Вот вулкан — это гора,
А внутри горы — дыра.
Из горы идет дымок,
Летят камни, серый смог.
Гул раздался тут и там:
Просыпается вулкан.
Вот гора вся задрожала,
Магма лавой побежала,
Камни, пепел полетели,
Небо видно еле-еле.
Не ходи ты, милый там,
Где проснувшийся вулкан.

Андреева-Доглядная М.

*****

Вулкан стоит среди пустыни,
Молчит, не дышит, не скрипит,
Но только под землёй, в глубинах
Он землю плавит, ворошит.

Уж в недрах магма закипает,
По жерлу движется огонь,
И всё горит, не исчезает
Старой, древней злости вонь.

Долго магма закипала,
Рвётся ввысь, громить, крушить;
Ярости пора настала,
Чтоб всё рушить и сносить.

Видно, как крошится камень —
Ада страшное панно —
Небо сине тёмно стало:
Мрачно будет век оно.

Наконец, изверглось пламя
По вулкану льёт река,
Лава даст горе орнамент,
Красна стала вся она.

Охладел ручей на вёрсты
Апогей давно уж спал
И стоит, ни жив, ни мёртвый
Но потухший сей вулкан…

Береговский Д.

*****

Я огнедышащий вулкан,
Извергну лавы сотни тонн.
Я мира древний великан,
Нарушен мой глубокий сон.
Я спал бы вечность, но увы…
Мой мозг не терпит грубых слов
И тяжкий груз из головы
Извергну выше облаков.

*****

Бог огня так назывался.
Сноп огня из жерла рвался
Где для магмы был капкан,
То проснулся сам вулкан.

Талызин Владимир

*****

Везувий зев открыл — дым хлынул клубом — пламя
Широко развилось, как боевое знамя.
Земля волнуется — с шатнувшихся колонн
Кумиры падают! Народ, гонимый страхом,
Под каменным дождем, под воспалённым прахом,
Толпами, стар и млад, бежит из града вон.

Александр Пушкин

*****

Холоден серый гранит,
Камня нагая твердыня,
В сердце его пламенит
Лавой кипящей гордыня.

В гневе его пощади,
Не порицай великана,
Рвётся огонь из груди,
Там,где дымящая рана.

Ветер разносит дурман
В воздухе с привкусом серы,
Дышит проснувшись вулкан
Пеплом в небесные сферы.

Часто в безмолвной ночи
Слышны удары глухие,
То его сердце стучит,
Нашей земли позывные.

Антикус Лупус

*****

Я плююсь огнём и лавой,
Я — опасный великан,
Славен я недоброй славой.
Как зовут меня?
(Вулкан)

Носова Т.

*****

Стих о извержении вулкана

Как будто демон вырвался с Земли…
Всё на пути своём вулкан сметает…
И тонны пыли грозные столбы…
Округу всю нещадно укрывают…

Окутано живое всё огнём…
Лес хвойный у подножья весь пылает…
Как будто воин злой прошёл мечом…
Всё в Аде том кромешном погибает…

Пытаются все от огня уйти…
Не по душе всем эта злая сила…
Убежище желает всяк найти…
Не обузданна грозная стихия…

Окрестности пронизывает гром…
Всё рушится, Земля даёт провалы…
Вулкану жалость вовсе не почём…
Он рушит города и даже страны…

Вулкан хоть и коварен изнутри…
Но издали прекрасен в своём гневе…
Не повторим особенно в ночи…
Нет действа ворожительней на свете.

Амелин В.

*****

Ото сна гора проснулась,
Забурлила, закипела.
И из шапки вверх взметнулось
Много дыма, сажи, пепла.
Лаву льёт, как мёд, густую.
Как назвать гору такую?
(Вулкан)

Чистяков Ю.

*****

Стих о погасшем вулкане

Разве сосчитает кто-нибудь,
Сколько я прожил на белом свете,
Сколько мне еще тысячелетий
До конца осталось дотянуть?
Где теперь моя былая слава?
Где землетрясения, когда
Разливал я огненные лавы,
Пеплом засыпая города?
Кем теперь я стал? Никем. Горою.
А бывало, только захочу —
Половину неба в дым укрою,
Пол-Земли огнем позолочу!
Сколько было взрывов и безумий —
Сам хозяин, сам себе закон!
А известный до сих пор Везувий
Был тогда моим учеником…
Жил я, великан средь великанов,
Той незабываемой порой.
Думал ли я, будучи вулканом,
Что придется стать простой горой?
Мирным и спокойным стал характер,
Нет во мне ни ярости, ни сил,
Ни огня… И мой заглохший кратер
Так давно в последний раз дымил.
Зря меня еще боятся люди:
«Мало ли чего ждать от него…»
Я-то знаю: ничего не будет,
Ни огня, ни лавы — ничего!
И века проходят за туманом,
И тысячелетий череда…
Да и был ли прежде я вулканом?
Может, я им не был никогда?

Бахнов В.

*****

Я черный страшный великан
Что делать мне — решаю сам
Могу я спать, могу рычать,
Огонь и пепел извергать
А ну, попробуй угадать
Как же меня звать?
(Вулкан)

Миранова Г.

Патриция Райс

Вулкан любви

Глава 1

Калифорнийская Сьерра.

Октябрь, 1868 года

– Наверное, мне следует убить его.

Эти слова были произнесены спокойным женским голосом с мягким теннессийским акцентом и оттого прозвучали жутковато.

Фургон наехал на камень и резко качнулся, говорившая дернула поводья, а ее спутница, подхватив шляпу, с трудом удержалась на грубом деревянном сиденье.

Октябрьский воздух Сьерры был для такой высоты удивительно тих, но женщины в фургоне не замечали этого. Слишком усталые, чтобы любоваться трепетанием золотых листьев на осеннем ветру, они неотрывно смотрели на дымок за ближайшим холмом. Позади остались две тысячи миль, и конец пути теперь был близок.

– Не стоит, Саманта. Что это даст? Тебя бросят в тюрьму и повесят, а мы станем голодать.

Саманта хмуро улыбнулась. Младшая сестра была очень практична. Бог с ней! Гарриет с ее яркими синими глазами и золотыми локонами фарфоровой куколки действительно обладала первоклассной деловой хваткой. Жаль только, что на лице у нее слишком уж отражались неудачи. Но будь она посерьезнее, как Саманта, она вполне могла бы открыть и собственную торговлю – никто бы не раздумывал на ее месте. А так – мужчины только смеялись над ней, когда она пыталась убедить их, что способна управляться с лавкой.

С другой стороны, Саманта тоже была не слишком-то искушенной и не имела никакой склонности сидеть в старом, затхлом магазинчике и подсчитывать медяки. Нет, она хотела работать на земле и всегда наблюдала за жизнью растений с интересом, который трудно было назвать поверхностным. Отец писал, что обнаружил долину, может, не слишком удачно расположенную, но вполне пригодную для сбора неплохих урожаев. Почва жирная, воды много – настоящее сокровище, лучшего и желать нельзя. Посмотрим. Саманта достаточно хорошо знала отца, чтобы чрезмерно доверять его словам, и теперь ее сомнения стремительно росли при виде каменистой почвы, поросшей хвойными деревьями и кустарником. Но поворачивать обратно уже слишком поздно.

– Ну и как же я должна поступить, когда встречу этого человека? – Саманта вернулась к исходной теме, предпочитая сегодняшние заботы завтрашним. – Вежливо спросить его, что он сотворил с нашим отцом? Улыбнуться и сказать, что мы ничего о нем не слышали с тех пор, как его выгнали из поселка? Потребовать, чтобы он сам его нашел, – иначе мы обратимся к закону? Но насколько мне известно, этот злодей и есть местный закон.

Гарриет бросила встревоженный взгляд на изможденное лицо Саманты. Две тысячи миль пути наложили на сестру свой отпечаток. Саманта, как старшая, всегда была любимицей отца, который мечтал о сыне. Она подражала отцу во всем, с тех пор как вышла из пеленок, и невероятно походила на него. Девушка и раньше-то предпочитала мужскую одежду и мужские занятия, а теперь эти две тысячи миль, тяжелая работа и ответственность за семью придали ей почти мужской облик. От вожжей, которые постоянно приходилось натягивать, управляя непокорными буйволами, ладони покрылись мозолями, ее и без того хрупкая фигурка стала жилистой от беспрестанной гонки за дичью. Поля шляпы не могли защитить лицо от солнца, и веснушки буквально усеяли нос и щеки. Она коротко остриглась, чтобы легче было ухаживать за волосами, но рыжие кудряшки вновь отросли, и теперь только они да грудной голос выдавали в ней девчонку – в штанах и с мальчишескими ухватками.

– Возможно, кто-нибудь уже пристрелил его, – решительно произнесла Гарриет. – Такому человеку на роду написано быть убитым – рано или поздно. И нам останется только найти папу и попросить его вернуться.

Саманта вздохнула. Она нежно любила отца, но знала лучше других, что он никогда не захочет осесть в долине и выращивать ячмень и цыплят. Его беспокойный разум вдохновлялся то одним проектом, то другим, причем дело никогда не доходило до воплощения. Он мог вернуться, чтобы пожить с семьей какое-то время, но надолго бы с ней не остался. Однако сейчас отец и вправду будет совсем рядом.

– Поселок, поселок! – Двенадцатилетний Джек прогалопировал на своем пони вперед, оставив за собой оба фургона и клубы неоседающей пыли.

Пыль встревожила Саманту, но она постаралась не думать об этом признаке засухи и напряженно вглядывалась в россыпь домиков впереди. Девушка с облегчением вздохнула, обнаружив, что это не какие-то сарайчики и палатки, из которых, как показывал опыт, состояли в основном старательские поселки. Прочные глинобитные конструкции определенно производили впечатление постоянства. Нет, отец знал, что делал, выбрав такое место.

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *