Анализ стихотворения Пушкина «Мадонна»

Среди любовной лирики Александра Пушкина есть несколько произведений, которые он посвятил своей супруге Наталье Гончаровой. Одним из них является стихотворение «Мадонна», написанное в 1830 году, за полгода до свадьбы.
В это время поэт находится в Москве, где повторно просит Наталью Гончарову стать его женой. Получив согласие, Пушкин пребывает в эйфории и начинает готовится к свадьбе, в то время как его невеста с семьей на время покидает столицу, отправившись в родовое имение. Чтобы скрасить дни разлуки, Пушкин вешает у себя в комнате портрет «белокурой мадонны», которая, по утверждению поэта, как две капли воды похожа на его избранницу. Об этом удивительном сходстве он даже сообщает в письме, адресованном Наталье Гончаровой, получая весьма обнадеживающий ответ, в котором молодая девушка сообщает – совсем скоро Пушкину не нужно будет любоваться картиной, так как у него появится жена.

Вдохновленный этим посланием, поэт посвящает Наталье Гончаровой стихотворение «Мадонна», которое написано в форме сонета. В первых же строчек автор заявляет о том, что всю свою жизнь мечтал не о том, чтобы украсить дом портретами знаменитых художников, а о том, чтобы в нем царили любовь и взаимопонимание. По мнению поэта, именно счастливый брак способен создать в доме ту удивительную атмосферу гармонии и благополучия, которая так легко улавливается другими. И именно она притягивает людей, которым приятно бывать в семьях, построенных на любви, взаимном уважении и доверии.

Таким же счастливым и гармоничным Пушкину видится его будущий брак, поэтому поэт отмечает в стихотворении, что мечтает «быть вечно зритель» всего лишь одной картины, которая бы отражала его жизнь. Герои этого полотна – «она с величием, он с разумом в очах», т.е. идеальная супружеская пара, которой суждено прожить долгую и счастливую совместную жизнь.

Свой предстоящий брак Пушкин видит как бы со стороны, однако это не мешает ему предаваться мечтам о семейном благополучии. Казалось бы, для этого есть все основания, ведь Наталья Гончарова хороша собой, достаточно умна и образованна. Именно поэтому поэт благодарит Всевышнего за то, что тот «тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,
чистейшей прелести чистейший образец». Автор не подозревает, что буквально через несколько месяцев между ним и его избранницей произойдет первый серьезный конфликт, связанный со свадебным приданным. Пушкин знал, что его невеста принадлежит к благородному, но, увы, обнищавшему роду. Однако не предполагал, что вместе с женой ему достанется куча семейных долгов. Погашать их никак не входило в планы поэта, поэтому его женитьба оказалась на грани провала. Отправившись в Болдино для того, чтобы вступить в права владения имением, Пушкин даже написал своей будущей теще, что Наталья Гончарова свободна от каких-либо обязательств перед ним, хотя сам он если и женится, то только на ней. В итоге свадьба все же состоялась, но образ Мадонны, созданный поэтом в одноименном стихотворении, померк. Известно, что после бракосочетания поэт не посвятил своей супруге ни одного стихотворения. Этому есть несколько причин, хотя сам поэт и утверждает, что обрел в этом браке подлинное счастье. Однако во время венчания в церкви Большого Вознесения Наталья Гончарова сперва уронила обручальное кольцо поэта, а позже у него в руках погасла свеча. Будучи человеком достаточно суеверным, Пушкин воспринял это, как дурной знак. И с тех пор воспринимал свой брак не как дар небес, а как кару, которая неизбежна.

Собственно говоря, в этом поэт оказался прав, так как роковая дуэль с Дантесом, оборвавшая его жизнь, состоялась именно из-за Натальи Гончаровой. Тем не менее, до самой смерти супруга оставалась для поэта самой желанной и любимой женщиной на свете, за обладание которой он заплатил своей жизнью.

Примечания

  1. МАДОННА. Напечатано в альманахе «Сиротка» на 1831 год. Написано 8 июля 1830 г.

    См. письмо Н. Гончаровой от 30 июля 1830 г. В стихотворении и в письме говорится об одной и той же картине.

Анализ стихотворения «Мадонна» Пушкина (2)
Любовная лирика А. С. Пушкина открывает перед читателем те грани поэта, которые незаметны в пресных биографиях. Стихотворение «Мадонна», изучаемое в 9 классе, хранит сокровенные мечты Александра Сергеевича, его представления об идеальной семье. Предлагаем ознакомиться с кратким анализом «Мадонна» по плану.
Краткий анализ
История создания – было создано в 1830 г., после того, как Наталья Гончарова согласилась выйти замуж за Пушкина.
Тема стихотворения – мечта об идеальной, счастливой семье; непорочный образ Мадонны.
Композиция – стихотворение написано в форме монолога лирического героя. По смыслу стихотворение делится на три части: рассказ о картине-мечте, описание образов пречистой и спасителя, рассказ об исполнении желания. Форма произведения – сонет (два катрена и два терцета).
Жанр – элегия.
Стихотворный размер – шестистопный ямб, рифмовка кольцевая АВВА, перекрестная АВАВ и параллельная ААВВ.
Метафоры – «одной картины я желал быть вечно зритель», «взирали… во славе и в лучах», «Творец тебя мне ниспослал, моя Мадонна».
Эпитеты – «старинные мастера», «суеверно дивился», «важное сужденье», «чистейшая прелесть».
Сравнения – «с холста, как с облаков».
История создания
Стихотворение «Мадонна» появилось в блокноте А. С. Пушкина в 1830 г. На написание поэта вдохновило согласие Натальи Гончаровой выйти за него замуж. Известно, что предложение первая столичная красавица приняла только со второго раза. Неудивительно, что Александр Сергеевич очень обрадовался этому.
До получения радостного известия поэт переписывался с Натальей. В одном из писем он признался, что был очарован картиной итальянского художника П. Перуджио. Мадонна, изображенная на нем, очень напоминала поэту его избранницу. В своем же доме Пушкин тоже повесил портрет Мадонны с белыми волосами. Вскоре Наталья ответила, что поэт будет любоваться женой, а не картиной. Так в предвкушении семейной жизни за полгода до свадьбы поэт написал «Мадонну».
Тема
В стихотворении поэт раскрывает две темы, тесно переплетая их между собой: мечта-представление об идеальной семье и образ мадонны. Трудно определить, какая из тем главная. Такое сплетение мотивов необычное для русской литературы. Для раскрытия тем автор создал оригинальную систему образов: лирический герой, мадонна и «спаситель», изображенные на картине, Творец и мадонна-возлюбленная лирического героя. Система образов формируется постепенно, каждая строфа дополняет ее новым героем.
В первых строках лирический герой признается, что не хотел бы украшать свой дом картинами именитых художников, чтобы показывать их гостями и выслушивать сужденья «»знатоков»». Его мечта – вечно смотреть на картину, изображающую пречистую и спасителя. В следующих стихах оказывается, что автор говорит не об иконе. Так он представляет идеальную семью: «»она с величием, он с разумом в очах»». Сакральные атрибуты на картине символизируют чистые отношения между супругами.

В последнем терцете стихотворения герой рассказывает, что Творец услышал его и исполнил желание. Герой встретил свою Мадонну. Мужчина ни слова не говорит о внешности женщины, зато подчеркивает ее непорочность: «»чистейшей прелести, чистейший образец»». Зная биографию А. С. Пушкина и историю создания анализируемого стихотворения нетрудно догадаться, что под образом Мадонны скрывается Наталья Гончарова.
Композиция
Анализируемое произведение – монолог лирического героя, который постепенно раскрывает представление автора об идеальной семье, идеальной женщине. По смыслу стихотворение делится на три части частей: рассказ о картине-мечте, описание образов пречистой и спасителя, рассказ об исполнении желания. Формальная композиция – сонет (два катрена и два терцета).
Жанр
Жанр стихотворения – элегия, так как лирический герой предается мечтам и неторопливым раздумьям. Стихотворный размер – шестистопный ямб. А. Пушкин использовал все виды рифмовок.
Средства выразительности
Поэт не перенасыщает произведение средствами выразительности. Тем не менее, тропы помогают раскрыть тему, показать чувства и эмоции героев. В тексте есть метафоры – «»одной картины я желал быть вечно зритель», «взирали… во славе и в лучах», «Творец тебя мне ниспослал, моя Мадонна», «эпитеты – «»старинные мастера», «суеверно дивился», «важное сужденье», «чистейшая прелесть»» сравнение – «»с холста, как с облаков».»

«МАДОННА”
Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837 г.)
Перевод с русского языка на болгарский язык: Красимир Георгиев
МАДОНА
Картини на старинни майстори събрал,
да украся желаех своята обител,
за да се чуди суеверно посетител,
от познавачите цената им разбрал.
Как исках, в моя земен кът благословен,
аз на една картина да съм вечно зрител,
една – в платното като облаци към мен
да са пречистата и божият спасител –
тя – величава, той – с разбиращи очи,
на фона благ и кротък, в слава и в лъчи,
сами, без ангели, под палма на Сион са.
Изпълни се мечтата ми. Велик Творец
при мен те прати, моя прелестна Мадона,
най-чистият на чиста прелест образец.
Ударения
МАДОНА
Карти́ни на стари́нни ма́йстори събра́л,
да украся́ жела́ех сво́ята оби́тел,
за да се чу́ди суеве́рно посети́тел,
от познава́чите цена́та им разбра́л.
Как и́сках, в мо́я зе́мен къ́т благослове́н,
аз на една́ карти́на да съм ве́чно зри́тел,
една́ – в платно́то като о́блаци към ме́н
да са пречи́стата и бо́жият спаси́тел –
тя – велича́ва, той – с разби́рашти очи́,
на фо́на бла́г и кро́тък, в сла́ва и в лъчи́,
сами́, без а́нгели, под па́лма на Сио́н са.
Изпъ́лни се мечта́та ми. Вели́к Творе́ц
при ме́н те пра́ти, мо́я пре́лестна Мадо́на,
най-чи́стият на чи́ста пре́лест образе́ц.
Превод от руски език на български език: Красимир Георгиев
Александр Пушкин
МАДОННА
Не множеством картин старинных мастеров
Украсить я всегда желал свою обитель,
Чтоб суеверно им дивился посетитель,
Внимая важному сужденью знатоков.
В простом углу моем, средь медленных трудов,
Одной картины я желал быть вечно зритель,
Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,
Пречистая и наш божественный спаситель –
Она с величием, он с разумом в очах –
Взирали, кроткие, во славе и в лучах,
Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.
Исполнились мои желания. Творец
Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,
Чистейшей прелести чистейший образец.
1830 г.
—————
Руският поет и писател Александър Пушкин (Александр Сергеевич Пушкин) е роден на 26 май/6 юни 1799 г. в Москва. Завършва Императорския лицей в Царско село, близо до Санкт Петербург (1817 г.). Заради връзките му с декабристите и творбите му против самодържавието и крепостничеството на няколко пъти е интерниран. Велик творец, той е родоначалник на новата руска литература и на съвременния руски литературен език. Голяма част от творбите му са шедьоври. Автор е на стотици стихотворения, писани в периода 1813-1836 г., на романа в стихове «Евгений Онегин” (1832 г.), на поемите «Руслан и Людмила” (1820 г.), «Кавказский пленник” (1821 г.), «Гавриилиада” (1821 г.), «Вадим” (1822 г.), «Братья разбойники” (1822 г.), «Бахчисарайский фонтан” (1823 г.), «Цыганы” (1824 г.), «Граф Нулин” (1825 г.), «Полтава” (1829 г.), «Тазит” (1830 г.), «Домик в Коломне” (1830 г.), «Езерский” (1832 г.), «Анджело” (1833 г.), «Медный всадник” (1833 г.), на драмите «Борис Годунов” (1825 г.), «Скупой рыцарь” (1830 г.), «Моцарт и Сальери” (1830 г.), «Каменный гость” (1830 г.), «Пир во время чумы” (1830 г.), «Русалка” (1832 г.), на романи и повести като «Арап Петра Великого” (1827 г.), «Роман в письмах” (1829 г.), «Повести покойного Ивана Петровича Белкина” (1830 г.), «История села Горюхина” (1830 г.), «Рославлев” (1831 г.), «Дубровский” (1833 г.), «Пиковая дама” (1834 г.), «История Пугачёва” (1834 г.), «Египетские ночи” (1835 г.), «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года” (1835 г.), «Капитанская дочка” (1836 г.), на приказни истории като «Жених” (1825 г.), «Сказка о попе и о работнике его Балде” (1830 г.), «Сказка о медведихе” (1831 г.), «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди” (1831 г.), «Сказка о рыбаке и рыбке” (1833 г.), «Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях” (1833 г.), «Сказка о золотом петушке” (1834 г.) и мн. др. Член е на Императорската руска академия (1833 г.). Загива при дуел с бившия френски сенатор Жорж Дантес на 29 януари/10 февруари 1837 г. в Санкт Петербург.

Полный текст стихотворения «Мадонна» А. С. Пушкина

Не множеством картин старинных мастеров

Украсить я всегда желал свою обитель,

Чтоб суеверно им дивился посетитель,

Внимая важному сужденью знатоков.

В простом углу моем, средь медленных трудов,

Одной картины я желал быть вечно зритель,

Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,

Пречистая и наш божественный спаситель —

Она с величием, он с разумом в очах —

Взирали, кроткие, во славе и в лучах,

Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.

Исполнились мои желания. Творец

Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,

Чистейшей прелести чистейший образец.

Краткий анализ стиха «Мадонна» А. С. Пушкин

Вариант 1

Любовная лирика Пушкина отличается многогранностью и сложностью переживаний. Стихи, посвящённые любимым женщинам, наполнены нежностью и ревностью, грустью и страстью, болью и благодарностью. Но сонет «Мадонна», написанный в июле 1830 года, стоит особняком. В нём передано состояние душевного покоя и умиротворения, в чём так нуждался поэт.

В это время Пушкин находился в поисках нового пути в своём творчестве, разрываясь между беллетристикой и исторической наукой, журналистикой и литературоведением. Между тем он понимал, что ещё не проявил себя в полной мере в поэзии и прозе. Личная неустроенность, желание создать семью терзали его.

Но наконец многолетние поиски идеала увенчались встречей с юной Натальей Гончаровой. Нежная, застенчивая, чистая девушка покорила его сердце. Счастливая, благодатная Болдинская осень подарила Пушкину, влюблённому в свою невесту, необычайный творческий подъём, когда стихи и проза лились из-под его пера бурным потоком.

Мемуаристами давно отмечено, что облик Натальи Гончаровой вызывал ассоциации с изображением Богоматери: затаённая грусть, кротость придавали её прекрасным чертам особое очарование.

Сонет начинается с признания: «Не множеством картин старинных мастеров украсить я всегда желал свою обитель…». Пушкин словно ведёт внутренний монолог с теми, кто слепо следует моде, коллекционируя картины, чтобы поразить гостей. Желания лирического героя скромнее – постоянно видеть в своём кабинете – «простом углу» — только одну картину – лик пресвятой Мадонны. Именно она для него источник вдохновения в творчестве – «медленных трудов», она путеводная звезда, которая не позволит сбиться с дороги.

Поэт говорит здесь не о внешней красоте, ведь портретное описание отсутствует, а о внутренней, духовной. Прелесть той, кому он поклоняется, заключается в величии, кротости и чистоте. На первый взгляд, эти качества противоречат друг другу: величие – это то, что возвышает над другими, кротость – умение терпеть и прощать, быть скромным и незаметным. Но это кажущееся противоречие.

Возможно, Пушкин употребил слово «величие» потому, что хотел сказать, что Мадонна выполнила великую миссию – отдала людям Сына Божьего, чтобы он нёс им свет любви и добра, а потом кротко и смиренно нашла в себе силы перенести боль утраты своего дитя.

Использование возвышенной, торжественной лексики: «дивился», «ниспослал», «величие», «очах» наряду с церковной: «обитель», «Божественный Спаситель», «ангелов», «пальмою Сиона», «Творец» — помогают увидеть две плоскости бытия: религиозную, христианскую и мирскую, земную.

Земное чувство любви освещено в сонете святым преклонением перед Женщиной, Матерью. Благоговейно и трепетно поэт обращается к любимой: «Моя Мадонна». Это слово западноевропейское, принятое в католицизме. Думается, Пушкин неслучайно употребил его вместо православных «Богородица», «Богоматерь». Ведь и любимые поэтом Данте и Петрарка превозносили своих любимых Беатриче и Лауру как святых, непорочных, чистых, как Мадонна.

В последнем трёхстишии сонета поэт как будто ограничивает своё религиозно-эстетическое чувство, преобладавшее вначале. Желания лицезреть на холсте Пречистую с младенцем Христом, чтобы постоянно испытывать возвышенный трепет, лирическому герою мало.

Ему хочется видеть светлый лик реальной, любимой женщины, «чистейшей прелести чистейший образец». Это только ему в скромной обители будет тихо и светло сиять прекрасное лицо женщины, данной божьей благодатью: «Исполнились мои желания». Величавая интонация, несколько замедленный темп лирических строк сменяются благодарственной молитвой, гимном женской красоте, окрыляющей душу и возвышающей её.

Вариант 2

Поводом к написанию стихотворения «Мадонна» стала помолвка поэта с красавицей Натальей Николаевной Гончаровой. В нём выражается восторг и благодарность Творцу за то, что он послал ему возлюбленную и счастье:

Исполнились мои желания. Творец

Тебя мне ниспослал…

Стихотворение написано в форме итальянского сонета, в котором сначала создаются два четверостишия (катрена), а за ними, замыкая сонет, следуют два трёхстишия (терцета). Избрав строгую форму сонета — стихотворения чёткой структуры и определённого порядка следования рифм, — Пушкин стремится к точному изложению своих поэтических идей.

В стихотворении «Мадонна» присутствуют два плана: земной и божественный. В нём говорится о желании не украсить свою земную обитель «множеством картин старинных мастеров», как это делалось во многих богатых домах, а в «простом углу моём» вечно созерцать лишь одну картину — изображение Мадонны с младенцем, освящающее его «медленные труды» и счастье:

…чтоб на меня с холста, как с облаков,

Пречистая и наш Божественный Спаситель —

Она с величием, он с разумом в очах —

Взирали, кроткие, во славе и в лучах…

Так вводится в стихотворение божественная тема и образы. Свою любимую и жену лирический герой называет «моя Мадонна», указывая тем самым на возвышенный характер истинной любви. В стихотворении также описан идеал семьи для лирического героя — Святое Семейство.

Стихотворение «Мадонна» Пушкина объединяет в себе все предшествующие мотивы любовной лирики поэта. В нём воплощаются и «чудное мгновенье» зарождения любви, и различные проявления этого чувства, и его божественная сущность.

Вариант 3

Муза для поэта сродни божественному провидению, его «яйцо с иглой внутри», его поэтическая сила и вдохновение. Для Александра Сергеевича Пушкина таковой стала на тот момент ещё невеста — Наталья Гончарова, которой он и посвятил стихотворение «Мадонна».

Любимая женщина напоминала поэту чистую и невинную Мадонну не только внешними данными, но и внутренним содержимым. Белокурая Наталья излучала божественный свет, о чём не раз в своих письмах сообщал своей будущей жене с нескрываемым восхищением. Образ своей невесты он отождествлял с образом Мадонны, и пытался выразить в своём стихотворении её сущность через святую.

Прежде всего, нужно отметить необычайную религиозность текста: «обитель», «пречистая», «ангелы», что создаёт атмосферу чистоты и божественной святости. Слог поэта прост, но его красноречивая простота подкупает, ей хочется верить. Этот тезис прекрасно выражает анафора: «Одной картины…», «Одной, чтоб на меня…». А также лёгкость строг и святость намерений подчёркивает аллитерация, сочетая звуки «с» и «л». «Пред Мадонной преклоняется поэт, она – символ – священной чистоты («Чистейшей прелести чистейший образец»), величественная и прекрасная. Она – нравственный идеал.

Стихотворение плавное, тягучее, в нём почти отсутствуют глаголы, что придаёт стихотворению мягкости. Примечательна и структура стихотворения: 2 четверостишья и 2 трёхстишья, что выдаёт в нём классический сонет в самой строгой форме.

Да, стихотворение на первый взгляд простое, но его аскетичность прекрасно уживается с вполне мирскими эпитетами: «медленных трудов», «божественный спаситель», «чистейший образец», что несколько приземляет, делает более доступным, если так можно сказать, весь образ Мадонны. Внутреннее благоговение поэта как нельзя лучше выражает сравнение: «Чтоб на меня с холста, как с облаков…». Инверсии: «Чтоб суеверно им дивился посетитель», «Исполнились мои желания» влияют на религиозность интонации произведения и на его эмоциональную окраску.

Стихотворный размер чёткий и ясный – шестистопный ямб, иногда сменяемый пятистопным ямбом с пиррихием, нарушающим идиллию в гармоничном слоге поэта, но придающим нотку приземлённости. За счёт этого приёма, чувствуется автобиографичность стихотворения, чувствуется, что поэт изливает на белый лист бумаги все свои чувства, он оставляет свою душу во всех строчках.

ДЕМОН

Поэма

1831 год

Посвящение

Прими мой дар, моя мадона!
С тех пор как мне явилась ты,
Моя любовь мне оборона
От порицаний клеветы.

Такой любви нельзя не верить,
А взор не скроет ничего:
Ты не способна лицемерить,
Ты слишком ангел для того!

Скажу ли? — предан самовластью
Страстей печальных и судьбе,
Я счастьем не обязан счастью,
Но всем обязан я — тебе.

Как демон, хладный и суровый,
Я в мире веселился злом,
Обманы были мне не новы,
И яд был на́ сердце моем;

Теперь, как мрачный этот Гений,
Я близ тебя опять воскрес
Для непорочных наслаждений,
И для надежд, и для небес.

——

Печальный демон, дух изгнанья,
Блуждал под сводом голубым,
И лучших дней воспоминанья
Чредой теснились перед ним;
Тех дней, когда он не был злым,
Когда глядел на славу бога,
Не отвращаясь от него,
Когда заботы и тревога
Чуждалися ума его,
Как дня боится мрак могилы;
И много, много… и всего
Припомнить не имел он силы.

Уныло жизнь его текла
В пустыне Мира. Бесконечность
Жилище для него была.
Он равнодушно видел вечность,
Не зная ни добра, ни зла,
Губя людей без всякой нужды.
Ему желанья были чужды.
Он жег печатью роковой
Всё то, к чему ни прикасался!..
И часто демон молодой
Своим злодействам не смеялся.
Страшась лучей, бежал он тьму;
Душой измученною болен,
Ничем не мог он быть доволен,
Всё горько сделалось ему;

И, всё на свете презирая,
Он жил, не веря ничему
И ничего не признавая.

…………
Однажды, вечером, меж скал
И над седой равниной моря,
Без дум, без радости, без горя,
Беглец Эдема пролетал
И грешным взором созерцал
Земли пустынные равнины,
И зрит: белеет под горой
Стена обители святой
И башен странные вершины.
Меж бедных келий тишина;
Встает багровая луна;
И в усыпленную обитель
Вступает мрачный искуситель.
Вдруг тихий и прекрасный звук,
Подобный звуку лютни, внемлет,
И чей-то голос. Жадный слух
Он напрягает: хлад объемлет
Чело. Он хочет прочь тотчас:
Его крыло не шевелится;
И — чудо! — из померкших глаз
Слеза свинцовая катится.
Поныне возле кельи той
Насквозь прожженный виден камень
Слезою жаркою, как пламень,
Нечеловеческой слезой.

Как много значил этот звук!
Века минувших упоений,
Века изгнания и мук,
Века бесплодных размышлений,
Всё оживилось в нем опять.
Но что ж? Ему не воскресать
Для нежных чувств. Так, если мчится
По небу летнему порой
Отрывок тучи громовой,
И луч случайно отразится
На сумрачных краях, она

Тот блеск мгновенный презирает
И путь неверный продолжает
Хладна, как прежде, и темна.

Проникнул в келью дух смущенный.
Со страхом отвращает взор,
Минуя образ позлащенный,
Как будто видя в нем укор.
Он зрит божественные книги,
Лампаду, четки и вериги;
Но где же звуки? где же та,
К которой сильная мечта
Его влечет?
Она сидела
На ложе, с лютнею в руках,
И песню гор играя пела.
И, мнилось, всё в ее чертах
Земной беспечностью дышало;
И кольцы русые кудрей
Сбегали, будто покрывало,
На веки нежные очей.
Исполнена какой-то думой,
Младая волновалась грудь…
Вот поднялась; на свод угрюмый
Она задумала взглянуть:
Как звезды омраченной да́ли,
Глаза монахини сияли;
Ее лилейная рука,
Бела, как утром облака,
На черном платье отделялась,
И струны отвечали ей
Что дальше, то сильней, сильней.
Тоской раскаянья, казалось,
Была та песня сложена!
Меж тем, как путник любопытный,
В окно, участием полна,
На деву, жертву грусти скрытной,
Смотрела ясная луна!..

Окован сладостной игрою
Стоял злой дух. Ему любить
Не должно сердца допустить:
Он связан клятвой роковою;

(И эту клятву молвил он,
Когда блистающий Сион
Оставил с гордым сатаною).
Он искушать хотел, — не мог,
Не находил в себе искусства;
Забыть? — забвенья не дал бог;
Любить? — недоставало чувства!
Что делать? — новые мечты
И чуждые поныне муки!
Так, демон, слыша эти звуки,
Чудесно изменился ты.
Ты плакал горькими слезами,
Глядя на милый свой предмет,
О том, что цепь лежит меж вами,
Что пламя в мертвом сердце нет;
Когда ты знал, что не принудит
Его минута полюбить,
Что даже скоро, может быть,
Она твоею жертвой будет.

И удалиться он спешил
От этой кельи, где впервые
Нарушил клятвы неземные
И князя бездны раздражил;
Но прелесть звуков и виденья
Осталась на душе его,
И в памяти сего мгновенья
Уж не изгладит ничего.

…………
Спустя сто лет пергамент пыльный
Между развалин отыскал
Какой-то странник. Он узнал,
Что это памятник могильный;
И с любопытством прочитал
Он монастырские преданья
О жизни девы молодой,
И им поверил, и порой
Жалел об ней в часы мечтанья.
Он перевел на свой язык
Рассказ таинственный, но свету
Не передам я повесть эту:
Ценить он чувства не привык!

…………
Печальный демон удалился
От силы адской с этих пор.
Он на хребет далеких гор
В ледяный грот переселился,
Где под снегами хрустали
Корой огнистою легли —
Природы дивные творенья!
Ее причудливой игры
Он наблюдает измененья.
Составя светлые шары,
Он их по ветру посылает,
Велит им путнику блеснуть
И над болотом освещает
Опасный и заглохший путь.
Когда метель гудет и свищет,
Он охраняет прошлеца;
Сдувает снег с его лица
И для него защиту ищет.
И часто, подымая прах
В борьбе с летучим ураганом,
Одетый молньей и туманом,
Он дико мчится в облаках,
Чтобы в толпе стихий мятежной
Сердечный ропот заглушить,
Спастись от думы неизбежной
И незабвенное — забыть!
Но всё не то его тревожит,
Что прежде. Тот железный сон
Прошел. Любить он может, может,
И в самом деле любит он;
И хочет в путь опять пускаться,
Чтоб с милой девой повидаться,
Чтоб раз ей в очи посмотреть
И невозвратно улететь!
………..
………..

Едва блестящее светило
На небо юное взошло
И моря синее стекло
Лучами утра озарило,
Как демон видел пред собой

Стену обители святой,
И башни белые, и келью,
И под решетчатым окном
Цветущий садик. И кругом
Обходит демон; но веселью
Он недоступен. Тайный страх
В ледя́ных светится глазах.
Вот дверь простая перед ними.
Томяся муками живыми,
Он долго медлил, он не мог
Переступить через порог,
Как будто бы он там погубит
Всё, что еще не отнял рок.
О! как приметно, что он любит!
Всё тихо — вдруг услышал он
Давно знакомой лютни звон;
Слова певицы вдохновенной
Лились, как светлые струи;
Но не понравились они
Тому, кто с думой дерзновенной
Искал надежды и любви.

Песнь монахини

Как парус над бездной морской,
Как под вечер златая звезда,
Явился мне ангел святой —
Не забуду его никогда.

К другой он летел иль ко мне,
Я напрасно б старалась узнать.
Быть может, то было во сне…
О! зачем должен сон исчезать?

Тебя лишь любила, творец,
Я поныне с младенческих дней,
Но видит душа наконец,
Что другое готовилось ей.

Виновна я быть не должна:
Я горю не любовью земной;
Чиста, как мой ангел, она,
Мысль об нем неразлучна с тобой!

Он отблеск величий твоих,
Ты украсил чело его сам.
Явился он мне лишь на миг, —
Но за вечность тот миг не отдам!

Умолкла. Ветер моря хладный
Последний звук унес с собой.
Непобедимою судьбой
Гонимый, демон безотрадный
Проникнул в келью. Что же он
Не привлечет ее вниманье?
Зачем не пьет ее дыханье?
Не вздох любви — могильный стон,
Как эхо, из груди разбитой
Протяжно вышел наконец;
И сердце, яростью облито,
Отяжелело, как свинец.
Его рука остановилась
На воздухе. Сведенный перст
Оледенел. Хоть взор отверзт,
В нем ничего не отразилось,
Кроме презренья. Но к кому?
Что показалося ему?

Посланник рая, ангел нежный,
В одежде дымной, белоснежной,
Стоял с блистающим челом
Вблизи монахини прекрасной
И от врага с улыбкой ясной
Приосенил ее крылом.
Они счастливы, святы оба!
И — зависть, мщение и злоба
Взыграли демонской душой.

Он вышел твердою ногой;
Он вышел — сколько чувств различных,
С давнишних лет ему привычных,
В душе теснится! сколько дум
Меняет беспокойный ум!
Красавице погибнуть надо,
Ее не пощадит он вновь.
Погибнет: прежняя любовь
Не будет для нее оградой!

Как жалко! он уже хотел
На путь спасенья возвратиться,
Забыть толпу преступных дел,
Позволить сердцу оживиться!
Творцу природы, может быть,
Внушил бы демон сожаленье
И благодатное прощенье
Ему б случилось получить.
Но поздно! сын безгрешный рая
Вдруг разбудил мятежный ум:
Кипит он, ревностью пылая,
Явилась снова воля злая
И яд коварных, черных дум.
Но впрочем, он перемениться
Не мог бы: это был лишь сон.
И рано ль, поздно ль, пробудиться
Навеки должен был бы он.
Успело зло укорениться
В его душе с давнишних дней:
Добро не ужилось бы в ней;
Его присвоить, им гордиться
Не мог бы демон никогда;
Оно в нем было бы чужое,
И стал бы он несчастней вдвое.
Взгляните на волну, когда
В ней отражается звезда;
Как рассыпаются чудесно
Вокруг сребристые струи!
Но что же? блеск тот — блеск небесный,
Не завладеют им они.
Их луч звезды той не согреет;
Он гаснет — и волна темнеет!

Злой дух недолго размышлял:
Он не впервые отомщал!
Он образ смертный принимает,
Венец чело его ласкает,
И очи черные горят,
И этот самый пламень — яд!

Он ждет, у стен святых блуждая,
Когда останется одна
Его монахиня младая,
Когда нескромная луна
Взойдет, пустыню озаряя;
Он ожидает час глухой,
Текущий под ночною мглой,
Час тайных встреч и наслаждений
И незаметных преступлений.
Он к ней прокрадется туда,
Под сень обители уснувшей,
И там погубит навсегда
Предмет любви своей минувшей!

………..
Лампада в келье чуть горит.
Лукавый с девою сидит;
И чудный страх ее объемлет.
Она, как смерть бледнея, внемлет.

Она

Страстей волненья позабыть
Я поклялась давно, ты знаешь!
К чему ж теперь меня смущаешь?
Чего ты хочешь получить?
О, кто ты? — речь твоя опасна!
Чего ты хочешь?

Незнакомец

Ты прекрасна!

Она

Кто ты?

Незнакомец

Я демон! — не страшись:
Святыни здешней не нарушу!
И о спасенье не молись —
Не искушать пришел я душу.
К твоим ногам, томясь в любви,
Несу покорные моленья,
Земные первые мученья
И слезы первые мои!
Не расставлял я людям сети
С толпою грозной злых духов;
Брожу один среди миров
Несметное число столетий!
Не выжимай из груди стон,
Не отгоняй меня укором:
Несправедливым приговором
Я на изгнанье осужден.
Не зная радости минутной,
Живу над морем и меж гор,
Как перелетный метеор,
Как степи ветер бесприютный!
И слишком горд я, чтоб просить
У бога вашего прощенья:
Я полюбил мои мученья
И не могу их разлюбить.
Но ты, ты можешь оживить
Своей любовью непритворной
Мою томительную лень
И жизни скучной и позорной
Непролетающую тень!

Она

На что мне знать твои печали,
Зачем ты жалуешься мне?
Ты виноват…

Незнакомец

Против тебя ли?

Она

Нас могут слышать…

Незнакомец

Мы одне!

Она

А бог?

Незнакомец

На нас не кинет взгляда!
Он небом занят, не землей.

Она

А наказанье, муки ада?

Незнакомец

Так что ж? — ты будешь там со мной!
Мы станем жить любя, страдая,
И ад нам будет стоить рая;
Мне рай — везде, где я с тобой!

Так говорил он; и рукою
Он трепетную руку жал
И поцелуями порою
Плечо девицы покрывал.
Она противиться не смела,
Слабела, таяла, горела
От неизвестного огня,
Как белый снег от взоров дня!

В часы суровой непогоды,
В осенний день, когда меж скал,
Пенясь, крутясь, шумели воды,
Восточный ветер бушевал,
И темносерыми рядами
Неслися тучи небесами,
Зловещий колокола звон,
Как умирающего стон,

Раздался глухо над волнами.
К чему зовет отшельниц он?
Не на молитву поспешали
В обширный и высокий храм,
Не двум счастливым женихам
Свечи дрожащие пылали:
В средине церкви гроб стоял,
В гробу мертвец лежал безгласный,
И ряд монахинь окружал
Тот гроб с недвижностью бесстрастной.
Зачем не слышен плач родных
И не видать во храме их?
И кто мертвец? Едва приметный
Остаток прежней красоты
Являют бледные черты;
Уста закрытые бесцветны,
И в сердце пылкой страсти яд
Сии глаза не поселят,
Хотя еще весьма недавно
Владели бурною душой,
Неизъяснимой, своенравной,
В борьбе безумной и неравной
Не знавшей власти над собой.

За час до горестной кончины,
Когда сырая ночи мгла
На усыпленные долины
Прозрачной дымкою легла,
Духовника на миг единый
Младая дева призвала,
Чтоб жизни грешные деянья
Открыть с слезами покаянья.
И он приходит к ней; но вдруг
Его безумный хохот встретил.
Старик в лице ее заметил
Борение последних мук.
На предстоящих не взирая,
Шептала дева молодая:
«О, демон! о, коварный друг!
Своими сладкими речами
Ты бедную заворожил…
Ты был любим, а не любил…
Ты мог спастись, а погубил,

Проклятье сверху, мрак под нами!»
Но кто безжалостный злодей,
Тогда не понял старец честный,
И жизнь монахини моей
Осталась людям неизвестной.

С тех пор промчалось много лет,
Пустела древняя обитель,
И время, общий разрушитель,
Смывало постепенно след
Высоких стен; и храм священный
Стал жертва бури и дождей.
Из двери в дверь во мгле ночей
Блуждает ветр освобожденный.
Внутри, на ликах расписных
И на окладах золотых,
Большой паук, пустынник новый,
Кладет сетей своих основы.
Не раз, сбежав со скал крутых,
Сайгак иль серна, дочь свободы,
Приют от зимней непогоды
Искали в кельях. И порой
Забытой утвари паденье
Среди развалины глухой
Их приводило в удивленье!
Но в наше время ничему
Нельзя нарушить тишину:
Что может падать, то упало,
Что мрет, то умерло давно,
Что живо, то бессмертно стало;
Но время вживе удержало
Воспоминание одно!

И море пенится и злится,
И сильно плещет и шумит,
Когда волнами устремится
Обнять береговой гранит:
Он вдался в море одиноко,
На нем чернеет крест высокой.
Всегда скалой отражена,
Покрыта пылью белоснежной,
Теснится у волны волна,
И слышен ропот их мятежный,

И удаляются толпой,
Другим предоставляя бой.

Над тем крестом, над той скалою,
Однажды утренней порою
С глубокой думою стоял
Дитя Эдема, ангел мирный;
И слезы молча утирал
Своей одеждою сапфирной.
И кудри мягкие, как лен,
С главы венчанной упадали,
И крылья легкие, как сон,
За белыми плечьми сияли.
И был небесный свод над ним
Украшен радугой цветистой,
И воды с пеной серебристой
С каким-то трепетом живым
К скалам теснились вековым.
Всё было тихо. Взор унылый
На небо поднял ангел милый,
И с непонятною тоской
За душу грешницы младой
Творцу молился он. И, мнилось,
Природа вместе с ним молилась.

Тогда над синей глубиной
Дух гордости и отверженья
Без цели мчался с быстротой;
Но ни раскаянья, ни мщенья
Не изъявлял суровый лик:
Он побеждать себя привык!
Не для других его мученья!
Он близ могилы промелькнул
И, взор пронзительный кидая,
Посла потерянного рая
Улыбкой горькой упрекнул!..

Конец

ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ НАБРОСКИ
К III РЕДАКЦИИ «ДЕМОНА»

<1. Посвящение>

Когда последнее мгновенье
Мой взор навеки омрачит,
И в мир, где казнь или спасенье,
Душа поэта улетит,

Быть может, приговор досадной
Прикажет возвратиться ей
Туда, где в жизни безотрадной
Она томилась столь<ко> дней;
Тогда я буду всё с тобою
И берегись мне изменить <…>

<2. Песня монахини>

Незримый ангел пел мне раз
Про мир иной; с того мгновенья
Спокойствие бежит от глаз.
Усну ли — сна желанный час
Тревожат чудные виденья.

Как запах милого цветка
Весть подает об нем порою,
Так знаю я, когда тоска
Покинет грудь мою слегка,
Что ангел счастия со мною.

Я одного его люблю,
Зато любовью бесконечной;
Услышит песню он мою,
В каком бы ни был он краю, —

Нежней меня его любить
Не станет женщина другая;
Но должен мне творец простить;
Любовь к нему не может быть
Преступна, как любовь земная.

Сноски

Сноски к стр. 454

1 Каин. Кто ты?
Люцифер. Властелин духов.
Каин. Но если так, можешь ли ты
Покидать их и пребывать с смертными?
Люцифер. Я знаю мысли
Смертных и сочувствую им, и заодно с вами.

Л<орд> Байрон. Каин.

(Англ.).

«Люблю, люблю одну!»

Варвара Александровна Лопухина

1

Последнее стихотворение… Больше Лермонтов никогда ничего не написал. Он был убит. Последнее… О чем оно? О ком?

1

Нет, не тебя так пылко я люблю,
Не для меня красы твоей блистанье:
Люблю в тебе я прошлое страданье
И молодость погибшую мою.

2

Когда порой я на тебя смотрю,
В твои глаза вникая долгим взором:
Таинственным я занят разговором,
Но не с тобою сердцем говорю.

3

Я говорю с подругой юных дней;
В твоих чертах ищу черты другие;
В устах живых уста давно немые,
В глазах огонь угаснувших очей.
(I, 549)

Лермонтов хотел с кем-то проститься. Проститься перед смертью. «Таинственным я занят разговором…» С кем говорил поэт? Прочитав последние строки, можно подумать, что женщина, к которой он обращается, умерла. Нет, она была жива. Она ушла из его жизни.

Лермонтова не стало. Утаенное им имя осталось неизвестным на долгие годы. А писал поэт об этой женщине часто, много, всегда ее помнил – памятью горькой и тревожной, так никогда его и не оставившей. С кем же говорил поэт?

Известный биограф Лермонтова много лет отдал собиранию материалов для биографии поэта, изучения его творческого наследия. Именно он установил имя этой женщины, но опубликовал свое открытие не сразу, так как это не разрешали родственники. Лишь через несколько лет, в 1889 году, он указал его. Варвара Александровна Лопухина. В трагическом единении любви и страдания проходит образ этой женщины через всю жизнь и творчество Лермонтова.

2

1831 год. Угарная любовь к Н.Ф. Ивановой – она уходила, унималась, как унимается отбушевавшее пламя. Это был поиск сердца. И завершился он счастливым открытием. В одном из стихотворений 1832 года сопоставляются два женских образа. Один – уходящий, забывающийся, другой – возникающий, овладевающий сердцем.

Она не гордою красою
Прельщает юношей живых,
Она не водит за собою
Толпу вздыхателей немых.

. . . . . . . . . .

Однако все ее движенья,
Улыбки, речи и черты
Так полны жизни, вдохновенья,
Так полны чудной красоты.
(I, 384)

Впервые они узнали друг друга еще в детские годы, в 1827 году. Началось с обычных ребяческих выходок – Лермонтов и Аким Шан-Гирей (близкий родственник поэта) дразнили девочку:

У Вареньки – родинка,
Варенька – уродинка!

Братское чувство, симпатия, детская привязанность перешли в юношеское увлечение, и скоро чувство к ней заполнило сердце поэта. В одной из лермонтовских тетрадей есть запись: «…Вечером, возвратясь. Вчера еще я дивился продолжительности моего счастья! Кто бы подумал, взглянув на нее, что она может быть причиной страданья?» Запись от 4 декабря 1831 года.

Во второй половине лета 1832 года Лермонтов уехал в Петербург, Лопухина осталась в Москве. Ни «тяжелые юнкерские годы», ни веселая офицерская жизнь не ослабили эту любовь, отразившуюся в прекрасных стихах:

У ног других не забывал
Я взор твоих очей;
Любя других, я лишь страдал
Любовью прежних дней;
Так память, демон-властелин,
Все будит старину,
И я твержу один, один:
Люблю, люблю одну!
(I, 215)

Почти в каждом письме из Петербурга к сестре Вареньки – Марии Александровне Лопухиной он спрашивает о ней, не называя имени. Письмо от 2 сентября 1832 года: «Я очень хотел бы задать вам один небольшой вопрос – но перо мое отказывается его написать. Угадываете – хорошо, я буду доволен; нет – значит, что если бы я даже задал этот вопрос, вы не смогли бы на него ответить. Один из вопросов, о существовании которых вы, быть может, и не подозревали!»

В этот период Лермонтов посвящает ей «Демона»:

Прими мой дар, моя мадонна!
С тех пор как мне явилась ты,
Моя любовь мне оборона
От порицаний клеветы.

Такой любви нельзя не верить,
А взор не скроет ничего:
Ты не способна лицемерить,
Ты слишком ангел для того!

3

А потом? Потом была роковая ошибка. Ошибся и Лермонтов, ошиблась и она. Шел уже 1934 год. Лермонтов ошибся в крайний край своего беспокойного и несчастливого характера. Она решила, что обозналась в нем, что он ушел от нее? Лопухина отдает свою судьбу другому.

Чувство нескладицы овладело поэтом, когда он узнал о предстоящем замужестве Лопухиной. Но ничего уже изменить было нельзя. Шан-Гирей вспоминает: «В это время я имел случай убедиться, что новая страсть Мишеля не исчезла. Мы играли в шахматы, человек подал письмо; Мишель начал его читать, но вдруг изменился в лице и побледнел; я испугался и хотел спросить, что такое, но он, подавая мне письмо, сказал: «вот новость – прочти», и вышел из комнаты. Это было известие о предстоящем замужестве В.А. Лопухиной».

Они встретились в Петербурге через три года. Встреча была мимолетной, и она послужила поводом для написания Лермонтовым драмы «Два брата». Вслед за пьесой Лермонтов приступает к роману «Княгиня Лиговская», в который включает этот эпизод из собственной жизни. Позднее этот мотив вновь прозвучит в «Герое нашего времени». Стихотворных произведений в эти годы (1835 – 1837) написано очень мало.

4

«Варвара Александровна вышла замуж за человека вдвое ее старше. Это было вынужденное замужество, и Лопухина была несчастна. Она, как и Лермонтов, на всю жизнь сохранила любовь к нему»

В 1838 году у Лопухиной-Бахметевой родилась дочь. Висковатов писал: «Раз только имел Лермонтов случай увидать дочь Варвары Александровны. Он долго ласкал ребенка, потом горько заплакал и вышел в другую комнату». После этого он написал стихотворение «Ребенку»:

О грезах юности томим воспоминаньем,
С отрадой тайною и тайным содроганьем,
Прекрасное дитя, я на тебя смотрю…
О, если бы ты знало, как я тебя люблю!
(I, 492)

Шел 1840 год. Лермонтов был в ссылке на Кавказе. Одиннадцатое июня. Бой при реке Валерик. Лермонтов рассказывает о нем той, чей образ всегда давал ему возможность быть искренним.

Я к вам пишу случайно; право
Не знаю как и для чего.
Я потерял уж это право.
И что скажу вам? – ничего!
Что помню вас? – но, боже правый,
Вы это знаете давно…
(I, 497)

Он писал для любимой женщины:

Но я вас помню – да и точно,
Я вас никак забыть не мог!
Во-первых, потому что много.
И долго, долго вас любил…

. . . . . . . . . . . . .

Забыл я шум младых проказ,
Любовь, поэзию, — но вас
Забыть мне было невозможно.
(I, 497)

Лермонтов любил Варвару Александровну Лопухину-Бахметеву до конца своей жизни и именно ей посвятил строки, с которых мы начали свой рассказ.

5

Это все, что известно нам о В.А. Лопухиной. В признании, в споре, в непросто давшемся ревнивом чувстве, а затем снова в признании являлся поэту этот образ, многолетний, до самых последних дней спутник его вдохновений. Если бы не жил в сердце поэта этот образ, его творчество было бы беднее. Собственная его жизнь раскрывалась еще полнее Лермонтову в открытиях и откровениях его творчества.

Портрета Лопухиной не сохранилось. Но мы можем видеть ее такой, какой она виделась самому Лермонтову. Он не раз рисовал ее портреты. Особенно интересным оказался недавно обнаруженный в Германии портрет Лопухиной в образе испанской монахини. Впоследствии этот портрет был передан в дар Государственному литературному музею.

Может быть, кто-то не так, проще и холоднее, поймет их отношения? Случится – так кто-либо будет судить и позже. Да будет над ней оправдание! И над ним…

Последнее стихотворение… И вечная любовь…

Кто жил одной любовью, погубил
Все в жизни для нее, а все любил…
(I, 276)

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *