№ 2 (34), 2015

Общественные науки. Социология

УДК 316.443

Г. П. Редя, С. А. Барсукова

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СПРАВЕДЛИВОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ1

Аннотация.

Актуальность и цели. Проблема консолидации современного российского общества обусловливает необходимость изучения состояния и динамики развития массового сознания и поведения россиян в условиях как стабильных, так и кризисных общественных ситуаций. Цель данной статьи заключается в исследовании представлений россиян о справедливости как индикаторе, позволяющем понять процесс формирования жизненных установок, направленных на консолидацию российского общества.

Материалы и методы. Реализация поставленных задач была достигнута на основе анализа публикаций российских социологов и психологов по проблеме социальной справедливости, а также результатов анкетного опроса и фокусгрупп, проведенных с различными группами населения в Пензенской и Ульяновской областях.

Результаты. На основе анализа принципов, лежащих в основе представлений людей о социальной справедливости, проведен анализ представлений жителей регионов Поволжья о процессах консолидации в современном обществе, о степени удовлетворенности российских граждан различными аспектами своей жизни в контексте взаимоотношений общества и власти.

Выводы. Анализ основных представлений жителей регионов Поволжья о справедливости показывает, что наиболее часто в их основе лежат принципы равенства шансов и принцип достижений. Результаты исследования свидетельствуют о том, что в изучаемых регионах растет число граждан, готовых брать на себя ответственность за свою жизнь, в лице которых общество обретает серьезную социальную опору для стабильного и устойчивого состояния и развития.

Ключевые слова: справедливость, принципы справедливости, правда и справедливость, истина и справедливость, нравственная правда, консолидация общества.

G. P. Redya, S. A. Barsukova

CONCEPTION OF FAIRNESS IN THEMODERN RUSSIAN SOCIETY

1 Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ в рамках научноисследовательского проекта РГНФ «Консолидация различных социальных слоев и групп полиэтнических регионов Поволжья на основе общекультурных норм и единых ценностных приоритетов в условиях современной России», проект № 15-03 -00382 а.

Social sciences. Sociology

Известия высших учебных заведений. Поволжский регион

Понятие «справедливость» изучается представителями самых разных научных областей — психологами, социологами, философами. Оно не оставляет равнодушными и обычных граждан. Призыв к справедливости был начертан на знаменах всех известных революций и мятежей, занимает видное место в лозунгах политических и общественных движений.

Западные исследователи это понятие трактуют преимущественно в утилитарном смысле. Так, наиболее часто справедливость понимается ими как состояние, при котором «доход» каждого участника от взаимоотношений пропорционален его «вкладу». При этом надо особо подчеркнуть, что справедливость отнюдь не означает всегда равного «дохода». Западные ученые выделяют и анализируют несколько принципов справедливости:

— принцип равенства требует одинакового обращения со всеми людьми и недопустимости привилегий;

— принцип потребностей предполагает распределение ограниченных ресурсов среди членов солидарного сообщества в соответствии со всеми признанными их потребностями (например, большую часть совместно заработанных денег должен получать тот, кто вынужден кормить большую семью);

— принцип достижений, наоборот, ориентирован на распределение привилегий и доходов только в соответствии с мерой индивидуального вклада в совместное дело;

— принцип равенства шансов: справедливой считается оценка, основанная на учете не одинаковых результатов (которые, как известно, могут быть достигнуты с помощью совершенно различных средств), а равных потенциальных возможностей людей добиться успеха;

— принцип соблюдения традиции: справедливым признается то, что предписывает традиция .

В разнообразных социальных контекстах (распределение благ, присуждение штрафов, оказание помощи незнакомым) предпочтительными оказываются разные принципы справедливости. Предсказать в конкретном случае, оценит ли субъект различия в положении людей как справедливые или несправедливые, можно только на основании знания того, какой принцип он

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

University proceedings. Volga region

№ 2 (34), 2015

Общественные науки. Социология

считает применимым к данной области отношений. Эксперименты показали, что предпочтения принципов справедливости нельзя обобщать на все области отношений и социальные контексты. Например, на работе при определении заработной платы наиболее адекватным следует считать принцип достижений, а в дружеских отношениях многими предпочитается принцип равенства.

Понятие справедливости нашло практическое отражение в концепции Дж. Адамса о мотивации персонала. По его мнению, система оплаты труда воспринимается сотрудником как справедливая, если он считает, что его собственные усилия и результаты, а также усилия и результаты других сотрудников соответствуют их оплате труда. Адамс считает, что справедливая система вознаграждений повышает мотивацию персонала .

Феномен справедливого мира — склонность верить в то, что мир справедлив, и поэтому люди имеют то, чего они заслуживают, а также заслуживают то, что имеют. В американской психологии этот феномен хорошо изучен. С раннего детства американцев учат, что добро вознаграждается, а зло наказуемо, что усердный труд и добродетель дают дивиденды, а лень и аморальность — нет, что Америка — страна равных для всех возможностей. Отсюда совсем недалеко до предположения, что тот, кто преуспевает или не преуспевает сами заслужили свой удел. Это приводит к тому, что люди становятся индифферентными к социальной несправедливости. Они считают, что жертвы насилия, вероятно, вели себя провоцирующе, что бедные не заслуживают лучшего, что больные несут ответственность за свои болезни.

Понятие «справедливость» в отечественной русской традиции имеет выраженную специфику.

Так, многие исследователи подчеркивают, что понятие справедливости у русского народа гораздо теснее связано с понятием правды . Правда отражает не идеальное представление, а реальный мир, и потому, как правило, она асимметрична и неоднозначна, многовариантна. Но какова жизнь, такова и правда. Неудивительно, что уродливая подчас правда нашей жизни иногда может быть постигнута только разумом, а чувства отказываются в нее поверить. К примеру, нетрудно рационально обосновать необходимость военных действий в том или ином регионе, но эмоционально тяжело принять «правду жизни», сопровождающие войну разрушения населенных пунктов, насилие, массовую гибель людей. Противоречие между разумом и чувствами оказывается психологическим барьером, препятствующим пониманию правды. Вследствие этого во многих ситуациях истина для их участников не превращается в правду, а нередко понимается как неправда. Во многих ситуациях истинность воспринимается участниками событий как второстепенный признак правдивости суждений, а основным признаком считается их соответствие требованиям справедливости. При этом главным оказывается вопрос не о том, верно ли в суждении отражена действительность, а насколько оно согласуется с представлением о правде как неком идеале, основанном на справедливости в отношениях между людьми.

Очевидно, что правильное понимание этических принципов у разных людей неодинаково, существенно различаются представления о справедливости, о соответствии поступков требованиям долга и т.п.

В. В. Знаков выделяет особый тип правды — «нравственную правду», основанную на справедливости и честности. В такой правде субъективное

Social sciences. Sociology

Известия высших учебных заведений. Поволжский регион

представление о справедливости приобретает статус должного и становится критерием нравственной оценки в различных ситуациях. Вместе с тем сопоставление реальных социальных отношений с теми, какими они должны быть в соответствии с нормами справедливости, принятыми субъектом, способствуют пониманию им объективного содержания самих ситуаций .

Почти все исследователи указывают на то, что на развитие представлений о справедливости у русского человека оказало большое влияние православие, которое призывает человека к духовному совершенствованию, во главу угла ставит нравственный закон, стремление к правде и справедливости. В православии достаточно выпукло представлена идея социального равенства. Можно сказать, что эта идея стала одним из ведущих догматов православной религии, которая всегда обращалась с укором к богатым и с утешением к бедным .

В России принцип справедливости всегда был очень важен для народа. Многие конфликты и противоречия в обществе возникали и возникают именно в результате его нарушения. Во многих исследованиях показано, что именно нарушение принципа справедливости снижает уровень доверия и лояльности к власти.

Можно предположить, что на политические, гражданские, жизненные установки жителей России существенное влияние оказывает их оценка происходящих в нашей стране процессов как правильных, служащих повышению уровня справедливости в обществе. По этому индикатору можно судить о преобладании процессов, направленных на консолидацию российского общества.

В исследовании, проведенном в Пензенском государственном университете в рамках вышеуказанного гранта РГНФ, был изучен ряд вопросов, касающихся понимания справедливости жителями нескольких областей Поволжского региона.

Выяснилось, что принцип равенства шансов как один из принципов социальной справедливости выходит на первое место в представлении опрошенных. Более половины из них хотели бы жить в обществе, где государство обеспечивает людям примерно равные возможности для осуществления их жизненных планов, а уже используют они эти возможности или нет — зависит от них самих. Каждый третий респондент высказался за принцип достижений, предпочитая жить в обществе, где достаток распределяется в соответствии с количеством и качеством затраченного труда. 15,8 % придерживаются принципа равенства: для них привлекательно общество, в котором материальные и духовные блага распределяются примерно поровну между всеми его членами. Наименьшее количество опрошенных (3 %) считает для себя наилучшим общество, в котором преобладает принцип потребностей, где каждый заботится о себе сам, а государство помогает только незащищенным группам (инвалидам, матерям-одиночкам, пенсионерам и т.д.).

Полученные данные согласуются с результатами исследования, проведенного в Пензенском госуниверситете, по изучению ценностных ориентаций студенческой молодежи Приволжского федерального округа в 2013 г. По данным этого исследования, 42 % опрошенных юношей и девушек предпочитают жить в обществе равных возможностей; 24 % респондентов — в обществе, где достаток распределяется в соответствии с качеством и количест-

University proceedings. Volga region

№ 2 (34), 2015

Общественные науки. Социология

вом затраченного труда; 22 % студентов хотели бы жить в обществе, в котором материальные и духовные блага распределяются примерно поровну между всеми его членами .

Таким образом, в изучаемых регионах растет число граждан, готовых брать на себя ответственность за свою жизнь, в лице которых общество обретает серьезную социальную опору для стабильного и устойчивого состояния и развития.

Отличительными чертами таких «самодостаточных» россиян являются молодость, активность, деловая предприимчивость, материальная и социальная успешность. Они чаще других довольны тем, как складывается их жизнь, и демонстрируют уверенность в том, что в ближайшей перспективе их положение будет стабильным либо улучшится.

Полученные выводы подтверждаются результатами фокус-групп, проведенных в рамках данного исследования. Особенно много сторонников принципа равенства шансов в молодежных группах. Приведем наиболее типичные высказывания, характерные для этой группы респондентов.

Респондент К. (студент 4 курса экономического факультета): «Я считаю, что есть люди, которые ставят перед собой цель и добиваются ее, а есть люди, которые им просто завидуют, при этом ничего не делают и во всем обвиняют власти».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Респондент А. (студентка 2 курса факультета прикладной информатики): «У каждого человека в жизни есть шанс. Даже из тяжелой жизненной ситуации, когда жить негде и не на что, всегда можно найти выход. Можно переехать в село, работать на земле. Самому себя всегда можно прокормить. Если ты готов стараться, тебе помогут, даже правительство поможет, местная администрация. Всегда надо искать выход, а не сидеть и жаловаться, что все плохо».

Респондент Д. (студентка 4 курса экономического факультета): «Бедные, кто едва сводит концы с концами, — это непутевые люди. В это слово я не вкладываю обидный смысл. Просто они не умеют использовать имеющиеся возможности и поэтому в своих неудачах винят кого-то другого».

Мировоззренческое кредо данной группы опирается на внутренний локус-контроль и ответственность за собственные успехи и неудачи, установки на активность, использование возможностей, поиск нового и перемены.

Однако, по результатам опроса, подавляющее большинство опрошенных респондентов не удовлетворены своим материальным положением. По данным Института социологии РАН, в 2014 г. уровень доходов массовых слоев населения страны различался в разных субъектах Российской Федерации более чем в три раза. Описываемое исследование проводилось в дотационных областях Поволжского региона. Только каждый третий респондент отметил: «Денег в основном хватает, но для покупки дорогих товаров пользуюсь кредитом или беру в долг»; каждый пятый живет от зарплаты до зарплаты, покупая самое необходимое; и только 2 % опрошенных в настоящее время могут почти ни в чем себе не отказывать.

Тем не менее в решении насущных проблем подавляющее большинство опрошенных рассчитывают только на себя и помощь со стороны родственников и друзей. На помощь государства или работодателя рассчитывают всего 1,5 % респондентов. Интересно, что, по данным Института социологии РАН,

Social sciences. Sociology

Известия высших учебных заведений. Поволжский регион

доля россиян, принимающих ответственность за происходящее в жизни на себя, ориентирующихся на собственные силы, уверенных своей способности обеспечить себя и свою семью и не надеющихся на поддержку со стороны государства, неуклонно растет и составляла на конец 2014 г. 44 % населения. В регионах Поволжья этот показатель значительно выше и составляет почти 90 %. Возможно, в этом «заслуга» местных властей, деятельность которых большинство опрошенных оценивают очень критично.

Неравенство в доходах усугубляет ситуация социального неравенства в доступе к качественной медицине (почти 60 % респондентов сталкивались с этой проблемой), в оплате труда (более 60 % опрошенных испытали это на своем опыте), в возможности получения качественного образования (более 30 %). Причины распространенности этих явлений изучались с помощью фокус-групп.

Обсуждая эту проблему, участники фокус-группы связывают распространенность в нашем обществе проявлений социального неравенства с действиями всех ветвей власти, в том числе центральной.

Респондент О. (студентка 4 курса экономического факультета): «В последнее время социальная несправедливость в нашей стране усугубляется. Особенно, когда речь идет об исполнительной власти. Люди, попав во власть, начинают чувствовать свое превосходство над другими: хочу разрешу, хочу -нет. В этом корень социальной несправедливости».

Респондент Б. (студент 3 курса факультета прикладной информатики): «При нынешнем правительстве, думаю, есть дозволительный уровень коррупции. Страна большая, губернаторов нужно кормить. Но когда кто-то наглеет, дается разрешение на проведение показательных разборок. Власть не спит, все видит. Уровень коррупции, мне кажется, 50 на 50 %. 50 % разворовывается, остальные идут на нужды населения. Но раньше было еще хуже. Поэтому, если для того, чтобы в России не было революции, бунтов, войны, кровопролитий, нужно, чтобы в стране у руля была сильная власть, пусть будет».

Особенно критично участники фокус-групп оценивали представителей власти в сельских и районных администрациях, приводя множество примеров их произвола, некомпетентности, коррумпированности.

Ф. М. Достоевский и Н. А. Бердяев неоднократно утверждали, что когда русский человек оказывается вынужденным выбирать между истиной и справедливостью, то чаще всего он предпочитает солгать, чтобы поступить, по его мнению, справедливо. Видимо, поэтому только четверть опрошенных можно отнести к убежденным законопослушным гражданам, которые считают, что «всегда и во всем следует соблюдать букву закона, даже если закон уже устарел или не вполне соответствует сегодняшним реальностям». Более половины респондентов на вопрос «Как Вы относитесь к закону?» ответили, что «законы, конечно, надо соблюдать, даже если они устарели, но только если это делают и сами представители органов власти», а каждый пятый придерживается мнения, что «не так важно, соответствует что-либо закону или нет — главное, чтобы это было справедливо».

Это же объяснение подходит для осмысления других полученных в исследовании данных. Более 80 % опрошенных согласились с тем, что «насилие в межнациональных и межрелигиозных спорах недопустимо». При этом поч-

University proceedings. Volga region

№ 2 (34), 2015

Общественные науки. Социология

ти 45 % считают: «Насилие допустимо, если нарушается справедливость в отношении моего народа или веры».

Представление человека о справедливости является краеугольным камнем, психологическим фундаментом его нравственной позиции. Нравственная правда основана на допущениях о том, как справедливо поступать по отношению к людям, а как нет. На протяжении всей своей многовековой истории человечество стремится к установлению справедливости в обществе. И сейчас тема эта до сих пор вызывает бурные споры. Проблема справедливости оказалась на сегодняшний момент теоретически неразрешимой. По словам В. В. Козловского, «справедливость парадоксальна, является краеугольным камнем человеческого жизнеустройства и скрывает особый социальный мир, живущий по собственным принципам и правилам» .

Список литературы

1. Ро лз, Дж. Теория справедливости / Дж. Ролз. — Новосибирск, 1995.

2. Майерс, Д. Социальная психология / Д. Майерс. — СПб. : Питер Ком, 1999. -688 с.

3. Армстронг, М. Практика управления человеческими ресурсами / М. Армстронг. — СПб. : Питер, 2009. — 848 с.

4. Бердяев, Н. А. Философия свободы / Н. А. Бердяев. — М. : Правда,1989. — 607 с.

6. Шадриков, В. Д. Происхождение человечности / В. Д. Шадриков. — М. : Логос, 2004. — 296 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

1. Rolz Dzh. Teoriya spravedlivosti . Novosibirsk, 1995.

2. Mayers D. Sotsial’nayapsikhologiya . Saint-Petersburg: Piter Kom, 1999, 688 p.

4. Berdyaev N. A. Filosofiya svobody . Moscow: Pravda,1989, 607 p.

6. Shadrikov V. D. Proiskhozhdenie chelovechnosti . Moscow: Logos, 2004, 296 p.

Social sciences. Sociology

Известия высших учебных заведений. Поволжский регион

Редя Галина Павловна

кандидат психологических наук, доцент, кафедра социологии и управления персоналом, Пензенский государственный университет (Россия, г. Пенза, ул. Красная, 40)

E-mail: Redya58@yandex.ru

Барсукова Светлана Александровна кандидат педагогических наук, доцент, кафедра социологии и управления персоналом, Пензенский государственный университет (Россия, г. Пенза, ул. Красная, 40)

E-mail: sveta_barsykova@inbox.ru

УДК 316.443 Редя, Г. П.

Философско-правовая мысль о правовых характеристиках человека

Люди всегда мечтали о хорошей жизни, жизни по праву. Эти мечты воплощались в различных социально-философских концепциях: Гераклит и Овидий призывали вернуться назад, в эпоху «золотого века»; Платон мечтал об идеальном государстве с общей собственностью и общими жёнами; К. Маркс убеждал, что самое справедливое общество основано на диктатуре пролетариата. Тем не менее, при всём различии этих и других концепций идеального общества их объединяла общая черта – подчинение отдельного человека общепринятым нормам – не биологическим, а социальным.

Первобытный род представлял собой органичную целостность: в его пределах происходила социальная организация индивидов и вырабатывались их социальные характеристики. Каждый человек в своём бытии и сознании был слит с родом, жизнедеятельность каждого человека зависела от жизнедеятельности рода, а интересы и цели рода были интересами и целями каждого его члена. Индивидуальное и общественное не расчленялось, и человек осознавал себя прежде всего как представителя, частицу рода. У рода был свой тотем, свои табу, свои обычаи, необходимость и непогрешимость которых ни у кого не вызывали сомнения.

Однако с появлением частной собственности первобытное единство нарушается. Частная собственность, замечал ещё Платон, поставила людей в неравное положение по отношению к общественному богатству. Человек начинает обособляться от рода, так как собственническое присвоение части общественного богатства отделяет его от коллектива. Появляются две сферы жизнедеятельности человека – частная (эгоистическая) и общественная (альтруистическая), породившие противоречие между индивидом и родом, интеграцией и дезинтеграцией, собственным и общественным. Инструментом оптимизации противоречивых отношений становится государство. Вместе с ним возникает и право как особый институт жизнедеятельности человеческого сообщества.

С этого времени человек существует в правовом поле, т.е. в рамках, регламентирующих соотношение «моего» и «нашего», «дозволенного» и «недозволенного». Причём регламентация определяется не традицией и обрядом, а правовой нормой, установленной властью. В последующем правовое поле распространяется на все сферы человеческих отношений.

Право становится неотъемлемым атрибутом функционирования общества, а человек – правовым существом в том смысле, что он обязан принять установленные правила и нормы, если хочет оставаться полноправным членом общества. Более того, только того человека считали человеком, кто был способен осознавать и выполнять требования права. Так, последователь Конфуция Мэн-цзы (ок. 372–289 гг. до н. э.) утверждал, что принципиальное отличие человека от животного заключается в том, что человек умеет соблюдать определённые нормы взаимоотношений со своими собратьями. А древнеиндийские философы полагали, что деяния человека предопределены «дхармой», т.е. законом, обязательным для исполнения.

В античной философско-правовой мысли проблемы взаимосвязи человека и права, обоснования права как ценности и одного из главных атрибутов общества становятся центральными. Скажем, Сократ в ряду трёх главных добродетелей человека называл справедливость – знание, как соблюдать божественные и человеческие законы, а Аристотель в «Никомаховой этике» отмечал, что «человек по природе существо общественное», а посему обязанное подчиняться установленным в обществе нормам и отличать справедливость от несправедливости.

В эпоху Средневековья вся христианская догматика строилась, по существу, на правовой коллизии – на нарушении норм, установленных Богом Адаму и Еве. Именно в этом факте грехопадения видели причину появления асоциальных поступков и Августин Блаженный, и Эриугена. Т. Гоббс связывал правовые характеристики человека с договорной теорией возникновения государства как средства пресечения соперничества, жажды славы, войн и других антиобщественных явлений, которые, будучи естественными для человечества, приводят его в итоге к самоуничтожению. На естественное происхождение правовых качеств указывал и Б. Спиноза: человек, по его мнению, существо природное и действует исключительно по законам природы.

Классическая немецкая философия подняла правовые вопросы, в том числе и вопрос о правовых характеристиках человека, на принципиально новый уровень. Так, И. Кант рассматривал человека как существо, с одной стороны, подчинённое природной необходимости, а с другой – нравственно свободное. Это существо нуждается в воспитании, но сообразно определённым императивам. В частности, юридический вариант категорического императива И. Канта гласит: поступай так, чтобы твоя свобода не ограничивала свободы других. На правовую природу человека указывал и И. Фихте, видевший его цель в достижении согласия с другими индивидами.

Оригинально трактовали правовые характеристики человека иррационалисты XIX в. А. Шопенгауэр, например, выделял два пути преодоления страданий, вызванных невозможностью удовлетворить желания: либо аскетизм и умерщвление своих желаний, либо эгоизм и вседозволенность.

В русской философско-правовой мысли главным правовым качеством человека считалась свобода. Но, как отмечал Фёдор Михайлович Достоевский (1821–1881), свобода может перерастать в своеволие, ведущее к преступлению. Поэтому обретение свободы ещё не даёт объективной характеристики человека как правового существа!

Краткий экскурс в историю философско-правовой мысли показывает, что с переходом от родовой организации общества к государственной образуется новая система человеческих взаимоотношений. Наряду с традициями, обычаями, моральными нормами всё большую роль играет правовое регулирование отношений, постепенно становясь ведущим общественным механизмом. В силу этого обстоятельства человек уже не может существовать вне правового поля (если он не отшельник), а его умение действовать в рамках права, быть правовым существом превращается в качественную характеристику цивилизованной личности.

Природа человека и право. Антропологические основы права

Любое правопонимание опирается на соответствующую концепцию природы (сущности) человека. Особенно ярко эта связь выражалась в классической философии права XVII-XVIII веков. В ней представления о природе человека выступали как предельные основания для суждений об общей правомерности властных решений, антропология всегда несла в себе общий критерий правомерности. Данное обстоятельство обусловило возникновение в рамках философии права такого раздела, как правовая антропология, в пределах которой решался бы вопрос об общем критерии правомерности.

Что представляет собой правовая антропология, каковы антропологические основы правопорядка в целом и прав человека в особенности, что представляет собой «человек юридический», как связаны между собой личность и право? Эти и другие вопросы будут рассмотрены в данном разделе.

Феномен права теснейшим образом связан с человеком, его сущностью, смыслом человеческого бытия. «Ответы на все философские вопросы права, — пишет представитель правового экзистенциализма Э. Фехнер, — предопределяются ответом на вопрос о смысле человеческого бытия». В этом высказывании выражена антропологическая позиция но отношению к праву. Суть последней состоит в представлении о праве как явлении, без которого человек не может существовать, с одной стороны, и выявлении в структуре человеческого бытия таких моментов, которые порождают правовые отношения (право), — с другой стороны. Это обстоятельство делает возможной собственно правовую антропологию.

Что же представляет собой правовая антропология? Как известно, философской антропологией называется часть философии, в которой изучается человек как особый род сущего, осмысливаются проблемы человеческой природы и человеческого бытия, анализируются способы человеческого существования.

Философская антропология является фундаментом современной моральной и правовой философии. Именно обращение к сущности человека позволяет обосновать идею права, критерий справедливости, то есть решить фундаментальный вопрос философии права. Данное обстоятельство позволяет выделить в рамках философии права такой раздел, как правовая антропология.

Типичными для правовой антропологии являются рассуждения одного из ее основателей Г. Гроция, выделившего в природе человека такую склонность, как влечение к общежитию, не зависящее от идеи пользы. Идея права, по Г. Гроцию, связана с указанием на назначение человека. С его точки зрения, то, что соответствует сущности человека, является моральным, а то, что поддерживает мирное и стройное общежитие, является правомерным. Поскольку же такое стремление к общежитию есть склонность, заложенная в человеческой природе, то и идея права является идеей моральной как одно из проявлений сущности человека.

Таким образом, правовая антропология указывает на основания права в человеческом бытии. В целом же правовую антропологию можно определить как учение о способе и структуре бытия человека как субъекта права, или, более кратко, — учение о праве как способе человеческого бытия.

Одной из центральных проблем правовой антропологии является выявление антропологических предпосылок правовой теории. Исследование этого вопроса оказывается возможным потому, что существует закономерность корреляции «образа человека» и «образа права». Суть ее заключается в том, что тот или иной «образ права» (правопонимание), а также определяемая им правовая система ориентируются на определенный «образ человека» (концепцию природы человека) и от него ведут свой отсчет как от исходной точки.

Рассмотрим, как решался вопрос об антропологических основаниях правовой теории тремя ключевыми фигурами новоевропейской философии права — Т. Гоббсом, Ж.-Ж. Руссо, И. Кантом, и каковы были практические последствия такого решения.

Согласно Т. Гоббсу, человек — это абстрактный индивид (равный таким же абстрактным индивидам), который руководствуется исключительно своими интересами. Необходимость же правопорядка, то есть общих для всех людей норм, осознается им лишь под влиянием страха перед насилием со стороны таких же индивидов, и этот страх оправдывает механическую силу государства, соединяющую индивидов в одно целое.

В итоге субъектом правопорядка оказывается совершенно имморальный, эгоистический индивид, стремящийся превратить другого в средство и договаривающийся с ним лишь под угрозой собственной безопасности. Следовательно, образу человека, который руководствуется исключительно собственными интересами и ориентируется на поиски только личной выгоды и счастья, соответствует такой образ права, где собственно правовая реальность подменяется реальностью государственных предписаний.

Свою теорию общественного договора Ж.-Ж. Руссо строил на тех же антропологических основаниях, что и Гоббс. Так же, как и у Гоббса, индивид у него руководствуется мотивом личного благоразумия, стремлением к самосохранению и счастью. И хотя у Руссо индивид уже предпочитает правовой порядок деспотической государственности, однако не на безусловных моральных основаниях, а подчиняясь сознанию опасности, которая ему угрожает со стороны этой государственности. К соблюдению общих норм не только государство принуждает индивидов, но и само оно принуждается надындивидуальной негосударственной волей. Воля народа ставится выше всякой законности и начинает приобретать те же черты, что и монархический произвол Гоббса.

В итоге право теряет свою самостоятельную реальность и низводится до оправдания нового произвола.

Таким образом, на основе представлений о человеке как «разумном эгоисте» утвердить примат нрава по отношению к возведенной в закон воле верховного правителя невозможно, по- скольку такой человек не имеет внутреннего критерия для осуществления выбора в ситуации нормативно-ценностного конфликта, а нуждается во внешней авторитетной опеке.

Исходным пунктом философии права И. Канта является учение о человеке как о существе, принципиально способном стать «господином себе самому» и потому не нуждающемся во внешней опеке при осуществлении ценностно-нормативного выбора. Этот человек не разумный эгоист, а моральное существо.

Это означает, что автономия (нормативная независимость), или способность «быть господином себе самому», выступает исходным и основным смысловым моментом права. И хотя это всего лишь идеальное свойство человека, но оно полагается в качестве природного и тем самым задает критерий правомерности решений власти. В социальном плане морально автономный индивид характеризуется как субъект, который способен по праву противостоять экспансии любой чужой воли, возведенной в закон.

Следовательно, только образ «человека морального» оказывается способным легитимировать право как безусловную ценность, не сводимую ни к каким иным ценностям. Индивиды, принявшие порознь решение жить в соответствии с категорическим императивом, делают возможным и право, и всякие соглашения на основе взаимной выгоды. Философско-правовая теория И. Канта является классическим образцом соответствия «образа права» «образу человека».

Какой же «образ человека» должен быть поставлен в основание современной правовой теории? Чем характеризуется человек как особый вид бытия? Какова специфика человеческой природы?

Природу, или сущность человека, часто сводят к разумности, морали, языку, символичности, предметной деятельности, воле к власти, игре, творчеству, религиозности и т. д. В то же время современная философская антропология обнаруживает в человеке некое интегральное свойство — его «открытость», незавершенность как создания. В отличие от животного человек постоянно преодолевает свою видовую ограниченность так же, как и социальную ограниченность, постоянно трансцендируя, возвышаясь над сложившимися обстоятельствами. В этой незавершенности заключается огромный потенциал саморазвития человека.

Именно эту «открытость» имел в виду Ж.-П. Сартр, когда писал: «Человек свободен, человек — это свобода». В этом образе человека как существа свободного, становящегося находит свое оправдание и образ права как его непрерывного становления. В свою очередь, право создает условия для реализации потенциала человека, человеческих возможностей, хотя и не гарантируя эту реализацию без собственных усилий человека.

При этом следует помнить, что нельзя абсолютизировать поиски единой и «истинной» природы человека. Таковой просто не существует. На этот момент обращает внимание американский философ Дж. Лакс, выдвинувший тезис о множественности человеческой природы. Он считает, что утверждения о природе человека, о том, что представляют собой устойчивые человеческие характеристики, относятся к группе фактов выбора, включающих в свой состав одновременно объективные и субъективные элементы.

Первые представлены конечным набором качеств человечности, служащих объективными основаниями для выбора. Вторые — ценностными предпочтениями, от которых зависит окончательный выбор. Так, в основании признания универсальности прав человека лежит ценностное предпочтение сегодняшнего цивилизованного человечества, заключающееся в возвышении сходства между людьми над их различиями как несущественными.

В этой связи концепция множественности человеческой природы находится в рамках здорового плюрализма. Она ориентирует на толерантное отношение к проявлениям человеческого своеобразия (как индивидуального, так и культурного), но эта терпимость не беспредельна, а ограничивается идеей права. Ибо, исходя из признания множественности человеческой природы, мы должны обеспечить полное оправдание человеческого отличия, однако лишь в той мере, в какой это своеобразие не приносит нам вреда.

Несмотря на то что «образ человека» зависит от нашего выбора, мы все же можем указать если не на качество, то, по крайней мере, на способ действия, который позволяет выделить человека из всех других живых существ. Таким способом действия является «долженствование». Как подчеркивает Е. Агацци, «каждое человеческое действие связано с некоторой «идеальной моделью», с тем, «как должно быть». Поэтому человек — это существо «долженствующее», постоянно соотносящее свои действия с идеальными образцами и тем самым устремляющееся к этим образцам, трансцендирующее к ним. Этим ценностно-ориентированное поведение человека отличается от простой целенаправленности поведения животных.

Поскольку же сфера «должного» является особенностью собственно человеческого действия, то и мораль, и право как наиболее развитые нормативно-ценностные системы, без которых человек не может быть человеком, оказываются характеристиками его способа бытия. Трактовка специфики человеческого бытия как бытия существа, ориентирующегося на «должное», раскрывает новые горизонты перед правовой антропологией, в рамках которой, как уже отмечалось, право должно быть представлено в качестве всеобщего условия человеческого существования.

Традиционно одной из основных задач правовой антропологии является обоснование идеи права как особого нормативного порядка, исходящее из представлений о сущности человека, или человеческой природе. Это предполагает ответ на вопрос: почему сфера политического в человеческой жизни (понимаемая как гражданское, общее с другими людьми существование) необходимо требует права и почему такое правовое оформление данной сферы оказывается возможным. Здесь требуется оправдание того факта, что людей связывают отношения господства, в рамках которых они подчиняются определенным правилам и могут быть принуждены к их исполнению.

При этом обоснование права, хотя и с разной степенью убедительности, может осуществляться с различных методологических позиций. Сторонники деонтологического подхода отказываются от поисков метафизических, или онтологических, основ для утверждения моральных и правовых суждений, считая, вслед за Юмом, что любые попытки выводить смыслы моральных и правовых норм из фактов человеческой природы являются несостоятельными.

Критерий же истинности положений в нормативной этике и политической теории они усматривают в их самоочевидности. Сторонники онтологического подхода, наоборот, считают, что подлинная естественно-правовая этика выводит моральные и правовые нормы из метафизически исходного познания природы человека и места человека в мире.

Оба подхода являются в известной мере крайностями. Следует учитывать, что многие недоразумения возникают из-за игнорирования различия двух моментов. Во-первых, той очевидной истины, что мораль бесспорно основана на человеческой природе, что основные ценности, а также моральные и правовые нормы определяются человеческой природой. Во-вторых, того, что основные ценности и нормы невыводимы непосредственно из человеческой природы.

Поэтому мы можем лишь констатировать связь человеческой природы и этических (морально-правовых) норм, но не можем напрямую выводить их из человеческой природы. Попыткой преодоления односторонностей, характерных для рассмотренных позиций, является правовая антропология, основанная на парадигме интерсубъективности, которая формируется в рамках политической антропологии.

Особенностью данного подхода является сочетание антропологического и морального моментов в обосновании права, что позволяет избежать как излишнего натурализма, так и чистого долженствования. Поэтому сама правовая антропология — это всегда этико-антропология, сочетающая в себе моменты дескрип-тивности и нормативности. Ее основной задачей является не выведение содержания правовых норм из природы человека, а скорее корреляция «образа человека» и «образа права» как феноменов, содержание которых зависит от ценностных предпочтений, легитимация второго первым.

Так, за утопическими концепциями «свободы от господства» обнаруживаются необоснованно оптимистические представления о человеке как существе в гораздо большей степени миролюбивом и альтруистичном, чем он является на самом деле. А за позитивистской позицией защитников «политического господства» угадываются излишне пессимистические представления о человеке исключительно как об агрессивном эгоисте.

Выделяют два фундаментальных вопроса политической (правовой) антропологии: 1) «что является главным фактором человеческого существования: конфликт или кооперация?»; 2) «что является первостепенным для человеческого общежития: счастье или свобода? «.

Это вопросы о способе и цели человеческого существования. Выбор той или иной модели образа человека: как преимущественно конфликтного или преимущественно кооперативного существа — влияет на выбор модели легитимации государства и права: кооперативной или конфликтной. На наш взгляд, в решении этого вопроса нельзя действовать по принципу «или-или», ибо природа человека не может быть однозначно сведена либо к конфликту, либо к сотрудничеству.

Здесь скорее подойдет синтетическая формула взаимодополнительности при нормативном приоритете одного из них — конфликта (в современных культурно-исторических условиях), что соответствует антропологической формуле И. Канта «необщительная общительность».

Очевидно, что подобный метод применим и для решения второго фундаментального вопроса — вопроса о том, что является более фундаментальным основанием: счастье или свобода. «Коль скоро в нашей теории, — пишет О. Хёффе, — каждому предоставляется свобода устраивать счастье по своему собственному усмотрению, понятие счастья становится не то чтобы неуместным, а излишним; оно преобразуется в понятие свободы волеизъявления».

Свобода понимается как свобода действия, то есть действующему субъекту предоставляется возможность самому решать, к чему он стремится и как он будет достигать своих целей. Она есть допущение, без которого немыслима сама дискуссия о легитимации — об оправдании права.

Право, прежде всего, состоит из тех правил, которыми люди руководствуются в их совместной жизни и которые дают право на принуждение в случае их несоблюдения. Это принуждение выступает как наказание в уголовном праве и как признание недействительности отношений (сделок) в гражданском праве.

Эта правила оказываются особо значимыми, когда возникают противоречия интересов, то есть споры. Право в этих случаях играет роль третьей, незаинтересованной стороны, к которой апеллируют для решения споров.

Каковы же антропологические основания пользования людьми определенными правилами? Как уже подчеркивалось выше, таковым основанием служит открытость человека миру, его универсальная способность к свободным действиям.

Открытость миру является оборотной стороной такой особенности биологической конституции человека, как недостаточность специализации его способностей, что выражается понятием «недостаточного существа». Она проявляется в таких позитивных качествах, как способность к динамическому саморазвитию, практическая приспособляемость к обстоятельствам, наделенность самыми разнородными задатками и способностями.

Основанная на таких качествах свобода действий проявляется в том, что человек способен рефлексивно относиться к условиям своей жизни, определенным образом их обозначая и осмысливая. Он способен оценивать эти условия и на основе оценок пытаться их освоить, иными словами либо приспособить их к своим нуждам, либо их преобразовать.

Рефлексивное отношение человека к себе самому и своим действиям означает, что человек способен на сознательный выбор среди множества различных возможностей, одной или нескольких. Это значит, что он способен, на свободные поступки.

В то же время свободу действий следует истолковывать не в абсолютном, а в относительном смысле. В силу открытости структуры побудительных мотивов и реакций человека ему угрожает опасность насильственной смерти от рук себе подобных, которая имеет ту же антропологическую основу, что и свобода действий.

Однако то, какая из способностей возобладает, зависит от характера складывающихся взаимоотношений конкретного человека с другими людьми. На этот процесс оказывает влияние право.

Таким образом, свобода как универсальная способность человека делает право и возможным (понимание сути правил, способности к суждению), и необходимым (необходимое ограничение свободы). Право обосновывается тем, что оно является институтом, делающим свободу возможной и, с другой стороны, препятствующим трансформации свободы во вседозволенность.

Соответственно, между правом и человеком можно зафиксировать следующую зависимость: право есть система правил, делающих жизнь человека возможной, в то время как основные факты человеческой природы делают такие правила необходимыми. В тесной связи с пониманием бытия человека как бытия в свободе находится проблематика следующих вопросов темы: об антропологическом обосновании прав человека и о «правовом человеке» как субъекте права.

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *