Авторы Произведения Рецензии Поиск Магазин Вход для авторов О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

1. Монолог Пушкина.
«Ох, уж эта масленица!»
Сцена из театральной пьесы «Александр Пушкин»
Признаюсь вам: я обожаю и проклинаю русскую масленицу в один и то же момент сразу! Праздновать с народом – водить хороводы, топать землю в присядку, кушать водочку со льдом, угощаться от пуза блинами с икоркой во сметане, целоваться с молодухами. Отмечать масленицу в аристократическом обществе – это с утра до вечера бегать дважды в день из дворца во дворец по балам, обедам, концертам. Меняя фраки на камзолы, переодевая сапоги на штиблеты и обратно, перешивая визитные именные пуговицы на глазурные, не забывая про шляпы, ленты, значки, ордена, галстуки, жабо. В перегруженной памяти постоянно надобно держать льстивые нежные комплементы дамам и скабрёзные анекдоты для литераторов и посланников Европы. Каламбуры – изысканное украшение петербургской масленицы. Не дай чёрт перепутать утренний бал с вечерним! Утренний – в половине первого; вечерний – в 9. Требовалось помнить, что бал утренний заканчивается мазуркой, а вечерний — общим вальсом. Как всегда появлялось много недовольных: те, которые были званы на утро, завидовали вечерним счастливчикам. Мужчины всегда стремились не промахнуться мимо царских банкетов и картёжных столов. И над всем святым праздником шелестели слухи, сплетни амурных похождений. Дамам масленица доставалась труднее, чем нам, господам: в перерывах между балами дамы меняли корсеты, наряды, драгоценности, и партнёров.Но, слава Богу! Масленица кончилась, а с нею и балы! Для меня всё это кончилось тем, что жена моя выкинула. Вот до чего доплясались.
«Она глядит на вас так нежно,
Она лепечет так небрежно,
Она так тонко весела,
Её глаза так полны чувством,
Вечор она с таким искусством
Из-под накрытого стола
Свою мне ножку подала!»
2.******************
Монолог Человека. «Будем жить!»
Один в ночи лежу на стоге сена: небесный свод повис над головой; далёкие миры сияют мириадами огней; по млечному пути кбессмертию летит душа моя; и ароматы леса улетают в космос; и музыка цикад, и голоса невидимых зверей, и шорох крыльев птиц ночных, заполнили пространство мира и души, вливая в сердце страх и радость; вот это чудо будет вечно жить, а ты — пушинка мироздания — уйдёшь однажды в смерть — забвение; и руки тянутся к мерцающей надежде; и мысль цепляется за жажду бесконечного пространства; всё ускользает, и, как иголки, слёзы счастья бытия проваливаются безвозвратно в сено бытия, и млеет тело тайной. Тень Гамлета, подобно туче, закрыла млечный путь:
— «Быть или не быть?»
— Конечно, быть!
О, как прекрасна жизнь! Как страшен мрак. Случайность вынесла тебя на берег красоты: лови секунды жизни — наслаждайся! Беззвучные слова теснятся, пытаясь уложиться в рифму. Восторг и музыка души приподнимает тяжесть тела в невесомость: и хочется любить; обнять пространство; забыв земную боль, прогнав тоску, развеять скорбь, умчаться к звёздам в бесконечность; рождаться вновь, и, начиная всё сначала, спокойно умирать счастливым.
— Блаженный миг прозрения!
Я засыпаю обновлённым человеком. Я верю свято: рано утром — обязательно проснусь! Обласканный лучами солнца, рождённый заново, с младенческой душой вернусь здоровым к прозе будней, и, улыбаясь, буду знать наверняка:
— Мы вечно будем жить ещё не раз в любви, в добре, в мечте пока нас Бог не призовёт к себе в последний миллионный раз.
3.*******************************
Монолог «Муза»
Ты звал меня, писатель — я пришла!
Пришла помочь тебе познать себя и мир.
Я — инструмент любви, добра и красоты.
Ну, успокойся! Не страдай! Я здесь!
Депрессия пройдёт, как день ещё один
Всё канет в лету!
Взгляни! — мир так прекрасен изнутри!
Он, как вселенная!.. Он бесконечно вечен.
Твори! Я страждущую душу подниму под небеса,
а в сердце я вдохну восторг и вдохновенье!
Твори! Не дай остыть таланту своему!
Пусть день ненастный! Пусть за окном,-
иль страшный дождь, иль вьюга воет.
Не всё ль равно?
Одиночество поэта страшней!
Но знаю я: ты — сильный! Переживёшь невзгоды!..
Душа твоя надеждою полна: пусть мрак стучит
в окно тревожно! Не забывай:
над тучами всегда сияет солнце.
Взлети, мой друг, над бытом бытия!
Плевки врагов, наветы, клевета — всё там — внизу!
Всё растворится в собственном дерьме!
Рождённый ползать, не влетит: враньё — его могила…
Ты улыбнулся?
О, течёт слеза по бороде твоей! Как хорошо!
Всё возвращается на круг Творца! Ну, слава Богу!
Ты знаешь: я всегда с тобой, мой повелитель!..
Ура!
Ты взял перо? Какая радость!
Какой восторг и счастье! Тебя вернула к жизни я!
Могу теперь спокойно от тебя уйти, поспать.
Я не хочу тебе мешать. Пиши!
До свидания! Я ухожу, чтобы вернуться!
4.****************
Монолог Писателя. «Капля таланта»
Талант литератора — явление загадочное, странное: неведомая, невидимая субстанция вдруг начинает робко формировать в голове фантастические хаотичные мысли; одевать их осторожно в конкретные слова, фразы, метафоры; изобретать сюжеты, образы; искать рифмы, метры, формы; придумывать нечто неопределённое, странное; сочинять нереальные реальности. Талант — это болезнь Бога. Чудо таинственное выливается наружу и обретает свою самостоятельную жизнь на чистом листе бумаги.
Талант — явление капельное: кап! кап! — и маленькая, чистая капля таланта, то мучительно начинает окроплять страницы рукописи тёплыми слезами радости; то она стучит — тук-тук-тук! — градинками льда по душе и сердцу; то — горячими камушками-поцелуями согревает грудь любимого человека; то — отравляет своими колючими драгоценностями жизнь завистника-злодея, то кровоточит бесконечно…
Капля таланта — может оказаться одновременно огромной дозой успеха, любви, уважения, ненависти, злобы, яда. Она, иногда, делает жизнь похожей на каторгу: выступает на теле потом; слёзоточит кровью, терзает близких любимых людей, приносит в дом нищету и горе. Но чаще — капля таланта превращается в искру, из которой возгорается пламя новых идей и фантазий. Она поднимает душу в поднебесье к славе и успеху. За каплю таланта отдают жизнь! Конечно, слезинки таланта обладают свойством бесследно теряться или перерождаться в ложку дёгтя, отравляя бочки надежды и мечты. Она в труде точит камень препятствий. Она гибнет в наркотиках. Бывает, что она превращается в разменную монету: её меняют за деньги, на «заслуженные» звания, ордена и медали; на дутые баллы успеха и рейтинга; её продают и покупают; воруют и закладывают под лживые проценты; зарывают в землю, пропивают не за понюшку табака. Капли таланта выливаются в недра проституток и тонут в рюмках водки. Хрупкую каплю таланта легко убить, уничтожить одним грязным словом. И тогда грызут сомнения: А была ли святая капля таланта? Может быть, её и не было?
Была! Она есть! Не теряй её! Помни:
Кап, кап, каплет капля!
Эй, ладошки подставляй!
Переполнить может капля,
Даже море через край!
И только тогда, когда капельки таланта образуют ручей, из которого начинает вытекать река произведений, востребованных неизвестными читателями, только, вливаясь в бурный океан литературы, ты имеешь право произнести гордых два слова:
«Я — Писатель!»
Работай! Терзай душу сомнениями! Рви рукописи и начинай писать снова по-новому!
Надрывай душу ошибками, спорами! Обучай других понимать тебя! Отстаивай правоту! Учись терпеть поражение! Не считай варианты написанного! Упорно твори из маленьких капелек своего таланта океаны добра и счастья. И тогда постепенно станет понятном смысл твоей жизни.
5.********************************************
Монолог Влюблённого. «Моё сердце задыхается»
Мне трудно найти слова для тебя:
Ты прекрасней любой, самой яркой звезды…
Я забываю время, любуясь тобой,
Моё тело дрожит, когда я прикасаюсь к тебе….
Моё сердце задыхается, когда я целую тебя.
Мне хочу отдать тебе всего себя до конца:
— Возьми навсегда меня вместе с жизнью!
Я счастлив, когда в твоих глазах
мелькает взгляд с просветом ласки бесконечной…
О, дайте кисти, краску, полотно! Нет, не надо!
Обойдусь!.. Пусть твой портрет живёт незримо,
в любящем тебя, сердце моём…
Я не могу держать мой огненный порыв
в тюремной клетке моего сердца:
любовь моя летит к тебе стремительно,
и день, и ночь, и ночь и день…
Полёт страстей к тебе лишь остановит
твоя ответная безумная любовь!
6.**********************************
Монолог Романтика. «О, как люблю я радость естества!»
О, как люблю я радость естества: младенец кажется Сократом; ребёнком мыслит мудрецом; а колыбель любви — твоя ладонь — раскачивает сердце наше до небес. Я слышу: вот радостно смеётся солнце; я вижу, как закат ласкает нежными лучами землю; туман ночной укладывается спать в траве; далёкая кукушка продлила нашу жизнь на целый век! Подумать только! О, как люблю переплетенье красок мира: безжизненность срослась с цветами; готовы заплясать громады гор канкан в обнимку с вечным ледником; одушевлённый мир не помещается в груди. А сердце! Как огонь любовного костра, пылает день и ночь неукротимой страстью, и искры доброты летят на небо к звёздам, и зажигаются ночные светлячки -гнилушки-самоцветы освещают темень леса; и лира Музы звучит бессмертно во всей вселенной…
О, как люблю я радость естества!..
7.*************************************
Монолог Покоя. «Люблю красу…»
Люблю красу упавших листьев.
и осени неслышное звучание;
и тишину в пустых полях;
и кротость увядания природы;
и серость туч над лесом почерневшим;
и свежесть воздуха прохладных дуновений;
и ожидание белизны снегов, морозов;
и страстное желание излить
осеннюю пленительность стихами.
8.**********************************
Монолог Меломана.
«Когда мне больно, тяжко, одиноко…»
Когда мне больно, тяжко, одиноко, я включаю запись музыки Баха в исполнении канадского пианиста Глена Гульда. С первыми звуками фортепиано душа моя оживает, поднимается над обыденностью и парит в вечности…Я слышу, как колышется время в пространстве…Бесконечно умирая вместе с улетающими нотками, я вновь рождаюсь в мимолётностях звучания…
Мудрость прелюдии и неудержимый радостный круговорот Баховской фуги — сплетение голосов, как переплетение жизней; таинственное соединение разума и необузданных страстей; вечный конфликт диссонанса с консонансом, как добра со злом — есть суть гармонии Баха… Всё это вовлекают меня в стремительный, могучий поток жизни, в общность отживших и ещё не родившихся людей. Меня наполняет могучая сила Баховской энергии. Глен Гульд с волшебным мастерством укладывает эту энергию в мою душу и обыденность начинает представляться ничтожной, незначительной…
Проза жизни кажется поэзией…
Появляется смысл жизни… Душа моя наполняется радостью и, обновлённая, умиротворённая музыкой двух гениев, возвращается на своё естественное место.
Я вновь рождаюсь заново!
9.************************************
Монолог Чудака. «Люблю месить песок прибоя…»
С восходом солнца рано-рано люблю месить песок прибоя, шагая босиком по набегавшей пене океана; и чувствовать себя вне времени, пространства; открытым ртом глотать солёный воздух; искать какой-то тайный смысл в гортанных криках чаек; люблю смотреть, как пеликаны, просыпаясь, тяжеловесные носы свои протягивают солнцу. Какое счастье увидать, идущего — по берегу навстречу чудака, такого, как и ты, сменившего сонливое тепло постели на бриз прохладного дыхания природы на брызги обновление души и тела. Соприкасаясь с естеством многовековым, очистившись от скверны депресссивной, случайно встретив незнакомку, я говорю, как старый друг — «хелло!» и улыбаюсь…
И мне ответно улыбнулись! и мне — естественный поклон; и искорки из глаз согрели душу; и зарождается любовь к далёким облакам; испытываю нежность к крабам бочком бегущим в норку внорку: я верю в вечность жизни; и лермонтовский стих — про «парус одинокий в тумане моря голубом» — я вспоминаю в шуме волн…
Люблю месить песок прибоя рано утром!
Монолог Слепца «Мрак знает слепоту»
Мрак знает цену слепоты. Для нас незрячих — он бесконечный космос. Для видящих, он где-то там — за солнцем. Для нас — мрак рядом, здесь со мной, во мне. Зачем лететь за темнотой? Вы смотрите вперёд, а мне её искать по сторонам не надо: ладонь в ладонь и темнота уже светлеет. Уста к устам и пляшут огоньки. Я чувствую тепло твоей сверкающей улыбки, и космос мрачный мой наполнен солнцем, и я сверкаю светом, согретый нежностью твоей: мрак отступает! Через любовь я познаю свободу, а свобода наполняет душу светлым чувством. А чувства выше слепоты и мрака: слепец влюблённый видит глубже, дальше глаза, и дальше телескопа! О, зрячие, мне жалко вас! Завидуйте влюблённому слепцу! Мой мрак наполнен светом, радостью и счастьем — со всех сторон!
Монолог»Душа»
О, мой сосуд земной реальной жизни, зачем ты выкинул меня из плоти бытия в мир брошенных светил вселенной?.. Что делать мне теперь?.. Куда лететь?.. Где обитать?.. Ведь космос без конца есть времени конец!.. Зачем вселенной бесконечной тиканье часов? А время шагать без всяческих дорог?.. Кто я без рта и глаз, без сердца, без ошибок, без жажды наслаждений, без признаков земной любви, без глупостей веселья, без грёз мечтательных, без детства — старости, взрослости и страха смерти?.. Вновь Призрак я?.. Блуждающий Мираж?.. Иль Привидением вернусь я к людям пугать влюблённых, шатаясь в замках и лесах?.. Зачем я?.. Иль я — лишь сон больного тела?.. Хмельной синдром?.. Кто я без мыслей сумасбродных?.. Я — невесомый лёд?.. Я – эфир в 7 грамм?
О, тело бренное!.. Ты превратишься в прах!.. Ты станешь естеством планеты — обыкновенной глиной!.. А если повезёт, ты будешь лишь горшком цветочным, иль «дудкой» музыкальной для забавы, иль кирпичом? Твой череп станет домом для червей и память о тебе в статистике бесстрастной сотрётся навсегда в колонке цифр умерших… А я?.. Твоя Душа вне тела!!! Я Демоном должна блуждать и вновь ловить сраженных страстью… Невидимо стоять над брачным ложем и терпеливо ждать зачатия, чтобы потом вселиться в первый крик и вздох младенца!.. Но нас так много!.. В загробной суете сует не просто вдруг найти красивое земное тельце, зачатое в любви… В уродце жить я не делаю. Ведь нынче – чуть ли не второй ребёнок желает получить здоровый Дух в больное тело! Скажи: зачем оставило меня земное тело, с которым я сроднилась?.. Зачем не слушало моих советов, а боль мою
залило водкой и вином?.. Зачем убило ты себя так рано?.. О, тело бренное моё, тебя я полюбила!.. Как благодарна я тебе, что ты представило мне случай испытывать земную жизнь: страдать, болеть, любить и ненавидеть!.. Меня ты отравило счастьем навсегда! Теперь — желаю только одного: вот тут же умереть как ты!.. О, Боже, какая мука быть Душе бессмертной!
Монолог «Эгоист»
Ты, женщина, прислужница мужчины, частица нашего адамова ребра, ты создана лишь для детей, для секса, кухни, церкви, для мужских забав, моих услал. Ты для меня всегда была забавой: я играл тобой, как шариком пинг-понга; я разгадывал твои причуды настроения; я терпел покорно твою несдержанность и вздорность; я позволял дразнить тебя; я верил в твоё милое враньё; я всё прощал за страсть твою; я делал вид, что верю твоему вранью; просил прощения у тебя по пустякам; да, я любовался тобой бесконечно; я дал тебе забавную, богатую жизнь; я не думал, что ты уйдёшь от меня; я не любил тебя, любил себя в тебе, и только…
Все бабы сволочи! А мы, их содержатели, их жертвы и рыбы. Нас любят лишь до того, пока мы — молодые кобели с тугими кошельками.
Монолог Женского одиночества. «Я молода…»
… Я молода и, кажется, красива;
но я запуталась в лабиринтах жизни;
устала душой и сердцем быть одинокой;
устала искать моего единственного принца;
устала от того, что во мне видят только
секс — машину; устала от мужского цинизма;
от запаха водки, пота и табака;
от грубых, скотских ласк;
от пролитых слёз в холодную подушку;
от глупых диалогов знакомства;
от бесплодной звёздной мечты,
уходящей в серую тоску, в будничное горе:
…Я — уже старуха — мне 28 лет! —
а что я?.. Кто я ?
Я — одинокая невостребованная красота;
у меня всё есть: ум, честь, нежность, совесть,
только нет его одного — любимого, ненаглядного,
единственного, которому была бы я верной женой
и любящей мамой его детей…
… Где ты?.. Где ты, моя мечта?..
Почему ты так долго не приходишь?..
Сцена и монолог «Дьявол»
— Проснись, Писатель, проснись! Дрыхнешь за письменным столом — на рабочем месте?!.. Утомился бумагу марать?!.. Открывай глаза!.. Это не сон!..
— А?!.. Что?.. Кто?.. Кто ты?.. Откуда?.. Что ты делаешь в моём кабинете?.. Я живу один…
— Ха-ха!.. Не узнал?.. Кто я?.. Я — Бес!.. Дьявол собственной персоной!.. Ты же
звал меня на помощь в борьбе с этим «чертовским», людским миром, который постоянно клюёт тебя!.. Звал?
— З.. звал? Но!.. Я не верю в тебя!.. Ты действительно Дьявол? Не может быть!..
— А-а-а?.. В Бога веришь, а в Сатане сомневаешься?.. Да? Веришь?
— Теперь… верю!.. Да, брось меня терзать!.. Что ты хочешь от меня, Дьявол?..
— Ты должен согласиться работать на меня…
— Почему должен?..
— Ты хочешь быть знаменитым и богатым?.. Только не ври!
— Разумеется..
— Вот и хорошо!.. Ты должен быть моей сутью! Я покупаю твою душу!..
— Предположим…
— Ты умеешь убеждать людей своим творчеством. Ты умеешь сочинять, творить идеи!.. А, ведущая за собой, идея — самая надёжная узда для человека. Хорошая идея легко приводит человека к радостной смерти. Тебе верят, а мне — не всегда!.. Происки Бога!.. Ха-ха!.. Я вечный вербовщик человеческих душ. Через тебя, писатель, я окончательно покорю божественный мир и, став богом космической темноты, окончательно свергну Всевышнего и уничтожу земную цивилизацию.
— Зачем тебе это надо?..
— Я — Бес! И всё бесовское приносит мне счастье и радость. Я хочу удовлетворить
свою дьявольскую фантазию!.. Вечное «счастье» человек обретёт только в аду.. У нас там полная анархия извращений. Я хочу сделать человека игрушкой моих фантастических гомосексуальных прихотей…Мы, черти, как люди — существа дуосексуальные; существуем для того, чтобы удовлетворять свои чертовские желания… Не так ли, Писатель?..
— Не совсем…
— Что?.. Не ври! Ты сам знаешь: человек — животное! Для меня человек существует только как духовная и физическая пища или, как предмет унижения! Унижая Человека — я унижаю Бога!.. В этом моё счастье! Я мечтаю его насиловать!.. Но перейдём к делу. Садись, писатель, и слушай правдивый монолог мой!..
Я — Дьявол, Бес, Сатана, Люцефер, Мефистофель, Чёрт – первый Анархист, Нигилист, Развратник души и тела, корень всех пороков и преступлений. Отец лжи, принимающий облик ангела или красавицы…Часто я — невидимка, стоящая за спиной каждого человека. Я — многоликое Нечто и Ничто — самое ироническая, саркастическая, насмешливая пустота антидуха. Я — Князь мира сего, имя которого легион. Я обещаю успех, карьеру, славу, богатство всем самолюбивым людям. Обычно я получаю эротическое удовольствие, когда загоняю этих «простаков» в море горя и несчастья. Ты, писатель, — другое дело. Я правитель тьмы — ангел смерти! Я витаю в табачном дыме, живу в наркотическом шприце; меня находят, как истину, на дне водочного стакана. Я — видимость жизни. Цель моя — творить тяготение к смерти!.. Я изобретатель психоанализа, ротового эротизма, феллацио, куннилиуса, аналингуса и других видов секса. Секс и есть настоящий разум мой и человека. Я певец ведьмячей любви, гомосексуализма и лезбианства. Главная цель наша — плодить дегенератов, психопатов и половых извращенцев. Но самое трудный участок в моей деятельности — это работа с детьми! Дети — самые страшные враги мои. Они, творение Бога и Любви. Они бесят меня. Их дух естественного божества мешает мне развращать их. Это, конечно, оскорбляет меня — всемогущего Дьявола. Хорошо, что мне помогает современная школа и литература. Писатели дьявольского влияния — мои первые помощники в борьбе с нравственностью и моралью. Вот почему я пришёл к тебе, писатель! Иди служить ко мне!.. Молчи пока! Человек только делает вид, что идёт к Богу… В действительности, он с радостью бежит в мои силки. Почему?.. «Люди гибнут за металл!»…
Я даю человеку счастливую иллюзию жизни, безумные наслаждения, а он отдаёт мне свою жизнь. Плата за мои труды!.. Это и есть мой бесовский секс с человеком. Я — Сатана, правящий миром. Я — враг Бога и Человека! Настоящее наслаждение — мои новые и старые рекруты — получают через мазохизм и садизм. О, это великое искусство бесов: кровь, боль, пытки, страдания через насилие — вершина наслаждений наших. В наш век я поселился в книгах, в газетах, в журналах в мониторах ТВ и РС, в театрах, в кино, в песнях, в танцах, в моде, в печатной краске… Всюду — Я!.. Всюду — мой дух!.. Особую надежду в моём наступлении на Бога, я возлагаю на порнографию, как часть общей дегенерации человечества.
Моя бесовская мечта:литераторы должны принять идею новой волны постдегенерации. Они должны создавать литературу для дебилов, сами превращаясь в дегенератов; плодить человекочертей с идеями вырождения и смерти. Царство тьмы должно восторжествовать! Матерщина — наш язык. Коварство — наш метод. Клевета — наша правда. Смерть-тьма — наша стихия. Мы обязаны научить людей ненавидеть материнство, семейные устои, отечество, нравственность, мораль, культуру и искусство… Мы, бесы, победим!.. Мы — творцы революций, заговоров и переворотов! Убийство, террор, войны, а не божественное всепрощение — это и есть настоящий двигатель человеческой истории. Гениальность и безумие — две стороны одной бесовской медали. Знаешь, Писатель, в чём дьявольская сила моя? Ты, продав мне свою душу, сам принимаешь облик тайного сатаны. Ты — Дьявол! Ты — вечен!.. Ты — сила!.. Ты правишь миром!.. Ну?.. Соглашайся!.. Приди ко мне и поцелуй меня «позорным поцелуем». Этот поцелуй в зад Дьявола — аналигус — есть бесовский ритуал и клятвенное согласие принять моё деловое предложение работать на меня. Ты будешь сочинять свои произведения по моему заказу, а я дам тебе славу, богатство. Торопись!.. Целуй мой аналигус!..
— Нет!..
— Однако, ты — наглец, писатель!..
— Я не боюсь тебя, Бес!.. У меня есть… щит!..
— Ха-ха!.. Какой же?.. Какой может быть щит против Дьявола?
— Совесть, Вера и Любовь!.. Они сильнее смерти!
— Они — химера Бога и наивных людей.
— Нет!.. Они частицы Бога и Света!..
(Писатель быстро подходит к окну и раздвигает шторы. Солнечный свет врывается в кабинет. Князь тьмы со стонами исчезает)
16.*********************************************************
Монолог «Молодое нетерпение»
Умоляю, не говорите мне о завтра! Что такое завтра? Я «завтра» — не понимаю!.. Любое завтра я не признаю! Я живу мгновениями!.. Мгновенье!.. Счастье не может длиться долго!.. Оно — миг!.. Вспышка!.. Удар!
Я ещё был осторожен, когда не был влюблён. Мечтал… Строил планы на будущее. Воспитывал себя, учился, желал чего-то… А сегодня? Сегодня понял, что жить завтрашним днём — чушь!.. Живи одним днём!.. Завтра?.. Что такое завтра?.. Его может и не быть в наше убийственное время!.. Думать о завтра это значит не жить в эту блаженную секунду поступка! Мечтание — это лень тела!.. Все мечтатели ленивы!.. Рассуждать о завтра — глупость!.. Роскошь!.. Я горю нетерпением иметь всё и сразу!.. Подай мне жизнь красивую в эту минуту!.. Сегодня — это мой день и мой девиз! Каждый день — сегодня! Завтра — уже не сегодня! Завтра — удел слабых! Безумствовать — это жить секундой! Я не хочу быть стариком!.. Фи!.. Противно даже думать!.. Не желаю жить вороном и питаться падалью!.. Пусть погибну, но вечно останусь, взлетающим в небо, орлом!..
17.***************************************************
Монолог «Злоба»
…Вот ты, нормальный Человек, живёшь спокойно. Всё — хорошо: дом, семья, жена, и дети, любимая работа, доход, друзья. Отлично! Жить, да поживать – деньжат наживать! Но! Трах! У – у – у – у — у!.. Нежданно, неожиданно налетает нечто!.. Торнадо — Смерч! Гигантский хобот дикой погоды, прячась за чёрной тучей в небесах, засасывает жадно всё подряд в свою могучую воронку: дома, деревья, и людей; гложет, запивая пылью, машины, трактора, срывая крыши, ревёт голодным воем и, словно пьяный, мчится наугад, калеча жизни.
Что может быть страшнее чёрного торнадо?
Конечно, Я! Я — Злоба Человека!
18.********************************************************
Монолог «Кубок жизни»
Люди, соревнуясь, спешат-торопятся, спорят-дерутся, чтобы завоевать этот «кубок жизни» и тот час же испить его до дна, чтобы насладится всеми физическими удовольствиями жизни: оргазмом бытия, которое Бог щедро даровал всем живущим. Суетливо мы жадно пьём нектар любви, упиваемся дружбой, наслаждаясь мечтой и грёзами, или, бездумно, падаем в объятия алкоголя, табака, наркотиков. Когда же выпит кубок жизни до дна, то мы, сердясь и негодуя, опрокидываем этот святой сосуд жизни, стараясь выжать из сосуда последние капли удовольствий. Увы! — всё уже испито… Божественный кубок пуст! Пытаемся наполнить его своими слезами, но горько-солёная водица не заменит хмель испитых удовольствий. Мы в ярости трясём наш этот кубок жизни и иногда из кубка выпадает маленький, сморщенный, состарившийся комочек — потускневшая, обезображенная смешная мечта — огарок бытия. С удивлением, рассматривая комочек жизни, обнаруживаем, что комок — случайная мечта не наша.

14 мая 2018Литература

Филолог Олег Лекманов выбрал самые остроумные фрагменты из «Мертвых душ», «Бесов», «Театрального романа» и других великих книг

1Николай Гоголь. «Мертвые души»

Николай Гоголь. «Похождения Чичикова, или Мертвые души». Москва, 1846 год Университетская типография

Павла Ивановича Чичикова знакомят с сыновьями помещика Манилова:

«В столовой уже стояли два мальчика, сыновья Манилова, которые были в тех летах, когда сажают уже детей за стол, но еще на высоких стульях. При них стоял учитель, поклонив­шийся вежливо и с улыбкою. Хозяйка села за свою суповую чашку; гость был посажен между хозяи­ном и хозяйкою, слуга завязал детям на шею салфетки.

— Какие миленькие дети, — сказал Чичиков, посмотрев на них, — а который год?

— Старшему осьмой, а меньшему вчера только минуло шесть, — сказала Манилова.

— Фемистоклюс! — сказал Манилов, обратившись к старшему, который старался освободить свой подбородок, завязанный лакеем в салфетку.

Чичиков поднял несколько бровь, услышав такое отчасти греческое имя, которому, неизвестно почему, Манилов дал окончание на «юс», но постарался тот же час привесть лицо в обыкновенное положение.

— Фемистоклюс, скажи мне, какой лучший город во Франции?

Здесь учитель обратил все внимание на Фемистоклюса и, казалось, хотел ему вскочить в глаза, но наконец совершенно успокоился и кивнул головою, когда Фемистоклюс сказал: «Париж».

— А у нас какой лучший город? — спросил опять Манилов.

Учитель опять настроил внимание.

— Петербург, — отвечал Фемистоклюс.

— А еще какой?

— Москва, — отвечал Фемистоклюс.

— Умница, душенька! — сказал на это Чичиков. — Скажите, однако ж… — продолжал он, обратившись тут же с некоторым видом изумления к Маниловым, — в такие лета и уже такие сведения! Я должен вам сказать, что в этом ребенке будут большие способности.

— О, вы еще не знаете его! — отвечал Манилов, — у него чрезвычайно много остроумия. Вот меньшой, Алкид, тот не так быстр, а этот сейчас, если что-нибудь встретит, букашку, козявку, так уж у него вдруг глазен­ки и забегают; побежит за ней следом и тотчас обратит внима­ние. Я его прочу по дипломатической части. Фемистоклюс, — продол­жал он, снова обратясь к нему, — хочешь быть посланником?

— Хочу, — отвечал Фемистоклюс, жуя хлеб и болтая головой направо и налево.

В это время стоявший позади лакей утер посланнику нос, и очень хорошо сделал, иначе бы канула в суп препорядочная посторонняя капля».

2Федор Достоевский. «Бесы»

Федор Достоевский. «Бесы». Санкт-Петербург, 1873 годТипография К. Замысловского

Хроникер пересказывает содержание философской поэмы, которую в молодости написал постаревший ныне либерал Степан Трофимович Верховенский:

«Сцена открывается хором женщин, потом хором мужчин, потом каких-то сил, и в конце всего хором душ, еще не живших, но которым очень бы хотелось пожить. Все эти хоры поют о чем-то очень неопреде­ленном, большею частию о чьем-то проклятии, но с оттенком высшего юмора. Но сцена вдруг переменяется, и наступает какой-то «Праздник жизни», на котором поют даже насекомые, является черепаха с каки­ми-то латинскими сакрамен­тальными словами, и даже, если припомню, пропел о чем-то один минерал, — то есть предмет уже вовсе неодушевленный. Вообще же все поют беспрерывно, а если разговари­вают, то как-то неопределенно бранятся, но опять-таки с оттенком высшего значения. Наконец сцена опять переменяется, и является дикое место, а между утесами бродит один цивилизованный молодой человек, который срывает и сосет какие-то травы, и на вопрос феи: зачем он сосет эти травы? ответствует, что он, чувствуя в себе избыток жизни, ищет забвения и находит его в соке этих трав; но что главное желание его — поскорее потерять ум (желание, может быть, и излишнее). Затем вдруг въезжает неописанной красоты юноша на черном коне, и за ним следует ужасное множество всех народов. Юноша изображает собою смерть, а все народы ее жаждут. И, наконец, уже в самой последней сцене вдруг появляется Вавилонская башня, и какие-то атлеты ее наконец достраивают с песней новой надежды, и когда уже достраивают до самого верху, то обладатель, положим хоть Олимпа, убегает в комическом виде, а догадавшееся человечество, завладев его местом, тотчас же начинает новую жизнь с новым проникновением вещей».

3Антон Чехов. «Драма»

Антон Чехов. Сборник «Пестрые рассказы». Санкт-Петербург, 1897 год Издание А. С. Суворина

Мягкосердечный литератор Павел Васильевич принужден выслушивать длиннейшее драматическое сочинение, которое вслух зачитывает ему писательница-графоманка Мурашкина:

«— Вы не находите, что этот монолог несколько длинен? — спросила вдруг Мурашкина, поднимая глаза.

Павел Васильевич не слышал монолога. Он сконфузился и сказал таким виноватым тоном, как будто не барыня, а он сам написал этот монолог:

— Нет, нет, нисколько… Очень мило…

Мурашкина просияла от счастья и продолжала читать:

— «Анна. Вас заел анализ. Вы слишком рано перестали жить сердцем и доверились уму. — Валентин. Что такое сердце? Это понятие анатомическое. Как условный термин того, что называется чувствами, я не признаю его. — Анна (смутившись). А любовь? Неужели и она есть продукт ассоциации идей? Скажите откровенно: вы любили когда-нибудь? — Валентин (с горечью). Не будем трогать старых, еще не заживших ран (пауза). О чем вы задумались? — Анна. Мне кажется, что вы несчастливы».

Во время XVI явления Павел Васильевич зевнул и нечаянно издал зубами звук, какой издают собаки, когда ловят мух. Он испугался этого неприличного звука и, чтобы замаскировать его, придал своему лицу выражение умилительного внимания.

«XVII явление… Когда же конец? — думал он. — О, боже мой! Если эта мука продолжится еще десять минут, то я крикну караул… Невыносимо!»

Но вот наконец барыня стала читать быстрее и громче, возвысила голос и прочла: «Занавес».

Павел Васильевич легко вздохнул и собрался подняться, но тотчас же Мурашкина перевернула страницу и продолжала читать:

— «Действие второе. Сцена представляет сельскую улицу. Направо школа, налево больница. На ступенях последней сидят поселяне и поселянки».

— Виноват… — перебил Павел Васильевич. — Сколько всех действий?

— Пять, — ответила Мурашкина и тотчас же, словно боясь, чтобы слушатель не ушел, быстро продолжала: «Из окна школы глядит Валентин. Видно, как в глубине сцены поселяне носят свои пожитки в кабак»».

4Михаил Зощенко. «В пушкинские дни»

Михаил Зощенко. «Избранное». Петрозаводск, 1988 год © Издательство «Карелия»

На литературном вечере, приурочен­ном к столетнему юбилею со дня гибели поэта, советский управдом выступает с торжественной речью о Пушкине:

«Конечно, я, дорогие товарищи, не историк литературы. Я позволю себе подойти к великой дате просто, как говорится, по-человечески.

Такой чистосердечный подход, я полагаю, еще более приблизит к нам образ великого поэта.

Итак, сто лет отделяют нас от него! Время действительно бежит неслыханно быстро!

Германская война, как известно, началась двадцать три года назад. То есть, когда она началась, то до Пушкина было не сто лет, а всего семьдесят семь.

А я родился, представьте себе, в 1879 году. Стало быть, был еще ближе к великому поэту. Не то чтобы я мог его видеть, но, как говорится, нас отделяло всего около сорока лет.

Моя же бабушка, еще того чище, родилась в 1836 году. То есть Пушкин мог ее видеть и даже брать на руки. Он мог ее нянчить, и она могла, чего доброго, плакать на руках, не предполагая, кто ее взял на ручки.

Конечно, вряд ли Пушкин мог ее нянчить, тем более что она жила в Калуге, а Пушкин, кажется, там не бывал, но все-таки можно допустить эту волнующую возможность, тем более что он мог бы, кажется, заехать в Калугу повидать своих знакомых.

Мой отец, опять-таки, родился в 1850 году. Но Пушкина тогда уже, к сожалению, не было, а то он, может быть, даже и моего отца мог бы нянчить.

еще больше шуток Топ-10 шуток Пушкина О себе самом, о друзьях и родственниках, о чужих и своих сочинениях

Но мою прабабушку он наверняка мог уже брать на ручки. Она, представьте себе, родилась в 1763 году, так что великий поэт мог запросто приходить к ее родителям и требовать, чтобы они дали ему ее подержать и ее понянчить… Хотя, впрочем, в 1837 году ей было, пожалуй, лет этак шестьдесят с хвостиком, так что, откровенно говоря, я даже и не знаю, как это у них там было и как они там с этим устраивались… Может быть, даже и она его нянчила… Но то, что для нас покрыто мраком неизвестности, то для них, вероятно, не составляло никакого труда, и они прекрасно разбирались, кого нянчить и кому кого качать. И если старухе действительно было к тому времени лет под шесть­десят, то, конечно, смешно даже и подумать, чтобы ее кто-нибудь там нянчил. Значит, это уж она сама кого-нибудь нянчила.

И, может быть, качая и напевая ему лирические песенки, она, сама того не зная, пробудила в нем поэтические чувства и, может быть, вместе с его пресловутой нянькой Ариной Родионовной вдохновила его на сочинение некоторых отдельных стихотворений».

5Даниил Хармс. «Что теперь продают в магазинах»

Даниил Хармс. Сборник рассказов «Старуха». Москва, 1991 год © Издательство «Юнона»

«Коратыгин пришел к Тикакееву и не застал его дома.

А Тикакеев в это время был в магазине и покупал там сахар, мясо и огурцы. Коратыгин потоптался у дверей Тикакеева и собрался уже писать записку, вдруг смотрит, идет сам Тикакеев и несет в руках клеенчатую кошелку. Коратыгин увидел Тикакеева и кричит ему:

— А я вас уже целый час жду!

— Неправда, — говорит Тикакеев, — я всего двадцать пять минут как из дома.

— Ну уж этого я не знаю, — сказал Коратыгин, — а только я тут уже целый час.

— Не врите! — сказал Тикакеев. — Стыдно врать.

— Милостивейший государь! — сказал Коратыгин. — Потрудитесь выбирать выражения.

— Я считаю… — начал было Тикакеев, но его перебил Коратыгин:

— Если вы считаете… — сказал он, но тут Коратыгина перебил Тикакеев и сказал:

— Сам-то ты хорош!

Эти слова так взбесили Коратыгина, что он зажал пальцем одну ноздрю, а другой ноздрей сморкнулся в Тикакеева. Тогда Тикакеев выхватил из кошелки самый большой огурец и ударил им Коратыгина по голове. Коратыгин схватился руками за голову, упал и умер.

Вот какие большие огурцы продаются теперь в магазинах!»

6Илья Ильф и Евгений Петров. «Чувство меры»

Илья Ильф и Евгений Петров. «Чувство меры». Москва, 1935 год© Издательство «Огонек»

Свод гипотетических правил для тупых советских бюрократов (один из них, некий Басов, является антигероем фельетона):

«Нельзя же все приказы, распоряжения и инструкции сопровождать тысячью оговорок, чтобы Басовы не наделали глупостей. Тогда скромное постановление, скажем, о запрещении провоза живых поросят в вагонах трамвая должно будет выглядеть так:

«1. Запрещается во избежание штрафа провозить в вагонах трамвая живых поросят.

Однако при взимании штрафа не следует держателей поросят:

а) толкать в грудь;
б) называть мерзавцами;
в) сталкивать на полном ходу с площадки трамвая под колеса встречного грузовика;
г) нельзя приравнивать их к злостным хулиганам, бандитам и растратчикам;
д) нельзя ни в коем случае применять это правило в отношении граждан, везущих с собой не поросят, а маленьких детей в возрасте до трех лет;
е) нельзя распространять его на граждан, вовсе не имеющих поросят;
ж) а также на школьников, поющих на улицах революционные песни»».

7Михаил Булгаков. «Театральный роман»

Михаил Булгаков. «Театральный роман». Москва, 1999 год © Издательство «Голос»

Драматург Сергей Леонтьевич Максудов читает великому режиссеру Ивану Васильевичу, ненавидящему, когда на сцене стреляют, свою пьесу «Черный снег». Прототипом Ивана Васильевича послужил Константин Станиславский, Максудова — сам Булгаков:

«Вместе с надвигающимися сумерками наступила и катастрофа. Я прочитал:

— «Б а х т и н (Петрову). Ну, прощай! Очень скоро ты придешь за мною…

П е т р о в. Что ты делаешь?!

Б а х т и н (стреляет себе в висок, падает, вдали послышалась гармони…)».

— Вот это напрасно! — воскликнул Иван Васильевич. — Зачем это? Это надо вычеркнуть, не медля ни секунды. Помилуйте! Зачем же стрелять?

— Но он должен кончить самоубийством, — кашлянув, ответил я.

— И очень хорошо! Пусть кончит и пусть заколется кинжалом!

— Но, видите ли, дело происходит в гражданскую войну… Кинжалы уже не применялись…

— Нет, применялись, — возразил Иван Васильевич, — мне рассказывал этот… как его… забыл… что применялись… Вы вычеркните этот выстрел!..

Я промолчал, совершая грустную ошибку, и прочитал дальше:

— «(…моника и отдельные выстрелы. На мосту появился человек с винтовкой в руке. Луна…)»

— Боже мой! — воскликнул Иван Васильевич. — Выстрелы! Опять выстрелы! Что за бедствие такое! Знаете что, Лео… знаете что, вы эту сцену вычеркните, она лишняя.

— Я считал, — сказал я, стараясь говорить как можно мягче, — эту сцену главной… Тут, видите ли…

— Форменное заблуждение! — отрезал Иван Васильевич. — Эта сцена не только не главная, но ее вовсе не нужно. Зачем это? Ваш этот, как его?..

— Бахтин.

— Ну да… ну да, вот он закололся там вдали, — Иван Васильевич махнул рукой куда-то очень далеко, — а приходит домой другой и говорит матери — Бехтеев закололся!

— Но матери нет… — сказал я, ошеломленно глядя на стакан с крышечкой.

— Нужно обязательно! Вы напишите ее. Это нетрудно. Сперва кажется, что трудно — не было матери, и вдруг она есть, — но это заблуждение, это очень легко. И вот старушка рыдает дома, а который принес известие… Назовите его Иванов…

— Но… ведь Бахтин герой! У него монологи на мосту… Я полагал…

— А Иванов и скажет все его монологи!.. У вас хорошие монологи, их нужно сохранить. Иванов и скажет — вот Петя закололся и перед смертью сказал то-то, то-то и то-то… Очень сильная сцена будет».

8Владимир Войнович. «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина»

Владимир Войнович. «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Париж, 1975 год © Издательство YMCA-Press

Полковник Лужин пытается выудить из Нюры Беляшовой сведения о мифическом фашистском резиденте по имени Курт:

«— Ну что же. — Заложив руки за спину, он прошелся по кабинету. — Вы все-таки. Откровенно со мной не хотите. Ну что ж. Мил насильно. Не будешь. Как говорится. Мы вам помочь. А вы нам не хотите. Да. А между прочим, Курта случайно не знаете, а?

— Кур-то? — удивилась Нюра.

— Ну да, Курта.

— Да кто ж кур-то не знает? — Нюра пожала плечами. — Да как же это можно в деревне без кур-то?

— Нельзя? — быстро переспросил Лужин. — Да. Конечно. В деревне без Курта. Никак. Нельзя. Невозможно. — Он придвинул к себе настольный календарь и взял ручку. — Как фамилия?

— Беляшова, — сообщила Нюра охотно.

— Беля… Нет. Не это. Мне нужна фамилия не ваша, а Курта. Что? — насупился Лужин. — И это не хотите сказать?

Нюра посмотрела на Лужина, не понимая. Губы ее дрожали, на глазах опять появились слезы.

— Не понимаю, — сказала она медленно. — Какие же могут быть у кур фамилии?

— У кур? — переспросил Лужин. — Что? У кур? А? — Он вдруг все понял и, спрыгнув на пол, затопал ногами. — Вон! Вон отсюда».

9Сергей Довлатов. «Заповедник»

Сергей Довлатов. «Заповедник». Анн-Арбор, 1983 год © Издательство «Эрмитаж»

Автобиографический герой работает экскурсоводом в Пушкинских Горах:

«Ко мне застенчиво приблизился мужчина в тирольской шляпе:

— Извините, могу я задать вопрос?

— Слушаю вас.

— Это дали?

— То есть?

— Я спрашиваю, это дали? — Тиролец увлек меня к распахнутому окну.

— В каком смысле?

— В прямом. Я хотел бы знать, это дали или не дали? Если не дали, так и скажите.

— Не понимаю.

Мужчина слегка покраснел и начал торопливо объяснять:

— У меня была открытка… Я — филокартист…

— Кто?

— Филокартист. Собираю открытки… Филос — любовь, картос…

— Ясно.

— У меня есть цветная открытка — «Псковские дали». И вот я оказался здесь. Мне хочется спросить — это дали?

— В общем-то, дали, — говорю.

— Типично псковские?

— Не без этого.

Мужчина, сияя, отошел…»

10Юрий Коваль. «Самая легкая лодка в мире»

Юрий Коваль. «Самая легкая лодка в мире». Москва, 1984 год© Издательство «Молодая гвардия»

Группа друзей и приятелей главного героя рассматривает скульптурную композицию художника Орлова «Люди в шляпах»:

«— Люди в шляпах, — сказала Клара Курбе, задумчиво улыбаясь Орлову. — Какой интересный замысел!

— Все в шляпах, — заволновался Орлов. — И у каждого под шляпой свой внутренний мир. Видите этого носатого? Носатый-то он носатый, а под шляпой у него все равно свой мир. Как думаете, какой?

Девушка Клара Курбе, а за нею и остальные пристально оглядели носатого члена скульптурной группы, прикидывая, какой у него внутренний мир.

— Ясно, что в этом человеке происходит борьба, — сказала Клара, — но борьба непростая.

Все снова вперились в носатого, размышляя, какая в нем может происходить такая уж борьба.

— Мне кажется, это борьба неба и земли, — пояснила Клара.

Все замерли, и Орлов растерялся, не ожидая, видно, от девушки такой силы взгляда. Милиционер же художник отчетливо остолбенел. Ему, пожалуй, и в голову не приходило, что небо и земля могут бороться. Краешком глаза глянул он на пол, а после на потолок.

— Все это правильно, — чуть заикаясь, сказал Орлов. — Точно подмечено. Именно — борьба…

— А под той кривой шляпой, — продолжала Клара, — под той борьба огня с водой.

Милиционер с граммофоном окончательно пошатнулся. Силою своих взглядов девушка Клара Курбе решилась затмить не только граммофон, но и скульптурную группу. Милиционер-художник обеспокоился. Выбравши одну из шляп попроще, он ткнул в нее пальцем и сказал:

— А под этой происходит борьба добра со злом.

— Хэ-хэ, — ответила Клара Курбе. — Ничего подобного.

Милиционер поежился и, закрыв рот, воззрился на Клару.

Орлов толкнул локтем Петюшку, который чем-то хрустел в кармане.

Вглядываясь в скульптурную группу, Клара молчала.

— Под этой шляпой происходит нечто иное, — замедленно начала она. — Это… борьба борьбы с борьбой!»

два теста на знание шуток Закончите шутку Довлатова Хорошо ли вы помните тексты одного из самых остроумных русских писателей? Помните ли вы шутки Остапа Бендера? Проверьте, насколько хорошо вы знаете главного остряка советской литературы микрорубрики Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года Архив

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *