала, никакого сострадания к братьям меньшим…
-    Меньше бы шлялась ваша кошечка, Виолетта Тихоновна, - ядовито-сладко протянула тетка Полина.
-    Кто бы говорил, Полина Александровна.
-    Да-да, я вам это говорю, Виолетта Тихоновна, проститутка ваша кошечка.
-    Сами вы проститутка, Полина Александровна, - человеколюбивая учительница с неожиданным проворством вцепилась в бигуди соседки ногтями.
 Пугливо семеня, словно бешеный шакал у воды, Тимур подошел ближе. Он не очень хорошо знал значение слова «проститутка», но почему-то подумал о Коле Колокольчикове.
- Андреич, ну сделай же что-нибудь,– испуганно проговорила бабка Тимура.
Дядя Петя глубокомысленно затянулся самокруткой:
-    Вы, это…того….
Интеллигентный Василий Аполлонович с козлиной бородкой и очках, а-ля Лаврентий Берия, проблеял картаво:
-    Но товарищи, дорогие вы мои, мы так и не решили, что делать с этим хулиганом Мишкой Квакиным.
 Сердце Тимура встрепенулось и забилось пойманным воробьем.
-    М-может я? – пустив петуха, ломающимся голосом воскликнул он.
 Соседи вмиг замолчали и уставились на него. Лицо Тимура стало свекольного цвета.
-    Я и-имею в виду, м-может мы с ре-бя-бя-тами могли бы как-то повлиять на него, может переубедить? – Тимур был пионер и отличник, и соседи подумали, что хоть мысль и бредовая, но идеологически правильная, и, в крайнем случае, их дачный поселок прославится тем, что в нем, по соседству с ними, жил пионер-герой, пусть и погибший в неравной схватке с преступностью.
-    Это очень сложная задача, - разбил очарование момента Василий Аполлонович, поправляя средним пальцем очки-пенсне и потирая переносицу словно старый кокаинщик, - я полагаю тут не обойтись без вмешательства Органов.
-    К-каких органов? – Тимур вдруг подумал, что его подозревают в том, что он неравнодушен к Квакину, и покраснел пуще прежнего.
-    Милиции, молодой человек, милиции…
-    Ну, зачем же сразу милиции? – всполошилась тетка Полина, - посмотрим, может он еще сможет исправиться?
-    Полина Александровна, он – уголовник, будущий уголовник, все они начинают с клубники и с кошек, а вырастают в разбойников-рецидивистов, - безапелляционно сверкнул пенсне Василий Аполлонович.
-    Чем раньше мы пресечем его замашки малолетнего преступника, тем больше пользы мы принесем нашему человеческому обществу, - добавила пожилая учительница.
-    Жалко мальчишку-то – всхлипнула, вытирая глаза фартуком, бабушка Тимура, - что ж вы так не по-людски-то, а? Бедный парень, никто ему с детства слова доброго не сказал, отец только напившись до чертиков дубасил, а мать, так вообще бросила малого…
Тимур шмыгнул носом, как никогда, почувствовав себя причастным к несчастному детству Мишки, пристыженные соседи замолчали.
 Жаркой душной ночью, Тимура бил озноб, он ворочался сбоку на бок, обливаясь холодным потом. Он вдруг подумал, а как это он, в сущности, собрался влиять на Квакина? Почему это вдруг тот должен дорожить его мнением на свой счет? Где вообще гарантия в том, что он его еще раз увидит? А вдруг Квакин вовсе не так отреагировал на происшедшее между ними, вдруг, он совсем ему не понравился и он просто издевался? Тимур отчаянно застонал. Храп брата за перегородкой смолк:
-    Кто здесь? – хрипло спросил он, потом причмокнул, заскрипел проржавевшими пружинами койки, и захрапел дальше.
Решив, что этой ночью ему все равно не уснуть Тимур быстро оделся и бесшумно выскользнул в распахнутое окно.
 Тимур помчался к реке, сверкая пятками в такт стрекотанию кузнечиков, подальше от дома, от людей, туда, где никто бы не смог его найти, никто не смог бы помешать ему подумать, что ему делать с его обещаниями, с Квакиным, с самим собой, наконец. Ни родители, ни бабка, ни брат никогда бы не поняли его дружбы с Квакиным. Он сам не понимал своей дружбы с Квакиным, да, блин, и не было никакой дружбы с Квакиным, просто он дурел от одного взгляда на парня и был готов сделать все что угодно, лишь бы тот задержал свой взгляд на нем чуть больше чем обычно, и сказал бы, что они с ним – одна команда. Тимур был готов даже продать своих, забыть давнишнюю вражду между его парнями и квакинской шайкой, прослыть предателем, если бы ему представился случай ощутить прикосновение полных, обветренных губ своими губами и гибкий подвижный язык у себя во рту.
 Тимур тяжело плюхнулся на мосток и опустил ноги в реку. Блаженная и долгожданная прохлада прокатилась по всему его телу и кольнула иголочкой в затылке. Хорошо было бы сейчас окунуться с головой, подумалось Тимуру, жаль он так и не научился плавать в этом году. Недалеко послышался слабый всплеск, Тимур оглянулся, но увидел лишь нетронутую гладь реки, залитую лунным светом. Рыба, наверное.
 Ему показалось сначала, что у него свело ногу, потом он понял, что-то, похожее на железное кольцо сомкнулось у него на лодыжке и начало тянуть его вниз. Тимур похолодел. Бабка часто рассказывала ему о водяных и прочей нечисти. Но он никогда ей раньше не верил, а зря, наверное. Тимур попытался припомнить, бабкины заговоры, но в голове вертелось только что-то про дунь, плюнь и фурункул зловредный, он дернул ногой, пытаясь освободиться, но, в итоге только соскользнул с мостка, и вис теперь на нем, по пояс воде, зажмурив глаза и сцепив кулаки. Тогда неведомое чудовище взревело, обвило второе щупальце вокруг ноги парня и дернуло вниз. Тимур закричав захлебнулся водой, и потом уже ничего не видел вокруг, не мог дышать и только яростно сопротивлялся ногами и руками, ужасному монстру, топившему его и с торжествующим ревом тащившему куда-то в глубину, в свою пещеру.
-    Тимур…
-    Эй, пацан, ты живой?
 Очень плохо видно было все вокруг сквозь окружающий его туман и словно бы ватой заткнутые уши, плохо пропускали звук и немного болели, но голос был очень обеспокоенный и явно знакомый. Тимур открыл глаза и увидел траву, она двигалась куда-то назад, потом задел носом какую-то корягу и понял, что это не трава двигается, а его самого несут куда-то, точнее волокут, больно обхватив поперек туловища, от полившейся из носа воды Тимур чихнул и протестующе замычал. Несущий его человек многосложно матюгнулся, и перевернул на спину.
-    Эй,…слушай, я не нарочно, блин, ну ты это, извини, я хотел только пошутить, - обеспокоенное лицо Мишки Квакина склонилось над Тимуром, - я же не знал, что ты не умеешь плавать…
-    Плавать… - завороженно повторил Тимур.
-    Ты как, а? Ты нормально? – рука нетерпеливо теребила его за плечо,
-    Я…как я здесь оказался…? - Тимур попытался присесть, дрожа по непонятной для него самого причине, но руки отказались его держать, и он плюхнулся назад, правда спина его не коснулась земли, а была подхвачена руками Мишки.
-    Может тебе помочь чем? Ну, искусственное дыхание типа…
-    По методу нос в нос? – беспомощно проговорил Тимур. Квакин громко заржал.
-    Нет, по другому методу, - губы Мишки коснулись шеи Тимура.
-    Мне будет больно. – Тимур вдруг перестал дрожать и вцепился пальцами правой руки в скальп Квакина.
-    Я осторожно, - Квакин засосал чувствительный участок у горла Тимура, заставив того шумно выдохнуть.
 Потом Мишка оторвался от него и посмотрел в глаза, без малейшей тени улыбки, рука его опустилась на живот парня, поглаживая еще чуть влажную мягкую кожу неотвратимо приближаясь к ремню штанов. Тимур, чуть не мурлыча, двинулся навстречу.
-    Так лучше?
-    Не намного.
-    Не намного?
Бровь Мишки изогнулась недоуменно.
-    Погладь меня, - Тимур схватил его руку и прижал ее к своему члену, показывая более чем наглядно, что именно он имел при этом в виду.
-    Вот, блядь, - ошарашено сказал Мишка, и поцеловал его в рот, ни на секунду не переставая поглаживать отчаянную выпуклость в штанах приятеля.
 Чувствуя возбуждающие движения чужого языка у себя во рту, и столь же ритмичные движения у паха, Тимур старательно пытался поймать Мишкин язык своим и чувствовал себя еще более контуженным, чем пять минут тому назад.
 Мишка оставил его на земле плашмя, а сам сел верхом. И только тут до Тимура дошло, что он абсолютно голый. Ему показалось, что прошла целая вечность, пока он смотрел на широко раздвинутые мускулистые бедра, гордо возвышающийся над ним огромный член с внушительного вида яйцами под ним, но, видимо, не настолько много времени, чтобы он мог насытиться этим зрелищем.
-    Слушай, пососи, а? - как-то смущенно предложил Мишка.
 Тимур дотянулся губами до головки и замер на секунду, проводя языком по самой серединке, не веря в происходящее, и пытаясь справиться с грохотом сердца, гудящим у него в ушах.
 Мишка застонал и двинулся навстречу.
Окрыленный успехом, Тимур попытался взять больше, и раза с третьего ему удалось добиться заметного прогресса, почти две трети Мишкиного хуя таким образом, оказались у него во рту, он начал сосать его сильнее, поглаживая руками живот, яйца, бедра, уже, впрочем, лихорадочно и без разбору. Мишка стонал почти беспрерывно, что возбуждало невероятно, и…
-    Ой, ёб твою мать, - вскрикнул Тимур внезапно, оторвался, скривившись от боли.
-    Что такое? - с мутными глазами, но испуганно спросил Квакин.
-    Бабка… - прошипел Тимур.
-    Где бабка?
-    Молния, блляяяяяя…. Молнию вшила…не, - Тимур судорожно сглотнул, - не туда.
 Мишка, видимо, начал понимать, потому что, захихикав, слез с Тимура, повернулся лицом к его ногам и расстегнул ширинку, выпуская торчащий хуй Тимура на свободу. Квакин помедлил лишь секунду, потом, наклонился и с легкостью, разом, взял в рот его весь. В горячий, влажный, и такой умелый рот. Тимур выгнулся и заныл от счастья. Он понял, что не продержится так долго. Он попытался перевернуть Мишку на бок, тот сначала не поддавался, потом, поняв, чего именно хочет его напарник, лег так, чтобы они могли отсасывать друг друга одновременно. Тимур жадно ухватился за его член, просто повторяя то, что Мишка вытворял с ним, и почувствовал, как Мишкин хуй задрожал, выстреливая первые залпы спермы ему в рот. Этого Тимур уже вынести не смог и взорвался сам, отчаянно дергаясь и выкрикивая что-то уже и вовсе нечленораздельное.
  

Глава 2

 К утру заметно похолодало. Стуча зубами и дрожа, Тимур мчался домой в одних шортах и пионерском галстуке на голое тело по центральной улице деревни. У дома бабки Марьи он наткнулся на Колокольчикова, шмыгающего носом и вяло размазывающую по всей поверхности забора грязно белую полупрозрачную жидкость, похожую на сильно разбавленную водоэмульсионную краску.
-    Привет, ты чего здесь делаешь в такую рань? – спросил Тимур.
-    И тебе привет, - холодно сказал Колокольчиков, - Откуда взялся?
-    Взялся? – не понимающе переспросил Тимур, - С речки.
-    Я и сам догадался, что не с Атлантического океана, - перебил его Колокольчиков, - А вот что ты там делал, на речке-то, я спрашиваю?
Странность всего происходящего уже начала действовать Тимуру на нервы.
-    Купался.
-    Купался? Ты? И сам плавал? Кролль? Брасс? Баттерфляй?!
-    Хорошо, я там тонул.
-    Да?
-    Неудачно. Да что с тобой случилось-то сегодня?!
-    Что со мной? Он еще спрашивает. Сегодня ночью шайка Квакина напала на дом бабки Марьи.
-    Да ты что?! – Тимур разом успокоился. По крайней мере, это объясняло, почему проснувшись, Тимур не обнаружил с собой рядом Мишки.
-    Они, похоже, решили объявить нам войну. На заборе ведь висел наш знак. Они должны были знать, что мы охраняем этот участок. Они зарисовали его гнуснейшей свастикой, козу бабкину связали и затащили на крышу сортира, взломали дверь в сарае, стащили весь самогон, и банки с огурцами. К утру коза начала отчаянно блеять, бабка Марья проснулась, как увидела, что весь самогон исчез, чуть богу душу не отдала, так распричиталась. Ну и половину поселка перебудила…разумеется.
-    Вот, блин. – Сказал Тимур, он подошел к Кольке и положил руку ему на плечо. – Ну, слушай, я же не знал… - Колька вздрогнул и отстранился.
-    Мы искали тебя, часа два, хотели сразу пойти разбираться с Квакинцами.
-    Говорю же, я был у речки, чуть не утонул.
-    Да, знаю, я видел тебя у речки. С Мишкой.
 Тимур отскочил пораженный и многосложно выругался. Значит, Квакин ушел позже, а устроил он эту вспышку страсти нарочно, чтобы Тимур не смог помешать его плану, ограбить бабкин сарай. Возможно, он и не задумывал этого заранее, просто, увидел его у речки и…
-    Я не хотел.
-    Ты вовсе не выглядел так, будто тебя заставляли.
-    Я не это имел в виду, - Тимур едва находил слова, Господи, и неужели уже все всё знают? К черту вся его репутация среди парней, не говоря уже о том, что братан его за яйца подвесит, как пить дать, - Я не думал…я не собирался….я…я упал в воду, потом, очнулся, Мишка Квакин, он, спас меня, а потом…ну, я не знаю, как это получилось. Просто получилось и все.
-    Ты нас предал.
-    Да нет же!
-    Тогда почему Квакин?
-    Я не хотел…слушай, - суетливо отвел глаза в сторону Тимур, -А кто еще, кроме тебя видел меня этой ночью?
-    Никто. – Колька положил замусоленную кисть в ведро, - А что?
-    Ну, просто, я бы не хотел, чтобы об этом знал кто-нибудь еще… - проговори Тимур.
-    Это твои проблемы.
Да, он чертовски прав, подумал Тимур, это проблемы. Да еще какие, проблемы.
-    Слушай, Колька, я предлагаю тебе… - Тимур запнулся, не зная, а чего собственно он собрался ему предложить.
-    Да?
Тимур тупо смотрел себе под ноги и чесал в затылке.
-    Ты собирался мне что-то предложить, - нетерпеливо напомнил ему Колька, - что же именно? Любовь до гроба или велосипед с мотором?
-    А чего бы ты хотел? – быстро выпалил Тимур.
-    Хм…
-    Ну, если конечно, никто не узнает о том, что ты видел меня с Квакиным.
-    Я догадался…
Колька задумался на минуту, потом его лицо прояснилось.
-    Хорошо, я, быть может, буду готов держать язык за зубами…при одном условии.
Тимур почувствовал, как гора падает с его плеч.
-    Каком?
-    Ну, ты будешь делать все так, как я скажу.
-    С чего бы это? – возмутился Тимур.
-    Ты не понял, - терпеливо объяснил Колька, ты станешь моим…рабом, ну, скажем на пару дней.
-    Черта с два! – в сердцах рявкнул Тимур.
-    Как угодно – Колька критическим взглядом окинул плоды своего труда, ужасающие грязно белые разводы на деревянном заборе, и удовлетворенно вздохнул. Он взял в руки ведро и кисть:
-    Но имей в виду, что в таком случае, о том, что ты трахаешься с Квакиным узнает вся деревня. Я иду тебе на встречу исключительно по доброте душевной, но ты, как и многие люди отплачиваешь мне лишь черной неблагодарностью.
Тимур, наверное, в первый раз в своей жизни понял, насколько он был близок к тому, чтобы убить человека.
-    Ты – подлец, - процедил он.
-    Это ты так думаешь, – равнодушно сказал Колокольчиков, - Тем не менее, выбор за тобой.
 Коля Колокольчиков повернулся и зашагал прочь. Тимур опустошенно смотрел на уходящего, и, наконец, решился.
-    Стой! Я согласен, - сказал он.

 В щели заброшенного полуразвалившегося сарая полосками пробивался яркий солнечный свет. Колька сказал ему быть здесь в полдень, но у Тимура не хватило духу пойти домой, и он решил сразу придти сюда. Старый друг его Колокольчиков повернулся вдруг к нему с такой стороны, о которой он догадывался, но никогда не решился бы говорить вслух. Самое ужасное было в этой ситуации, то, что он боялся. Страх пронизывал его насквозь, парализуя мысли и движения. Он боялся, что Колька не сдержит слова и расскажет всем об увиденном. Он боялся, что Колька не расскажет, и тогда ему придется выполнить свое обещание.
 Пожалуй, что вот этого он боялся сильнее всего.
 А еще была обида и боль.
 Обида на то, что ему приходится расплачиваться за все одному, и боль, потому что человек, которого он любил, и который, он думал, любит его, просто и обыкновенно его использовал. Он думал, что любовь, как в сказке, разом решит все проблемы с многолетней враждой, а оказался жертвой собственной наивности. Так ему и надо, романтику недорезанному. А день назад он еще свысока думал, что способен перевоспитать хулигана, и что его репутации ничего не может угрожать, как бы дело ни повернулось.
 Тимур уставился на пробивающиеся лучи и стал следить за беспрерывным полетом пылинок. Ну, и что такого особенного сможет с ним сделать Колокольчиков?
 Вдруг неподалеку послышались шаги и чьи-то приглушенные голоса. Тимур настороженно прислушался. Один голос принадлежал, похоже, Колокольчикову, кому принадлежал другой, он разобрать не мог, мешал отдающийся в ушах стук сердца. Черт, их еще и двое. Главное, чтобы не стали бить, мелькнуло в голове у Тимура.
 Скрипнула дверь, отворившись, и в нее просунулась всклокоченная рыжая голова.
-    А, ты уже здесь? – удивился Колокольчиков.
-    Что ты собираешься делать? Кто пришел с тобой? – испуганно прошептал Тимур.
-    Не паникуй… - хмыкнул Колька, - Уговор есть уговор. Если ты будешь вести себя хорошо и не делать глупостей, твоя репутация останется чистой как горный хрусталь.
-    Да, но кто пришел с тобой?
-    Мой друг. Он не местный. Ты его не знаешь.
-    Зачем?
-    Поверь мне, в свое время ты все поймешь. А теперь, снимай галстук…
Тимур не шевельнулся.
-    Не заставляй меня повторять дважды.
-    Он же, пионерский…я же пионер – тихо, но твердо сказал Тимур.
-    Как настоящий пионер, ты будешь приятно удивлен тем, насколько разнообразно можно его использовать.
 Тимур, поколебавшись, развязал узел, всеми фибрами души желая, чтобы Колька не заметил дрожание его рук.
-    Повернись.
Тимур повернулся.
-    Например, его можно использовать вот так. – Тимур почувствовал спиной, как Колька приблизился к нему. Он взял галстук из рук Тимура, несколько секунд с ним повозился, и накинул сложенный в несколько раз красный галстук на его голову.
-    Блин, зачем ты завязываешь мне глаза? – дернулся Тимур.
-    Эй, ты там, потише, - жестко сказал Коля, - Так будет лучше для тебя. Раздевайся.
-    Я не буду… – возмущенно начал Тимур.
-    Ты сам выбрал.
 Тимур потянулся к пуговице на шортах. Ему вовсе не хотелось их снимать, и вовсе не потому, что его заставляли это делать или из-за смущения. Он не понимал, по какой причине, но эта ситуация начала его возбуждать, знакомое ощущение молнии, впившейся в его хуй говорило об этом очень ясно. Тимур заколебался, он не хотел, чтобы Колька заметил его возбуждение.
-    Тебе помочь?
 Тимур возмущенно засопел и снял шорты.
-    Так то лучше, теперь дай мне свои руки. Нет-нет, не поворачивайся. Сейчас я покажу тебе второй способ использования пионерского галстука. Я ведь тоже, пионер…
 Колька снял со своей шеи галстук, и, скрутив его наподобие веревки, обмотал вокруг запястий Тимура, так что рука его оказались связанными у него за спиной. Обращаясь на этот раз к кому-то другому, более громко в сторону Колька сказал:
-    Можешь заходить. Он готов!
 Потом Тимур услышал жаркий шепот у самого своего уха, от чего у него мурашки пошли по всему телу и встали дыбом волосы на холке.
-    Поверь, мне так жалко оставлять тебя так. Ему повезло больше.
 Тимур весь напрягся от мысли, кто же такой этот Он. Тем временем, Колька отступил от него, и Тимур услышал его удаляющиеся шаги. Вот блин, будет весело, если меня найдут тут, одного, голого со связанными руками и с повязкой на глазах, подумал Тимур, вся деревня будет ржать над ним еще года четыре. Ну, Колька, ну тварь, если ты это сделаешь я лучше уж пожертвую всем, но утоплю гада.
 В ту же секунду он почувствовал, как чьи-то сильные руки обхватили его за плечи, и зубы прикусили мочку уха. Тимура пронзило током. Он чувствовал себя таким беспомощным и уязвимым, не видя ничего и со связанными руками, и это сильное, но нежное прикосновение показалось ему таким уютным, таким защищающим и таким возбуждающим одновременно, что его поникший было от расстройства член, радостно и гордо выпрямился.
 Руки незнакомца двинулись вперед и поглаживали теперь его грудь, широкими кругами. Тимур откинулся назад, что позволило ему оценить великолепно развитую мускулатуру обнаженного торса другого парня, и, о господи, его руки оказались, таким образом, прижатыми к самому его члену. Член парня был твердым как камень и, насколько мог судить Тимур, пытаясь потрогать его, был впечатляющих размеров. Воодушевленный такой ответной реакцией, парень засосал кожу у него на шее. Тимуру совсем не хотелось себе в этом признаваться, но получилось у него это гораздо эротичнее, чем у Мишки. Возможно потому, что одновременно с этим обе его руки одновременно сжали оба его соска будто тисками.
Тимур застонал от восторга.
- Черт, еще…
 Парень целовал теперь его шею, загривок и плечи, руки его гладили вдоль всего его тела, часто возвращаясь вверх, чтобы еще поласкать его соски. С завязанными глазами все ощущения от прикосновений казались Тимуру гораздо ярче и интенсивнее чем обычно.
 Теперь его развернули за плечи, он оказался лицом к незнакомцу, тут же ощутив его горячие губы на своих, и руки ласкающие спину. Поцелуй стал горячее, Тимур приоткрыл губы, впуская язык незнакомца, который достаточно агрессивно исследовал теперь его рот.
 У Тимура закружилась голова, и подкосились ноги, от потрясающего ощущения, он опять застонал, и парень прижал его к себе крепче, вцепившись руками в его задницу. Руки Тимура начали болеть от желания дотронуться до своего напарника, но он сомневался, что тот позволит ему это.
 Ну, по крайней мере, рот у него пока свободен, подумал Тимур и принялся вылизывать шею и грудь парня, концентрируя особое внимание на его сосках, и чувствуя, как дыхание его становится прерывистым и частым.
 Тимур опустился ниже, и встал на колени. Он потерся щекой о прикрытую штанами эрекцию, и почувствовал, как его собственная пульсирует в ответ. Невозможность прикоснуться к своему болезненно напрягшемуся члену, поначалу наполнила его чернейшим отчаяньем, но потом он подумал, что так оно даже интереснее, и сильнее возбуждает, и успокоился.
 Парень, видимо в полной прострации поглаживал его голову. Медитация не входила в планы Тимура, только не сейчас, когда он готов был взорваться от возбуждения.
-    Ты бы это, штаны бы сам снял, - сказал Тимур.
 Парень хмыкнул и быстро последовал совету.
 Тимур не мог видеть, что происходило, но, поскольку он не отодвинулся ни на шаг, выпрямившийся член парня ударил его по лицу.
-    Черт…
 В этот раз парень был осторожней и направил головку прямо губам Тимура. Он обхватил ее губами, почувствовав влагу, скопившуюся на кончике, провел языком по самой средине, парень вцепился в его волосы. Тимур двинулся вперед как можно дальше, и понял, что относительно стоящей перед ним, так сказать, задачи, прогресс был малозаметен. Блин, и когда это у всех парней в округе перцы успели вырасти больше чем у меня, предательски мелькнула мысль в голове у Тимура. Но он попытался отогнать её прочь, он вернулся обратно к головке, облизывая и посасывая ее несколько секунд, потом опять двинулся вниз по стволу.
 Через несколько минут парень сдавленно вскрикнул и оттолкнул от себя Тимура. Еще некоторое время ушло на то, чтобы восстановить дыхание. Он поднял Тимура на ноги, и поцеловал в рот, крепко сжав его талию, и подталкивая вперед.
 Таким манером они подошли к покрытой соломой низкой лежанке в углу. Парень толкнул его вниз, на импровизированную кровать, взобрался следом и начал сосать его член, спустя некоторое время, взяв его в рот полностью, Тимур лишь ныл и извивался от удовольствия.
 Потом он отпустил член и принялся лизать ему яйца, Тимур раздвинул ноги шире, пытаясь дать ему лучший доступ, но, как оказалось, все-таки не достаточно широко для того, что тот задумал. Парень приподнял его ноги выше и, ухватившись за бедра, развел их в стороны,…потом прикоснулся языком к его заду. Это было настолько великолепно, что Тимур вдруг вскрикнул и задергался, энергичные движения языка в его заднице начали сводить его с ума.
 Парень придвинулся ближе и, без всякого предупреждения вдруг заменил своим огромным хуем язык, он медленно начал входить в Тимура, потом остановился, давая тому, время привыкнуть к этому ощущению, затем вошел еще немного и остановился, чтобы полизать его грудь и живот. Он начал двигаться туда обратно, короткими отрывистыми движениями, которые постепенно становились более длинными и плавными.
 Тимур не успел понять когда он успел войти в него полностью, лишь почувствовал, как его яйца и волосы на лобке, коснулись его задницы. Парень успел двинуться еще пару раз, и Тимур вздрогнул отчаянно, и кончил, даже и не коснувшись собственного члена. Его тело несколько раз сжалось в спазмах оргазма, когда парень не выдержал и взорвался внутри него, несколько раз с силой засадив в него свой хуй по самые яйца.
 Он тяжело дышал, и Тимур чувствовал тяжесть его тела наверху и…и все еще твердый член у себя внутри.
 Тимур застонал в голос, когда парень приподнялся на руках, и начал слизывать сперму с его груди, он ощутил, как мышцы его живота сжимаются от наслаждения, доставляемого ему этим великолепным языком, теперь движущимся ниже и ниже, все ближе к члену. Парень опять принялся сосать, одновременно с этим медленно двигаясь в его жопе, пока все тело Тимура не напряглось опять и тот не кончил второй раз. Тимур упал назад, на солому, чувствуя, как мягкий член парня выскальзывает из него, с неподдельным интересом размышляя о том, как же он после всего этого будет ходить. И кстати, связанные руки, как оказалось, болели тоже, и не менее отчаянно.
-    Развяжи мне руки, - попросил он.
 Парень перевернул его на спину, и, засопев, спустя долгие несколько минут справился с задачей.
-    Спасибо, - Тимур потирал запястья, пытаясь вернуть им нормальное кровообращение.
-    Не за что… - но что-то в голосе парня заставило его бросить это занятие и содрать с глаз повязку из галстука.
-    Квакин, мать твою…
-    Ну, вот и познакомились, - хмыкнул парень.


 Глава 3.

Тимур потерял дар речи.
-    Блин,…зачем?
-    Чего? - смущенно спросил Квакин, внимательно изучая свои руки.
-    Зачем этот маскарад? На фига это, блядь, шоу, концерт исполнителей на народных инструментах?! – мрачно перевел Тимур.
-    Я…это…того, - Квакин честно посчитал, что ответил на все интересующие аудиторию вопросы, но что-то в глазах Тимура, чего он как то испугался сразу же, заставило его продолжить, - я просто очень хотел тебя.
-    Да? – скептически усмехнулся Тимур, - а типа, по-хорошему сказать было слабо? Мы разве не трахались с тобой сегодня ночью, и вообще разве я ничем не показывал тебе то, что я очень хотел тебя тоже?
-    Мы не трахались сегодня ночью, - уязвлено проговорил Мишка, - я так и не решился тебе сказать о том, что я хочу тебя трахнуть.
-    Ёб твою мать…- сочувственно качнул головой Тимур.
 Он не знал, правда ли Квакин не понимает, что он имеет в виду, или просто придуривается, но решил уйти от скользкой темы связанной с терминологией.
-    Хорошо, я начну по-другому, - нахмурился Тимур, - ты использовал меня.
-    Как это?
-    Ты специально устроил это шоу у реки, чтобы не дать мне узнать о том, что твои парни объявили нам войну и напали на бабку.
-    Я не…
-    Блин, дай мне закончить! Ты реально опустил и подставил меня, вчера ночью, заставил меня унижаться перед этой тварью Колокольчиковым, и чувствовать себя сегодня полным мудаком, и ты, блядь, говоришь мне сейчас что ты просто не решался мне сказать?! Ты вообще, ёб твою мать, базар фильтруешь иногда?
-    Ну, во-первых, что-то подсказывает мне, что чувствовал ты себя сегодня не так уж и плохо, - с этими словами Тимур попытался заехать Мишке кулаком в челюсть. Квакина спасла лишь только присущая ему питекантроповая хватка, и он успел поймать руку Тимура, - во-вторых, а с чего ты вообще взял, что кто-то нападал на бабку Марью ночью?
-    Но Колокольчиков…
-    А, ну если, Колокольчиков…
-    Кстати, а причем здесь Колокольчиков? – уже менее воинственно проговорил Тимур.
-    Ну, я просто спросил у него совета, как мне лучше подъехать к тебе. А он сказал, что устроит все в лучшем виде.
Тимур упал на спину, застонав в изнеможении, и уставился в потолок.
-    Но зачем он рассказывал мне о вашем грабеже, шантажировал меня тем, что я не был при этом и тем, что видел нас вместе?
-    Ебаный пидор, - восхищенно проговорил Квакин.
Тимур скосил на него глаза, мрачнее тучи.
-    Я хотел сказать, Ганс Христиан Андерсон, хуев, - поправился Мишка.
-    Но…
-    Тсс… подожди… - Мишка приложил палец ко рту, прислушиваясь, - мне кажется, кто-то идет сюда…
 Тимур сполз с лежанки и лихорадочно начал натягивать шорты. Квакин, в чем мать родила, подскочил к двери.
-    Черт, да тут их целая толпа…и он идут сюда, Бежим! – Квакин схватил Тимура за руку и рванул к низкому окну на противоположной стене, - Главное, успеть добежать до тех кустов, там и до леса недалеко!
-    Да кто там?! – Тимур сунул в карман свой смятый галстук. Теперь уже и он слышал доносящиеся с другого конца поляны возбужденные голоса, спорящие о чем-то.
 Квакин выскочил в окно и вдруг остолбенел, отчего Тимур чуть не врезался в него по инерции.
-    Блин, где мои штаны? – вдруг ошарашено посмотрел он на себя.
 Тимур, не теряя времени, влез обратно в комнату, и огляделся. Скомканные Мишкины штаны лежали у самой двери. Он бросился к ним, голоса были уже совсем рядом. Он вдруг четко различил козлиный баритон Василия Аполлоновича:
-    Я вам всегда утверждал, товарищи, что ничего хорошего из идеи перевоспитания этого уголовника не выйдет!
-    Да, я и сам бы ни за что не поверил, если бы не сам видел, что Тимур с Квакиным, среди бела дня, дядя Вася!
Колокольчиков, блядь!
 Тимур подбежал к окну, кинул штаны и прошипел:
-    Беги, Мишка…быстрее!
- А как же ты?
-    Это мои соседи, я задержу их…если что…
-    Я не могу оставить…
-    Беги, Квакин, черт тебя дери!!! – крикнул Тимур.

 Дверь резко отворилась. На пороге стояли Василий Аполлонович, запыхавшаяся бабка Тимура, и учительница.
 Тимур оторвался от перекладывания дров в аккуратную лежанку и вытер пот со лба.
-    Здрасти… - удивленно проговорил он.
-    Тимочка, ты куда запропастился, родимый? – запричитала бабка.
-    Где Михаил Квакин? – строго проговорила Виолетта Тихоновна.
-    Привет, бабуль. А почему я должен знать? – изобразил на лице полное непонимание Тимур.
-    Что вы здесь делаете, молодой человек? – поправил пенсне Василий Аполлонович.
-    Я? Разбираю сарай, - гордо сказал Тимур. – Я слышал, что его часто используют некоторые, не по назначению, а здесь, к примеру, можно было открыть дом пионеров,…ну, или хотя бы кружок какой-нибудь. – Лицо Тимура пылало.
Из-за плеча Василия Аполлоновича просунулась лисья рожа Колокольчикова.
-    Где он?
-    А, Колька, здорово, я как раз тебя искал! – радостно улыбнулся Тимур. Я нашел тут твой галстук, ты наверное за ним пришел! – Тимур достал из кармана смятый и порванный в нескольких местах красный галстук с монограммой К.К., - Интересно, что ты с ним делал?
 Колокольчиков покраснел и протянул руку.
 Василий Аполлонович схватил Кольку за руку и повернул к себе лицом.
-    Как тебе не стыдно? – холодно начал он, - Пионерский галстук – это часть нашего советского знамени, как ты смеешь к нему так непотребно относиться. Как он оказался здесь?
-    Ну,…я не знаю…. – промямлил Колька.
-    А, ты, наверное, оставил его здесь, когда вы здесь пили самогонку со студентами практикантами? – участливо подсказал Тимур.
Василий Аполлонович схватил Кольку за ухо.
- В твоем возрасте употреблять спиртные напитки просто недопустимо.
-    Пустиииии…. – взвизгнул Колька.
-    Это все хорошо, товарищи, но Коля говорил нам о том, что здесь еще Михаил Квакин! – строго напомнила учительница.
Тимур похолодел.
-    Эй, вы, там, пропустите, - раздался Мишкин бас, и соседское общество молчаливо расступилось, пропуская Мишку с пилой наперевес и молотком подмышкой.
-    О, да вот Мишка тут мне помогает переделывать этот сарай.…Ты гвозди принес? – деловито поинтересовался Тимур.
-    Ага, – похлопал себя по карману Квакин, - сейчас еще твой братан подойдет, он за краской побежал, и ребята наши.
-    Ай, молодцы, - хлопнула в ладоши бабка Тимура, - Василий, а может вы им подсобите чем?
-    Ну что вы, я бы с удовольствием, но моя диссертация…- потер нос Василий Аполлонович. – Пойдем Коля, нам с тобой еще о многом надо поговорить.
Колокольчиков шмыгнул носом и поплелся вслед за дядей.
-    Ребята, вы тут не очень поздно, - сказала бабка Тимура, - я пока обед приготовлю, Миша и ты приходи.
 Умиротворенное общество отправилось восвояси, захлопнулась дверь, и Тимур выронил полено из рук, бессильно прислонился к стене.
-    Кажись пронесло, - сказал Квакин.
-    Да.
-    Слушай, - вдруг заинтересовался Мишка, - А во сколько у вас обед?
-    Обед? – переспросил Тимур.
-    Твоя бабка пригласила меня к вам на обед, - напомнил Мишка, - и я с нетерпением жду этого момента. Если ты не против…
Тимур вздохнул.
-    Господи, конечно нет…просто это все так странно…. Мне надо прийти в себя, подумать, все оценить…
Мишка приподнял бровь.
-    Зачем это? Ты меня стесняешься? Ты не хочешь, чтобы твои родичи познакомились со мной?
-    Да нет, что ты, - испуганно сказал Тимур.
-    Тогда заткнись и помоги мне разукрасить эту стену, - Тимур взял кисть повозил ей в ведре и подошел к стене. Мишка обнял его сзади и прошептал, - Да, кажется, я забыл сказать, что я тебя люблю.

 

Что происходит ночью в джунглях?

 
 
Табаки попятился дрожа и  поджимая хвост. Шер-Хан зарычал:
- Где человеческий детеныш?
- Зачем тебе этот лягушонок, о, Шер-Хан, Владыка Джунглей? -  морда его излучала прямо таки невозможную любезность.
- Этот человеческий детеныш явно зажился на свете. Он с самого начала был моей добычей. Он подпалил мне шкуру Красным  Цветком на совете, при всей стае этих волчьих выродков. Он человек и дитя человека и я всем сердцем ненавижу его!
- Этот безволосый щенок, я встретил его сегодня, я пытался увлечь его сюда, я говорил ему всякие дерзости, дразнил его, что он паршивый волк, и не умеет даже выкапывать земляные орехи. И я не успел увернуться от этой лысой лягушки, он извернулся, схватил меня за хвост и ударил пару раз об пальму, разумеется, я тут же сбежал зализывать раны, мой  владыка.
Шерсть на холке Шер-Хана встала дыбом, а усы зашевелились:
- Ты ничтожный шакал! Ты не способен сделать ничего путного! – огромный тигр двинулся на Табаки, оскалив большие клыки. Его дыхание, вырывавшееся теперь с хрипом из легких, обожгло шакала.
- Да Мой Повелитель… - Табаки попятился. Он видел теперь только мощные желтоватые клыки. Трепет прошел по его телу от ушей до хвоста, зажатого промеж задними ногами. Огромный тигр наступал. Табаки подумал, как эти сильные большие клыки вцепляются ему в холку, и едва не заскулил от охватившего его странного возбуждения.
   Табаки остановился, заворожено глядя на приближающуюся усатую морду в рыже-черных полосках.
  Шер-Хан не ожидал такого поведения шакала. В обычной ситуации, он бы уже давно, поджав хвост, несся оленем по джунглям, высунув язык и вытаращив глаза от страха. Шер-Хан настороженно остановился, хвост его методично ударял по земле:
- Что ты на меня смотришь, презренный шакал? – рыкнул он устрашающе.
- Да простит мне мой Повелитель мою дерзость, но я поражен силой и мощью ваших великолепных клыков – с раболепной дрожью в голосе тявкнул Табаки.
   Тигр смутился, но дрожь в голосе шакала ему польстила и наполнила его всего сладостным елеем.
- Я почему-то подумал, Владыка Джунглей, как было бы приятно лизнуть их…
Шер-Хан поднял когтистую лапу и пригвоздил Табаки к земле.
- Да как ты смеешь?
 Табаки лежал на спине, задрав все четыре лапы в воздух и рожа его усмехалась. Нет, клянусь, Красным Цветком, нагло и вызывающе усмехалась так, как способны усмехаться только шакальи морды. Шер-Хан поставил лапу на его грудь.  И опять это не произвело на шакала желаемого эффекта, Табаки лишь вытащил язык и лизнул лапу. Лизнул еще раз. И еще.
    Тигр опешил. Он вдруг понял, что что-то значительное он упустил. И вся власть его над этим ничтожным существом куда-то испарилась. Впрочем, сладострастное лобзание шакалом его лапы было довольно приятно. Даже очень приятно. Он позволит ему делать это. О, да, безусловно, позволит.
    Шер-Хан убрал лапу  с груди  лежащего ничком шакала, и встал над ним, склонив большую голову. В общем, теперь, шакал был весь в его власти опять и прямо-таки излучал готовность исполнить все его приказания. Ощущение собственной власти первый раз пронзило Шер-Хана всей своей глубокой и истинно эротической сущностью. Тигр лизнул его своим шершавым языком, одним движением, его хлипкую грудь, тощую шейку. Радостный вой шакала музыкой прозвучал для его ушей.
  Шакал вдруг ловко извернулся, вставая на все четыре лапы, и потерся всем тщедушным тельцем о Шер-Хана, уже давно возбужденный до предела близостью такой великолепной мощной груды силы и мощи рядом с ним.
    Шер-Хану не потребовалось других намеков и он, со всей своей мощью и  силой покрыл шакала. У Табаки чуть не вылезли глаза из орбит.
  Впрочем, об пальму головой было даже больнее, подумал он. Вожделенные  клыки ухватили его за шкирку.
  У шакала уже растерял последние ничтожные способности мыслить, от потрясающего ощущения. От клыков, вцепившихся в его холку и движений внутри его маленького тельца, будто бы наполняющих его той мощью и силой, которой обладал черно-рыжий хищник.
Хоть бы это могло продолжаться чуть дольше…
Маугли схватился за ветку дерева, широко раскрыв рот и хватая воздух лишь стараясь криком не выдать своего присутствия, сжимая свой хуй и забрызгивая спермой ветки и листву на дереве. Подумать только, что происходит в джунглях ночью!
 

Так дрочил Заратустра!

 

«Поистине, есть целомудренные до глубины души, они более кротки сердцем и смеются они охотнее и чаще. Они смеются также и над целомудрием…»
Так говорил Заратустра
 Заратустра дрочил долго.
  Дрочил долго задумчиво и зло.
  Дрочил долго, задумчиво, зло и с тихой ненавистью.
   Он ворочался с боку на бок в своей пещере. Он сгибал и разгибал ноги, он менял руки с правой на левую, потом с левой на правую. Менял столько раз, что бицепсы Заратустры задеревенели. Он выгнал змею свою и орла, за то, что они с недоумением начали на него взирать, и, как показалось Заратустре насмешливо и презрительно фыркать. Он менял руки столько раз, что ладони покраснели и онемели. Член Заратустры неохотно и вяло иногда отвечал на настойчивые попытки. Ни одна подходящая случаю мысль не шла в воспаленный и истощенный попытками мозг Заратустры, и уже час Заратустре не удавалось кончить.
   Внезапно вдохновение осенило Заратустру и он вскочил с ложа как ужаленный.
- Всегда быть одному слишком много для меня, - так говорил Заратустра, - в моем споре между «я» и «мной» должен быть и третий.
Так понял Заратустра, что для того, чтобы кончить, ему нужен еще кто-то.
Должно быть, пришло время спуститься к людям.
  Заратустра вышел из пещеры, пнул развалившегося ужа, уж зашипел злобно, и показал Заратустра ему язык, мол, шипи,  не шипи, все равно не укусишь, тварь никчемная. Снаружи пещеры пели птицы и поднималось солнце, Заратустра осмотрел на яркое солнце и сказал так:
- Великое светило!  К чему свелось бы твое счастье, если  б не было тех, кому ты светишь? Ты бы пресытилось своим светом, если бы не было меня, моей змеи и моего орла. Но мы ждали тебя каждое утро и благословляли твой путь. Взгляни! Я пресытился своей мудростью как пчела, собравшая слишком много меду. Мне нужны руки, простертые ко мне. Для этого должен я спуститься к людям.
- Так благослови же меня, ты, спокойное око! Благослови чашу, готовую пролиться, чтобы золотистая влага текла  из нее, и несла повсюду отблеск твоей отрады. Взгляни, эта чаша хочет вновь стать пустою, и Заратустра опять хочет стать человеком!
 Сказав так, Заратустра зажмурился и с облегченным вздохом помочился в кусты, натянул холщовые портки и собрался в дорогу.
На пути с горы ему никто не встретился. Однако, войдя в лес, он столкнулся нос к носу с человеком. Человек был потасканного вида, небритый и в яркой цирковой одежде, тоже изрядно потрепанной. Вероятно, канатный плясун.
- Эй, постой, странник, - окликнул Заратустру человек, - не ты ли тот самый Заратустра, который несколько лет назад нес свой прах на гору? Неужели ты теперь хочешь нести свой огонь в долины? Неужели не боишься кары поджигателя?
Заратустра отвечал:
- Я люблю людей.
Глаза канатного плясуна хищно блеснули.
- Разве не потому, - тихо сказал он, - ушел я в лес? Разве не потому, что я слишком любил людей? Любовь к человеку и выгнала меня в лес. И чуть не убила меня.
  Заратустра задумался. Странными показались ему речи плясуна. Странными, но волнующими. Где-то здесь и был ответ на мучащие его вопросы. И сказал Заратустра:
- Что знаю я о любви? Я несу людям дар!
- Не давай им ничего, - насмешливо сказал плясун и ухватился рукой за пояс Заратустры, - лучше сними с них что-нибудь, это для них всего милее, если только это лучше и для тебя.
 С этими словами, плясун сдернул пояс Заратустры, заставив холщовые портки безвольной кучей упасть к босым ногам.
   Заратустра хотел было проучить наглого комедианта, врезав ему по уху, но поднявший рубашку хер Заратустры получил желаемое представление. Ну что ж, посмотрим, на что способны несчастные циркачи. Тем временем, рука канатного плясуна сомкнулась на  воспрявшем духе Заратустры, и лицо оказалось у самого его лица.
- И если ты хочешь им дать, ты ведь хочешь, да? – с этими словами комедиант слегка сжал свою руку на Заратустре, заставив его испуганно пискнуть.
- Давай им не больше милостыни, и еще заставь их просить ее у тебя. Запомни, чем больше ты заставишь просить, тем больше они будут ценить.
 С этими словами канатный плясун ловко повернул опешившего Заратустру к себе спиной и заставил опереться  руками о покрытую хвоей лесную тропинку.
- Нет, - отвечал Заратустра, зачарованно глядя из-под руки на увесистый красный кривоватый член циркача, ловкими движениями вытащенный наружу в мановение ока, - я не даю милостыни, для этого я недостаточно беден.
Циркач рассмеялся.
- Тогда тебе придется сильно постараться, чтобы они приняли твои сокровища. Они никогда не ценят то, что им дают, они недоверчивы и не верят, что, то, что им дают, стоит того. А оно стоит того….О-го! - последние слова канатный плясун простонал, выдыхая. Он одним движением вошел в тело Заратустры.
 Заратустра задумчиво смотрел на муравья тащившего травинку по тропинке, пока наконец понял, что именно делает потасканный комедиант. Это очень сильно отличалось от того, как он обычно дрочил, но вообще-то было даже более приятно.
    И становится еще даже приятнее, когда рука циркача стала совершать на нем свои движения, точь-в-точь как он утром. Предчувствие не обмануло его, когда к этому процессу присоединялся кто-то еще, оно становится в десять раз приятней.  Канатный плясун задвигался быстрее и настойчивее, и Заратустры потемнело в глазах и лицо расплылось от восторга познания.
- Я и, правда, люблю людей! – истошно завопил Заратустра  покрывая лесную тропинку крупными каплями молочно белого семени, и заставляя муравьев в ужасе шарахаться в стороны.

 Придя в ближайший город, лежавший за лесом, Заратустра нашел там множество народа, собравшегося на базарной площади в ожидании зрелища. Заратустра почувствовал неистовое томление в чреслах при виде такого пиршества, и начал он свои речи.
- Человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком – канат над пропастью!
  Сказал он, и народ приветствовал его, думая, что Заратустра лишь рыночный глашатай, объявляющий начало представление. А Заратустра порадовался податливой публике и недобрым словом вспомнил канатного плясуна, так плохо говорившего ему о людях.
- Я люблю тех, кто не умеет жить иначе, как погибнуть, ибо идут они по мосту!
Я люблю того, кто любит свою добродетель! Я люблю того, кто не хочет иметь слишком много добродетелей, ибо одна добродетель, есть большая добродетель чем две, ибо она и есть тот узел, на котором держится судьба.
- Заткнись уже! – послышалось из толпы,  - Где шоу?
- ДА! – продолжал Заратустра опьяненный вниманием толпы, - Я люблю великих ненавистников, ибо они великие почитатели и стрелы желания другого берега.
Об руку Заратустры больно стукнулся надкусанный огурец. Толпа захохотала.
- Я говорю вам, нужно носить в себе еще хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду. Я говорю вам – в вас есть еще хаос.
Целых два овоща метко поразили свою цель на этот раз.
- Горе! Приближается то время, когда человек не родит больше звезды. Горе приближается время самого презренного человека, который не сможет  презирать самого себя. Смотрите, я показываю вам последнего человека. Что такое любовь? Что такое творчество? Устремление? Звезда? Спрашивает он и моргает. Земля стала маленькой и по ней прыгает последний человек, делающий все маленьким. Нет пастыря, одно лишь стадо! – разошелся Заратустра.
- Дай нам сюда этого последнего человека, Заратустра – насмешливо восклицала толпа, мы тут быстро уделаем его в сверхчеловека!
Они не понимают меня, мои речи не для их ушей, очевидно я слишком долго жил на горе. Непреклонна душа моя и светла, как горы утренней порою, а они думают, что я холоден и смеюсь ужасными шутками.
  Он слез вниз к толпе и похотливо ущипнул соседку за сиську.
   Но тут случилось нечто, что сделало уста их немыми и взор неподвижным. На канат, натянутый над площадью вышел  канатный плясун и прошел по нему туда обратно над площадью. Толпа охнула, а Заратустра узнал в нем того самого лесного незнакомца. Тем временем, когда циркач находился на середине пути, с другой стороны площади оказался еще один паяц.
- Вперед, хромоногий, - закричал он, вперед, ленивая скотина, контрабандист, набеленная рожа! Не загораживай дорогу тем, кто лучше, вали с пути моего!
 В толпе же сосед Заратустры справа  доверчиво прижался к нему, задрав голову, голова Заратустры тут же заполнилась видениями одной ярче другого.
    Второй паяц тем временем, с диким криком попытался перескочить через первого. Первый, запаниковав, и поняв, что его опередили, растерялся, бросил свой шест, и взмахнул руками и ногами еще быстрее шеста рухнул вниз. Базарная площадь испуганно шарахнулась в разные стороны, лишь Заратустра остался стоять на месте и тело упало прямо возле него, изодранное и разбитое.
- Поистине, прекрасный улов был сегодня у Заратустры. Он не поймал человека, зато труп поймал он.  Пойдем, холодный неподвижный товарищ.
 Заратустра взял труп себе на спину и пустился в путь. Он шел два часа по лесам и болотам и наконец набрел на уединенный дом в котором горел свет. На Заратустру вдруг напал ужасающий голод. Он постучался в дверь хижины. Появился старик. Он нес свет и спросил:
- Кто идет ко мне и нарушает мой скверный сон?
- Живой и мертвый, - отвечал Заратустра, - Дайте мне поесть и попить, днем я забыл об этом. Тот кто кормит голодного насыщает свою собственную душу. Так говорит мудрость.
- Ты меня еще мудрости поучи, - ворча старик ушел, но потом вернулся, неся хлеб и вино, - Это тебе, - сказал старик, - да позови своего товарища поесть и попить, он устал больше твоего.
Заратустра отвечал.
- Мертв мой товарищ. Мне трудно будет уговорить его поесть.
- Это меня не касается, - проворчал старик, кто стучится в мою дверь должен принимать то, что я ему предлагаю.
 Заратустра покорно съел все. Потом решил устроиться на ночлег прямо тут. Мертвого он положил в дупло на уровне своей головы, чтобы его не съели волки, а сам лег на мох внизу и тут же уснул.
   Долго спал Заратустра. Однако проснувшись он вскочил как моряк увидевший внезапно землю и возликовал, ибо он увидел новую истину:
- Свет низошел на меня: мне нужны последователи, и притом живые – ни мертвые последователи и не трупы, которых я ношу за собой, куда хочу. Мне нужны живые последователи, которые следуют за мной, потому что хотят этого, потому что хотят следовать сами за собой, и туда – куда я хочу.
- Свет низошел на меня: не к народу должен говорить Заратустра а к последователям! Заратустра не должен быть пастухом стада, но сманить многих из стада. Ненавидеть меня будет народ из стада, называть разбойником! Посмотрите на добрых и праведных, кого ненавидят они больше всего? Того, кто разбивает скрижали их ценностей, разрушителя, преступника – но это и есть созидающий. Последователей ищет он, а не стада и трупы!
- И ты, мой первый последователь, прощай! Хорошо схоронил я тебя в дупле дерева, но я расстаюсь с тобою, ибо осенила меня новая истина. Никогда больше не буду я говорить к народу, в последний раз говорил я мертвому.
  С этими словами,  воодушевленный Заратустра отправился в поисках последователей. Прежде всего, он выломал дверь хижины старика. Послышались краткие звуки борьбы, и после тишины леса ни нарушало больше ничего кроме ритмичного поскрипывания ржавых пружин кровати старца да ворчливых жалоб старика на ревматизм.
   
   Так и понес свое знание в народ Заратустра.
 

Слэш про стол и стул



  Стул скрипнул отчаянно в углу. Мастер-Деревообработчик, это просто невозможно, у меня нет шансов... Он смотрел, много лет смотрел на кругленький, красного дерева столик у окна. Тонкие ножки рождали невиданный трепет в его седалищной душе. Он даже не секунды не сомневался, когда думал: это совершенство просто никогда не посмотрит на меня. Колченогого, с ободранной обивкой в цветочный бабушкин ситчик. Лучше бы меня отвезли в загородный дом и растапливали мною камин холодными осенними вечерами. Все это было бы более милосердно, чем, как сейчас, заставить его сгорать от пламени неудовлетворенной страсти. Это просто невозможно …
О, нет, это невыносимо…. Просто невозможно. Эта толстая домработница, порождение адского пламени...она опять подходит к нему, трет его сияющую спинку. Натирает с вожделением, едва ли не касается губами, когда пытается стереть с его поверхности несуществующее пятнышко. Стул сгорбился от невыносимого горя. Правая его ножка с ободранным лаком и бранным словом, выцарапанным на ней шкодливым внуком, предательски дрогнула.
Стой, дура, стой! Отпусти меня, отцепи свою жирную руку от меня. Куда ты меня несешь? Поставь обратно….поставь. НЕТ! Только не в другую комнату, нет. Я не вынесу разлуки. Я просто развалюсь от горя….вот, видишь, из меня уже даже выпал винт-саморез. Ты разве не видишь, как я страдаю? Зачем ты переворачиваешь меня вверх ногами, глупое бесформенное недеревянное человекоподобное создание?
Ах, ты будешь натирать паркет….
Куда ты меня ставишь?
О…О….МЕБЕЛЬЩИК-СОЗДАТЕЛЬ!!!!
Электрическая дрожь потрясла болты и гайки до самого остова эротическим разрядом невыносимой силы. Этот момент, это сладкое мгновение, он запомнит надолго, навсегда, он отпечатается прохладной истомой в воспоминаниях о прикосновениях на его драном ситце, на веки вечные. Гладкое, нежное, сладкое соприкосновение, трение лаковой шелковистости столешницы цвета бургунди. Стул навалился всею силою своей так долго неудовлетворенной страсти, захрипел, задыхаясь от нежности. Изящный столик сладострастно выгнул лакированную спинку навстречу ему, и тихо застонал от наслаждения.
ОН ЛЮБИТ МЕНЯ!!! – вот и все, что успел подумать стул, прежде чем провалиться в долгий экстаз их благословленного Создателем слияния.

 

Сказка о Залушке, защитнике Родины

 
- Суууукииии-и-и-и-и-и... ВСЕ СУКИИИИ… мееняяя-я-яяя… как сраногоооо котааааа!!! А яяяяя..... как проститутка-а-а-а-а… не меняя бельяяя… в одной и той же позееееее-е-е-е.... У меня кожа на ро-о-о-о-о-оже стала как на жоооо-о-о-опе у крокодила!
Рядовой Баклансон поежился, почесал трогательно белеющую юную плешку меж тонкими сальными едва отросшими над черепом молодого защитника Родины волосенками.
- Опять воет, майор наш... Воет, кобелина, аж шерсть на лобке дыбом встает от ужаса... Yебось опять начальство въебло по самую рукоятку, - мрачно сказал он напарнику.
- Собака Баскервилей, - закутавшись в шинель, зажав подмышкой ружьецо, и старательно раскуривая последнюю папироску сказал гордый сын великого народа рядовой Ахмед Замуддинов.
- Где-е-е-е-е этот недолизанный лийтинааа-а-а-а-а-а-аааант… дайте мне его сюда, подайте мне сюда эту бля-я-я-ядь, фрейлину, двора его величества, я его долижу! Вчера еще только пятками наружу из сперматозоида вылупился, а меня учит!!! Где этот недоношенный навуходоно-о-о-оооосор в мыльной пенеее-е-е-е, где эта пугливая антилопа гну-у-у-у-у? Куда офицера не поцелуй, везде жопа!!! Дайте мне его сюда, даййте мне эту жертву тунгуского метеорита... я буду из него пищевод добывать! - леденящий душу вой не прекращался ни на секунду.
- Вот йебло-то, ох, не к добру это, замочил мозги на трое суток, сука, в настое радиолы розовой, а хули оклемается? - Замуддинов затянулся и протянул самокрутку Баклансону, - Курить будешь, кореш?
- Да. Небось, Лейтенант-то наш заложил майора проверяющему на хуй по самые егойный гайморит за его неуставное, блядь, обращение с личным составом. Значитьца так, - передразнил майора Баклансон, - Инструкция - это дополнение к конституции, Космические корабли вовсю ебутся на орбите, а у нас до сих пор личный состав спит на дежурстве.
- Маткууууууууу вырвууууууууууу-у-у-у-у-у, - отдавалось эхом по военной части.
За забором в тон майору завыли волки.


Залушок прилежно стоял на тумбочке.
Дежурным по тумбочке без смены, обеда, а также возможности присесть или прилечь он уже стоял вторые сутки. Дедушкам в части стоять на тумбочке не полагалось, а без году неделю новоиспеченный защитник Родины Рядовой Залушок на собственной шкуре пытался почувствовать все тяготы и лишения службы славному Отечеству. Сутки его наряда прошли спокойно, еще пару часов и можно будет спокойно вернуться к стирке портянок дедушек и рассказыванию им на ночь сладких эротических сказок.
Как вдруг в коридоре послышались медленные шаги. Они все приближались и приближались, и становились все громче скаждой секундой. Шаги каменного гостя. Залушок вмиг покрылся холодным потом, по стальному ритму вдруг до самых кисточек на ушах поняв, кто именно приближается сейчас к нему. Юная его жизнь в одну секунду пронеслась перед его васильковыми глазами картинками из журнала мурзилка и Самоделкин. Особенно стыдно ему почему-то теперь стало именно за Самоделкина. И тут же вспоминал он и рассказы дневальных об ужасах Майора Собаки Баскервилей. Залушок зажмурился и стал читать про себя глупые стихи. Лишь бы пронесло, лишь бы ничего не сказал. Между тем шаги остановились. У его уха послышалось гайморитное сопение. Залушок нехотя открыл глаза и окаменел.
Изрытое оспинами серое лицо с оловянными глазами внимательно вглядывалось в него будто бы просвечивая его флюорографией, верхняя губа майора нервно подрагивая обнажала желтые редкие зубы. Голова у рядового Залушка отказывалась работать. Но он вдруг вспомнил, что-то, внезапно, первое попавшееся слово, и почему-то, выпрямившись, истошно завопил на весь коридор, напугав задремавших военнослужащих второгодок:
- Смирна! - от усердия голова его вращалась - Товарищ майор! Ря....
Майор рапорта не слушал.
- Вольна-а-а... Возьмииииите голяяяк и обрееез и уберите это гавно на аллее!
Залушок понятия не имел, ни что такое голяк, ни кто такой обрез, ни что такое аллея, но он кажется слышал, что в прошлой жизни майор служил на подлодке, решившей, по слухам, исход русско-финской войны, и разминировавшей своим брюхом весь Финский залив. Поэтому, по легенде, мозг Собаки Баскервилей был уже давно и глубоко травмирован изнутри до нечувствительности. Однако глубокий рык с подвываниями Майора, доводивший дневальных до дневного острого энуреза, заставил его очнуться от исторических реминисценций и, встрепенувшись, броситься выполнять указание.
Отойдя на пару метров, он замер вкопанным деревом, вдруг вспомнив, что дневальный не имеет права покидать тумбочку. Глаза Собаки Баскервилей медленно взглянули на него. Осмотрели его немигающим оловянным огнем от коленок до кончиков ушей, и гадкая его пасть распахнулась вновь:
- Что вы плететесь? Что вы мечетесь и смотрите мне вслед обесчещенной каракатицей? У вас что... овуляция наступила?
- Та-та-та-таааааварищ ма-ма-майорррр....
- Что таварищ Ма-майор? Я вам сейчас покажу ма-му, мандавошка вы… беременная...
Что было дальше Залушок не слышал.
Сиречь упал без чувств-с.
Молодой здоровый организм, воспользовавшись случаем, провалился в крепкий сон, и привести его в чувство в ближайшие сутки не смог бы уже никто.

***

Молодой доктор, лейтенант, наклонился, чтобы поправить одеяло над тощим бритоголовым Залушком, разметавшимся по койке медсанчасти. Залушок промямлил что-то сквозь сон, Лейтенант умилился, глядя на ушастое, детское, бритоголовое лицо с большими губами. Провел рукой по щеке. Чуть не задохнулся от удивления, когда вдруг молодой защитник Родины отчаянно, не открывая глаз, губами присосался к его руке, обхватывая ладонь и предплечье горячими руками, и притягивая лейтенанта к себе. Лейтенант потерял опору и упал подбитым бабочкой мотыльком на Залушка сверху.
Давно не видевшийся с семьей по причине внеочередных учений с личсоставом, хуй лейтенанта радостно заржал в преддверие долгожданной встречи с кем-нибудь, кроме шершавой ладони, знакомой и давно родной каждым своим изгибом до мозолей на головке. Пухлые губы облизали возбужденный хер, еще и еще, затем он весь погрузился в жадный рот, Залушок засосал его новорожденным голодным теленком. Лейтенант выдернул из под головы и накинул себе на голову подушку, хрустя жесткими перьями подушки на зубах сквозь наволочку и сдавленно рыча.
Утром, когда он открыл глаза, рядом уже никого не было. Бодрый серый северный рассвет заливал комнату свежеразведенным цементным раствором. Лейтенант вздохнул, довольно потянулся, почесывая поросшую редкими волосами грудь. Внезапно странный предмет привлек его внимание… Он удивленно выругался. У кровати, грязный и растоптанный, валялся кирзовый сапог.

***

- Рядовой Залушок? Где рядовой Залушок, я вас спрашиваю? - Бесновался тем временем прапорщик Казлодранин. Строй вытянулся, меланхолично взирая на его лысую округлую голову, оптом и в розницу представляя себе почему-то перед глазами спелую сочную мякоть арбуза. Залушок несся со всех ног, тяжело дыша и ужасаясь от того, что опоздал на утреннее построение. Он ворвался в строй, расталкивая старослужащих руками и ногами, вытягиваясь, и с невиданной смелостью, приданной ему внезапно случайной ночной лаской незнакомого лейтенанта, он пронзительно взвизгнул:
- ИИИИИЙЙЙЯЯЯЯЯЯЯ!
- Свинь-яяяяяя! - Отработанно годами молодцевато гаркнул прапор, отваливши от неожиданности жирную челюсть на воротник.
- Так точно, товарищ прапорщик!
Казлодранин смерил солдата взглядом и едва не поперхнулся, увидев его кривоватые, дрожащие от напряжения нижние конечности:
- Где туфля-яяяяя-я-я-я, рядовой Залушок?
- Что? - открывши рот проследил за взглядом командира Залушок.
- Туфля-я-я, я тебя спрашиваю, где?
Залушок испуганно обернулся, глядя по сторонам, и задумчиво почесал сапогом грязную левую портянку, только сейчас лишь заметив, что ненароком забыл натянуть второй сапог. Испуг, промелькнувший в глазах молодого бойца, внезапно возбудил невероятную мозгово-речевую активность в наставнике молодежи.
- И нечего тут повсюду яйцами трясти!!! - захрипел прапорщик, - Где сапог, сын вы великого народа неразумный, вам что, обмундирование тут каждый день новое выдавать будут? ГДЕ ВАША ТУФЛЯЯЯ-ЯЯЯЯ-ЯЯЯ, ЗОЛУШКА ВЫ ГОНОРЕЙНАЯ???!!!! Что вы щеритесь на меня как пииийзда на электробритву? Думаете сейчас за вами к хеееррраааам моржовьим, прибудет прекрасный принц, выпустив закрылки пять на крыльях в юных чреслах?! Отвечайте?
Залушок жалобно моргнул глазом.
- Что вы молчите, когда вас спрашивают? Я что, по вашему хочу слушать, что вы мне отвечаете?
Залушок озадаченно шевельнул ушами. И обреченно подумал, что погиб. Он закрыл глаза, вспоминая все известные ему с детства молитвы, включая песни группы Кино. Когда вдруг поразился наступившей вокруг тишине.
- ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЕМ, ТОВАРИЩ ЛЕЙТЕНАНТ!!! - раздавшийся вокруг гром молодых глоток заставил его приоткрыть глаза, чтобы увидеть того самого лейтенанта, с которым он… с которым он… Словом, с которым он.
Рукой сказочный принц прижимал к загвазданному мундиру любовно отмытый сапог Залушка.
- Ваш сапог, рядовой? - командным голосом прорычал лейтенант.
- Так точно, товарищ лейтенант! - пропел соловьем Залушок.
Лейтенант обернулся:
- Прапорщик Казлодранин, рядовой Залушок поможет мне в медсанчасти. Доложите как поняли?
- Вас понял, товарищ лейтенант! Лейтенант Залушок поможет вам в медсанчасти!
И счастливый Залушок пошел за своим спасителем, радостно просвечивая розовеющими в тусклом северном солнце ушами напросвет, хлюпая грязной портянкой по лужам, влюбленно глядя в сутулую спину шествующему впереди него молодому лейтенанту. Навстречу чистому хрустящему постельному белью, запаху хозяйственного мыла и лишней пайке на обед.

***

Наступила и почти прошла ночь.
Взошла и скрылась за горизонтом серебристая чахоточная луна.
Рядовой Заммуддинов полз по водосточной трубе, настойчивый как молодая гусеница. Полз домой в ротное помещение. Заммуддинов возвращался из самовольной отлучки. С трудом оставленные по ту сторону зашторенных окон женского общежития жаркие объятия делали его движения улыбчиво сытыми. Он сладострастно припадал всем своим юным телом к каждому водосточному колену. На третьем этаже коленца разошлись. Наступающий пурпурный рассвет оттенил точный полукруг, медленно и точно обрисовавшийся на небосклоне. Полукруг падающей водосточной трубы с насаженным сверху рядовым Замуддиновым.