«Было у царя три сына, старший – умный был детина, средний был и так и сяк… Младший вовсе был дурак.»
Старые сказки не врут, в старых сказках один сюжет. Троица неизменных, старший из которых непременно умный (а внешне — длинный, худой), средний – богатый (и низенький, толстый), а младший нормальный, только добрый и ленивый. Отращивает дзен, спасает щук из колодца, а в наследство ему достаются кот да сапоги.
В женском варианте в сказках то же самое, приглядитесь. Три девицы под окном, старшая худая, длинная, сварливая старая дева; средняя глуповатая, завистливая (но все равно добрее старшей), обычно толстая и приземистая (расплющивают их там что ли, средних?:), а вот младшая пригожа. И добра. И даже не ленива, а трудолюбива, скромна и послушна… (что тоже не признак ума=житейской хитрости, с точки зрения вечной Мачехи и старших ее сестер).


Я сначала тоже подумала, что у царя с царицей с каждым разом получалось всё хуже. Ум родили, богатство родили, а на долю младшего одна спонтанность осталась, ни земного ресурса, ни духовного по роду не пришло: как хочешь, так и выкручивайся. Без Высших Сил никак, приходится младшему в тяжелых условиях сердечко свое навстречу любви открывать, и за то ему приходят несметные блага, интуитивным путём да силой единства со всем Существующим.
А потом я подумала, что замечательная это метафора.
Старший — голова. Поэтому длинный, находится высоко. Рациональный. Повоевать может, пофарисействовать может, предать тоже может (архетипический Иуда), наследство неправильно поделить. Фиолетовая энергия.
Средний – простите, задница. Красная энергия, земная-инертная, где положат, там и сидит. Ума ему большого не надо, но и зла в нем нет самостоятельного, так – жадноватость. Всё плохое делает Средний по наущению Старшего.
Некрасивые они оба (или обе, сёстры Старшая и Средняя); вместе они кое-как друг друга уравновешивают, и не ссорятся поэтому, а действуют в согласии; но вот семьи свои построить (с царевнами и принцами) не могут. От зависти к Младшему, в согласии, действуют они против него.
А Младший — это сердце.
Принятие мира. Любовь, доброта. В женском варианте сказок Младшая — зеленая энергия (лечит, сердобольствует, спасает, трудится ради близких). Архетипическая Мать будет, когда подрастет; а пока это архетипическая сестра всеобщего милосердия. Мужской вариант более пофигистичен, хотя и Младшему тоже жалко всех страдальцев животного и человеческого мира (и он делится последним с нищими, раненых зверушек выхаживает…), но в целом он трудиться не горазд, в отличие от Младшей. Иванушек-золушек не бывает. На подвиг он пойти может (с драконами побороться), а зернышки перебирать, это увольте, лучше на печи будет лежать и в ус не дуть, пока мама его пинком не отправит добывать куда-нибудь пропитание… вместо чего он, естественно, снова глупость совершит, купит например змею или бобовое зернышко за последний кафтан. Но и мачех у Иванушек не бывает, замечали? В Иванушках прописана склонность себя любимого любить, а в Золушках нет.
(Если Иванушка с Золушкой в жизни соединятся, имея в себе ощущение недостоинства, худший «подарок», который может Младший или Младшая от Старших и Средних получить, то это будет грустная история. Часто Золушки остаются у разбитого корыта и костерят своего старика-алкоголика, бегающего к морю к царской дочери Золотой Рыбке, которая откупается от него подарками из жалости… Иванушка с ощущением недостоинства — это такой старик. А если он от недостоинства освободится, то отстанет бегать за Золотой для компенсации своего унижения, а найдет себе, вопреки логике своего внутреннего Старшего и жадности внутреннего Среднего, змею или лягушку, и любовью своей ее расколдует, вернет ей ее изначальный образ царской дочери — дочери Бога. ).
Иванушка не выгадывает себе корысти и не думает о мотивах окружающих (те же нищие пользуются им, а он этого не видит). Цвет этой энергии светло-розовый.
Кто если С.Н. Лазарева читал, тот помнит, что в его теории два полюса «греха», энергетических искажений то есть: ревность и гордыня. Собственно, это всё, что нужно знать у Лазарева. «Ревность» в его трактовке – это перекос в красное, в архетипического Среднего брата. «Гордыня» в его трактовке – это перекос в фиолетовое, в Старшего. В крайнем варианте нарушений красное сгущается в коричневое и вызывает болезни тела; фиолетовое сгущается в черное и вызывает болезни психики.
А розовое может сгуститься до ярко-розового, стать энергией сильной любви, целеустремленности, Предназначения, и Иванушка становится Король. Щедрое сердце. Золушка тоже становится мудрой королевой, пройдя стадию нелюбви к себе.

Царевна Лягушка. В старые годы у одного царя было три сына. Сказка!!

В старые годы у одного царя было три сына.

Вот когда сыновья стали на возрасте, царь собрал их и говорит:

— Сынки мои любезные, покуда я ещё не стар, мне охота бы вас женить, посмотреть на ваших деточек, на моих внучат.

Сыновья отцу отвечают:

— Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас женить?

— Вот что, сынки, возьмите по стреле, выходите в чистое поле и стреляйте: – куда стрелы упадут, там и судьба ваша.

Сыновья поклонились отцу, взяли по стреле, вышли в чистое поле, натянули луки и выстрелили.

У старшего сына стрела упала на боярский двор, подняла стрелу боярская дочь.

У среднего сына упала стрела на широкий купеческий двор, подняла её купеческая дочь.

А у младшего сына, Ивана-царевича, стрела поднялась и улетела сам не знает куда.

Вот он шёл, шёл, дошёл до болота, видит – сидит лягушка, подхватила его стрелу.

Иван-царевич говорит ей:

— Лягушка, лягушка, отдай мою стрелу.

А лягушка ему отвечает:

— Возьми меня замуж!

Удивился Иван:

— Что ты, как я возьму в жёны лягушку?

Но лягушки ему молвит:

— Бери, Иван, знать судьба твоя такая.

Закручинился Иван-царевич. Делать нечего, взял лягушку, принёс домой.

Царь сыграл три свадьбы: старшего сына женил на боярской дочери, среднего – на купеческой, а несчастного Ивана-царевича – на лягушке.

Вот царь позвал сыновей:

— Хочу посмотреть, которая из ваших жён лучшая рукодельница. Пускай сошьют мне к завтрему по рубашке.

Сыновья поклонились отцу и пошли.

Иван-царевич приходит домой, сел и голову повесил. Лягушка по полу скачет, спрашивает его:

— Что, Иван-царевич, голову повесил? Или горе какое?

Отвечает ей Иван:

— Батюшка велел тебе к завтрему рубашку ему сшить.

Лягушка говорит:

— Не тужи, Иван-царевич, ложись лучше спать, утро вечера мудрёнее.

Иван-царевич лёг спать, а лягушка прыгнула на крыльцо, сбросила с себя лягушачью кожу и обернулась Василисой Премудрой, такой красавицей, что и в сказке не расскажешь.

Василиса Премудрая ударила в ладоши и крикнула:

— Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Сшейте мне к утру такую рубашку, какую видела я у моего родного батюшки.

Иван-царевич утром проснулся, лягушка опять по полу скачет, а рубашка уж лежит на столе, завёрнута в полотенце. Обрадовался Иван-царевич, взял рубашку, понёс к отцу.

Царь в это время принимал дары от больших сыновей.

Старший сын развернул рубашку, царь принял её и сказал:

— Эту рубашку в чёрной избе носить.

Средний сын развернул рубашку, царь сказал:

— В ней только в баню ходить.

Иван-царевич развернул рубашку изукрашенную златом-серебром, хитрыми узорами. Царь только взглянул:

— Ну, вот это рубашка – в праздник её надевать.

Пошли братья по домам – те двое – и судят между собой.

— Нет, видно, мы напрасно смеялись над женой Ивана-царевича: – она не лягушка, а какая-нибудь хитрая колдунья.

Царь опять позвал сыновей.

— Пускай ваши жёны испекут мне к завтрему хлеб. Хочу узнать, которая лучше стряпает.

Иван-царевич голову повесил, пришёл домой. Лягушка его спрашивает:

— Что закручинился?

Он отвечает:

— Надо к завтрему испечь царю хлеб.

Говорит ему спокойно лягушка:

— Не тужи, Иван-царевич, лучше ложись спать, утро вечера мудрёнее.

А те невестки сперва-то смеялись над лягушкой, а теперь послали одну бабушку-задворенку посмотреть, как лягушка будет печь хлеб.

А хитрая лягушка это смекнула.

Замесила квашню, печь сверху разломала да прямо туда, в дыру, всю квашню и опрокинула.

Бабушка-задворенка прибежала к царским невесткам, всё рассказала, и те так же стали делать.

А лягушка прыгнула на крыльцо, обернулась Василисой Премудрой, ударила в ладоши:

— Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Испеките мне к утру мягкий белый хлеб, какой я у моего родного батюшки ела.

Иван-царевич утром проснулся, а уж на столе лежит хлеб, изукрашен разными хитростями: по бокам узоры печатные, сверху города с заставами.

Иван-царевич обрадовался, завернул хлеб в ширинку, понёс к отцу.

А царь в то время принимал хлебы от больших сыновей.

Их жёны то поспускали тесто в печь, как им бабушка-задворенка сказала, и вышла у них одна горелая грязь.

Царь принял хлеб от старшего сына, посмотрел и отослал в людскую.

Принял от среднего сына и туда же отослал. А как подал Иван-царевич, царь сказал:

— Вот это хлеб, только в праздник его есть.

И приказал царь трём своим сыновьям, чтобы завтра явились к нему на пир вместе с жёнами.

Опять воротился Иван-царевич домой невесел, ниже плеч голову повесил.

Лягушка по полу скачет:

— Ква, ква, Иван-царевич, что закручинился? Или услыхал от батюшки слово неприветливое?

— Лягушка, лягушка, как мне не горевать? Батюшка наказал, чтобы я пришёл с тобой на пир, а как я тебя людям покажу?

Лягушка отвечает:

— Не тужи, Иван-царевич, иди на пир один, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром, не пугайся. Спросят тебя, скажи:

— Это моя лягушонка в коробчонке едет.

Иван-царевич и пошёл один. Вот старшие братья приехали с жёнами, разодетыми, разубранными, нарумяненными, насурьмлёнными.

Стоят да над Иваном-царевичем смеются:

— Что же ты без жены пришёл? Хоть бы в платочке её принёс. Где ты такую красавицу выискал? Чай, все болота исходил.

Царь с сыновьями, с невестками, с гостями сели за столы дубовые, за скатерти браные – пировать.

Вдруг поднялся стук да гром, весь дворец затрясся. Гости напугались, повскакали с мест, а Иван-царевич говорит:

— Не бойтесь, честные гости: – это моя лягушонка в коробчонке приехала.

Подлетела к царскому крыльцу золочёная карета о шести белых лошадях, и выходит оттуда Василиса Премудрая: на лазоревом платье – частые звёзды, на голове – месяц ясный, такая красавица – ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать.

Берёт она Ивана-царевича за руку и ведёт за столы дубовые, за скатерти браные.

Стали гости есть, пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила.

Закусила лебедем да косточки за правый рукав бросила.

Жены больших то царевичей увидали её хитрости и давай то же делать.

Попили, поели, настал черёд плясать. Василиса Премудрая подхватила Ивана-царевича и пошла.

Уж она плясала, плясала, вертелась, вертелась – всем на диво.

Махнула левым рукавом – вдруг сделалось озеро, махнула правым рукавом – поплыли по озеру белые лебеди.

Царь и гости диву дались. А старшие невестки пошли плясать: Махнули рукавом – только гостей забрызгали, махнули другим – только кости разлетелись, одна кость царю в глаз попала.

Царь рассердился и прогнал обеих невесток.

В ту пору Иван-царевич отлучился потихоньку, побежал домой, нашёл там лягушачью кожу и бросил её в печь, сжёг на огне.

Василиса Премудрая возвращается домой, хватилась – нет лягушачьей кожи.

Села она на лавку, запечалилась, приуныла и говорит Ивану-царевичу:

— Ах, Иван-царевич, что же ты наделал? Если бы ты ещё только три дня подождал, я бы вечно твоей была. А теперь прощай. Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве, у Кощея Бессмертного.

Обернулась Василиса Премудрая серой кукушкой и улетела в окно.

Иван-царевич поплакал, поплакал, поклонился на четыре стороны и пошёл куда глаза глядят – искать жену, Василису Премудрую.

Шёл он близко ли, далёко ли, долго ли, коротко ли, сапоги проносил, кафтан истёр, шапчонку дождик иссёк.

Попадается ему навстречу старичок.

— Здравствуй, добрый молодец! Что ищешь, куда путь держишь?

Иван-царевич рассказал ему про своё несчастье.

Старичок говорит ему:

— Эх, Иван-царевич зачем ты лягушачью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе её было снимать. Василиса Премудрая хитрей, мудрёней своего отца уродилась. Он за то осерчал на неё и велел ей три года быть лягушкой. Ну, делать нечего, вот тебе клубок: куда он покатится, туда и ты ступай за ним смело.

Иван-царевич поблагодарил старичка и пошёл за клубочком. Клубок катится, он за ним идёт.

В чистом поле попадается ему медведь. Иван-царевич нацелился, хочет убить зверя.

А медведь говорит ему человеческим голосом:

— Не бей меня, Иван-царевич, когда-нибудь тебе пригожусь.

Иван-царевич пожалел медведя, не стал его стрелять, пошёл дальше. Глядь, летит над ним селезень.

Он нацелился, а селезень говорит ему человеческим голосом:

— Не бей меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь.

Он пожалел селезня и пошёл дальше. Бежит косой заяц.

Иван-царевич опять спохватился, хочет в него стрелять, а заяц говорит человеческим голосом:

— Не убивай меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь!

Пожалел он зайца, пошёл дальше. Подходит к синему морю и видит – на берегу, на песке, лежит щука, едва дышит и говорит ему:

— Ах, Иван-царевич, пожалей меня, брось в синее море!

Он бросил щуку в море, пошёл дальше берегом. Долго ли, коротко ли, прикатился клубочек к лесу.

Там стоит избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается.

— Избушка, избушка, стань по-старому, как мать поставила: – к лесу задом, ко мне передом.

Избушка повернулась к нему передом, к лесу задом.

Иван-царевич вошёл в неё и видит – на печи, на девятом кирпиче, лежит бага-яга, костяная нога, зубы – на полке, а нос в потолок врос.

— Зачем, добрый молодец, ко мне пожаловал? − Говорит ему баба-яга. − Дело пытаешь или от дела лытаешь?

Иван-царевич ей отвечает:

— Ах ты, старая хрычовка, ты бы меня прежде накормила, напоила, в бане выпарила, тогда бы и спрашивала.

Баба-яга в бане его выпарила, напоила, накормила, в постель уложила, и Иван-царевич рассказал ей, что ищет свою жену, Василису Премудрую.

— Знаю, знаю, − говорит ему баба-яга, − твоя жена теперь у Кощея Бессмертного. Трудно её будет достать, нелегко с Кощеем сладить: его смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот заяц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и тот дуб Кощей Бессмертный как свой глаз бережёт.

Иван-царевич у бабы-яги переночевал, и наутро она ему указала, где растёт высокий дуб.

Долго ли, коротко ли, дошёл туда Иван-царевич, видит – стоит, шумит высокий дуб, на нём каменный сундук, а достать его трудно.

Вдруг откуда ни взялся, прибежал медведь и выворотил дуб с корнем. Сундук упал и разбился.

Из сундука выскочил заяц – и наутёк во всю прыть.

А за ним другой заяц гонится, нагнал и в клочки разорвал.

А из зайца вылетела утка, поднялась высоко, под самое небо.

Глядь, на неё селезень кинулся, как ударит её – утка яйцо выронила, упало яйцо в синее море.

Тут Иван-царевич залился горькими слезами – где же в море яйцо найти! Вдруг подплывает к берегу щука и держит яйцо в зубах.

Иван-царевич разбил яйцо, достал иголку и давай у неё конец ломать. Он ломает, а Кощей Бессмертный бьётся, мечется. Сколько ни бился, ни метался Кощей, сломал Иван-царевич у иглы конец, пришлось Кощею умереть.

Иван-царевич пошёл в Кощеевы палаты белокаменные.

Выбежала к нему Василиса Премудрая, поцеловала его в сахарные уста.

Иван-царевич с Василисой Премудрой воротились домой и жили долго и счастливо до глубокой старости.

+++++++++++++++++++++++++++

И подумал царь: «Нет. Нельзя Витю на царское место сажать. Не справится он. Одной силой тут не поможешь». Так может тогда младшенького? Он вот и в заморских странах побывал, и мир видел. Многому научился, книжки умные читает, иностранцам умеет угодить. Он и людьми будет править по справедливости, и законы писать сможет. К тому же гостей почетных достойно примет, чтоб прославил наши земли в заокеанских странах.

Но тут опять задумался царь, и опечалилось его лицо. Вспомнил он, что еще маленьким, младший Витя, даже с местными хулиганами расправиться не мог. Всегда прибегал домой в слезах, побитый, в порванной рубахе. А, повзрослев, и вовсе боями да оружием интересоваться перестал. Все за науку хватался. А если вдруг печенеги на нашу землю ступят? Если захотят наши имения себе отобрать, да по святым местам топтаться? Как же он землю родную от недругов боронить будет? Книжками что ли?

И совсем помрачнел царь-батюшка. А может еще пару годиков поработать? Народ к нему привык, да и трон как-то жаль оставлять. Но тут царю вспомнился его домик в лесу, в маленькой деревне, куда не ступала нога простого смертного. Где долгими зимними вечерами он сможет сидя на печи писать свои мемуары.

Долго думал царь, что же ему делать, кому передать свою власть? Кто из сыновей сможет привести державу к процветанию? И решил тогда Царь, что оба сына должны править в этой стране. Старший будет в боях защищать родные земли, а младший в палатах законы писать да справедливость творить.

И позвал Царь своих сыновей к себе и объявил им свое решение. Сыновья загрустили, никто не ожидал, что Царь поделит власть между ними. И тогда каждый из них решил, что со временем держава будет принадлежать именно ему.

А приемный сын обиделся больше всех. Ему совсем ничего не досталось. Сел он в ногах у царя и заплакал горькими слезами. Стало жаль царю дурачка и решил он отдать Леньке стольный град Киев во правление.

С тех пор так и повелось на Руси: два Царя пытаются усидеть на одном кресле, сталкивая друг друга. Старший решил заняться наукой, чтоб отец передумал и отдал власть ему по-хорошему. Витя даже написал собственную книгу и за все свои старания в народе стали величать его «проффесором». А младший, напротив, решил идти в наступление и устроил революцию. Собрал весь честной народ на площади возле дворца и агитировал их за свою коронацию.

Но от этих стараний ни старший не стал умнее, ни младший – храбрее и сильнее. Только страна раскололась на две части и люди стали идти с копьями и стрелами друг на друга. Брат на брата, сосед на соседа. Тяжко стало жить на земле русской.

Но хуже всех стало жителям святого града Киева, где царствовал Ленька Дурачок. Стал он дань собирать со своего народа и повсюду свои портреты расклеивать, да свои изваяния возводить. И заплакали жители Киева, и взмолились они, и обратились к своему царю-батюшке, чтобы тот рассудил своих сыновей и даровал народу спокойную жизнь. Но Царь был уже далеко-далеко, за тридевять земель, в закрытой деревне, куда не ступала нога простого человека, и не мог услышать свой народ…

Наталья Крючкова (Вовремя.info)

Авторы Произведения Рецензии Поиск Магазин Вход для авторов О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *